i believe i can ruin

+4666
с 2025

Сохрани мою тень, сохрани

36 подписчиков
0 подписок

(Не)Глубокая аналитика

Превращения фей Winx – тир-лист из пяти лучших
6
2
2
1

Это мое первое аниме после продолжительного отказа или, вернее даже, равнодушия. Аниме выполнило функцию "взросления", но дальше – сложнее. Сначало кино, а потом и вовсе книги. Когда был Юнг – и вовсе полный уход в его статьи вплоть до магнум опуса "Психология и алхимия". Сенены на казались теперь наивными – если мы сравниваем в ключе философии.

2
1
1

Честный выбор

69
7
7
2
GreedFall Dying World – воспитание искусством

Spiders выпустили игру. Для многих это прозвучит как оскорбление. Но сегодня я попытаюсь сорвать с них ярлыки "говноделов". Или, может быть, они уже лежат на земле? Вы ведь наверняка не играли в их новый проект, который предлагает совершенно иной опыт - и не только относительно игр разработчиков, но и всего жанра РПГ в целом.

10
4

Но не в том, где его позиционируют

DLSS 5 очень неплох
17
1

Пост для тех, кто не верит в PVE

32
10
3
1
1
Tiny Bunny – золотая малина года

На самом деле тут не будет даже вступления. А что вы ждали от поста с мемом про мистера Биста на главной? Какая игра, такой и обзор.

8
2
2
1

Почему их еще не запретили?

Картинка для тех 99%, кто не прочитает
38
8
3
3
1
Сплетаемся в объятьях братских. Крепкие руки десантные крепкие тела обхватывают. Целуем друг друга в уста. Молча целуем, по-мужски, без бабских нежностей. Целованием друг друга распаляем и приветствуем. Сервиторы между нами суетятся с горшками адамантиевыми, мазью некромундской полными. Зачерпываем мази густой, ароматной, мажем себе уды. Снуют бессловесные сервиторы аки тени, ибо не светится у них ничего. — Сангвиний! — восклицает Данте. — Кровь Сангвиния! — восклицаем мы. Встает Данте первым. Приближает к себе Мефистона. Вставляет Мефистон в Мастера верзоху уд свой. Кряхтит Данте от удовольствия, скалит в темноте зубы белые. Обнимает Мефистона Корбуло, вставляет ему смазанный рог свой. Ухает Мефистон утробно. Корбуле Астарот Мрачный заправляет, Астароту — Тихо, а уж Тихо липкую сваю забить и мой черед настал. Обхватываю брата левокрылого левою рукою, а правой направляю уд свой ему в верзоху. Широка верзоха у брата Тихо. Вгоняю уд ему по самые ядра багровые. Тихо даже не крякает: привык, кровавый ангел коренной. Обхватываю его покрепче, прижимаю к себе, щекочу черным карапасом. А уж ко мне Лемартес пристраивается. Чую верзохой дрожащую булаву его. Увесиста она — без толчка не влезет. Торкается Лемартес, вгоняет в меня толстоголовый уд свой. До самых кишок достает махина его, стон нутряной из меня выжимая. Стону в ухо Тихо. Лемартес кряхтит в мое, руками молодецкими меня обхватывает. Не вижу того, кто вставляет ему, но по кряхтению разумею — уд достойный. Ну, да и нет среди нас недостойных — всем техжрецы уды обновили, укрепили, обустроили. Есть чем и друг друга усладить, и врагов Императора наказать. Собирается, сопрягается гусеница космодесантная. Ухают и кряхтят позади меня. По закону ордена левокрылые с правокрылыми чередуются, а уж потом скауты пристраивается. Так у Данте заведено. И слава Императору… По вскрикам и бормотанию чую — скаутов черед пришел. Подбадривает Данте их: — Не робей, зелень! Стараются молодые, рвутся друг другу в верзохи тугие. Помогают им сервиторы темные, направляют, поддерживают. Вот предпоследний молодой вскрикнул, последний крякнул — и готова гусеница. Сложилась. Замираем. — Сангвиний! — кричит Данте. — Кровь Сангвиния! — гремим в ответ. Шагнул Данте. И за ним, за головою гусеницы двигаемся все мы. Ведет Данте нас в купель. Просторна она, вместительна. Теплою кровью наполняется, заместо ледяной. — Сангвиний! Сангвиний! — кричим, обнявшись, ногами перебирая. Идем за Данте. Идем. Идем. Идем гусеничным шагом. Светятся муде наши, вздрагивают уды в верзохах. — Сангвиний! Сангвиний! Входим в купель. Вскипает кровь пузырями воздушными вокруг нас. По муде погружается Данте, по пояс, по грудь. Входит вся гусеница космодесантная в купель. И встает. Теперь — помолчать время. Напряглись руки мускулистые, засопели ноздри молодецкие, закряхтели десантники. Сладкой работы время пришло. Окучиваем друг друга. Колышется кровь вокруг нас, волнами ходит, из купели выплескивается. И вот уж подступило долгожданное, дрожь по всей гусенице прокатывается. И: — Сангвиниииий!!! Дрожит потолок сводчатый. А в купели — шторм девятибалльный. — Сангвиниииий!!! Реву в ухо Тихо, а Лемартес в мое вопит: — Сангвиниииий!! Император, помоги нам не умереть Неописуемо. Потому как божественно. Райскому блаженству подобно возлежание в мягких лонгшезах-лежаках после кроваво-ангельского совокупления. Свет включен, шампанское в ведерках на полу, еловый воздух, Второй концерт Рахманинова для фортепиано с оркестром. Данте наш после совокупления любит музыку с древней Тeрры послушать. Возлежим расслабленные. Гаснут огни в мудях. Пьем молча, дух переводим.