Большое древо электроники. Часть 4: Хардкор-техно

Транс наращивал мелодию. Эта ветвь пошла ровно наоборот: убирала всё, пока не осталась одна искажённая бочка. Тридцать лет её считали музыкой для маргиналов — а в двадцатые она оказалась главным звуком больших фестивалей.

Начинается всё не с ускорения, а с замедления, и это первый парадокс части.

В Бельгии семидесятых существовала сцена «попкорн»: диджеи ставили старые синглы соула, ска, латины и ритм-н-блюза на 33 оборота вместо положенных 45. Просто потому, что медленнее — приятнее танцевать. Привычка крутить чужие пластинки не на той скорости в стране прижилась.

К началу восьмидесятых Бельгия вошла в тяжёлую рецессию, а над Европой висела холодная война — и местные электронщики отвечали на это всё более мрачным звуком. Front 242, Neon Judgement, A Split-Second: то, что позже назовут EBM и что мы подробно разберём в восьмой части.

А дальше сработала та самая привычка. По самой распространённой версии, диджей по прозвищу Толстый Ронни в антверпенском клубе Ancienne Belgique поставил сингл «Flesh» группы A Split-Second на 33 оборота вместо положенных 45, слегка подтянув скорость регулятором. Получился замедленный нью-вейв — редко быстрее ста ударов в минуту, тяжёлый и гипнотический. Есть и конкурирующие версии авторства, но суть одна: жанр родился из чужой пластинки, поставленной вдвое медленнее.

Про порты. Ещё одно обстоятельство, объясняющее бельгийскую эклектику: через местные гавани десятилетиями шли контейнеры с американскими пластинками, и диджеи годами выуживали оттуда редкости. Сложился обширный рынок перепродажи, где отдельные вещи уходили за безумные деньги.

EBM + эйсид-хаус + бельгийская привычка замедлять → нью-бит → хардкор-техно, хардстайл, гоа-транс

Когда и где. Бельгия, 1987–1989. Эпицентр — мегаклуб Boccaccio в Генте, где тёмную музыку ставили на чудовищной громкости при лазерах и стробоскопах, превращая вечер в коллективный ритуал.

Как звучит. Темп около 90–110, то есть медленнее почти всего в этом цикле. Тяжёлый ровный бит. Мрачные синтезаторные линии из EBM. Иногда скретч из хип-хопа. Общее ощущение — вязкое и слегка зловещее.

Знаковые записи.

Отдельно про моду. Нью-бит породил один из самых странных визуальных кодов в истории клубной культуры: велосипедные шорты, кожа из БДСМ-эстетики, религиозная символика и «бомма-значки» — броши, сделанные из портретов с надгробий.

Пик. 1987–1989, и конец наступил от перепроизводства. Вещи записывали в понедельник и успевали отпечатать к выходным; рынок заполнился дешёвыми однотипными пластинками за пару сезонов.

Что из этого выросло. Практически вся тяжёлая европейская танцевальная музыка: бельгийское рейв-техно, хардкор, габбер, хард-транс и, косвенно, хардстайл.

Эйсид-хаус + брейки + рейв-культура → брейкбит-хардкор → джангл, хэппи-хардкор

Когда и где. Британия, 1990–1992. Прямое продолжение «второго лета любви» из первой части: когда эйсид-хаус ушёл на склады и в поля, музыка стала быстрее и грубее.

Как звучит. Темп 125–150. Поверх бочки идут семплированные брейки из старых фанковых записей, прежде всего пресловутый брейк Amen. Плюс пронзительные синтезаторные стабы, вокальные обрывки из регги и соула, семплы из мультфильмов.

Знаковые записи.

Пик. 1991–1993, и дальше жанр разошёлся ровно надвое. Одна половина ушла в мелодику и стала хэппи-хардкором. Вторая утяжелила бас, замедлила темп и превратилась в джангл — об этом в шестой части.

Брейкбит-хардкор + нью-бит + роттердамское упрямство → габбер → всё, что играет быстрее 180

Когда и где. Роттердам, 1992. И это лучшая история про городское соперничество во всём цикле.

Откуда слово. «Габбер» — амстердамское жаргонное словечко из воровского арго баргонс, восходящее через идиш к древнееврейскому «хавер», то есть «приятель». Амстердамского диджея спросили о жёсткой роттердамской сцене, и он отмахнулся: да просто кучка приятелей развлекается. Пауль Элстак это услышал и вытравил на первой пластинке Euromasters, вышедшей на Rotterdam Records в 1992-м: «Быть габбером не позорно!» Слово подхватили, и роттердамцы стали так себя называть.

Та же пластинка называлась «Амстердам — а это где вообще?», а на конверте Евромачта, роттердамский символ, мочилась на Амстердам.

За чем стоял этот конфликт. Амстердам — культурная столица со снобской и мягкой хаус-сценой. Роттердам — промышленный порт с рабочим населением. Музыку подхватили футбольные болельщики «Фейеноорда», главного соперника амстердамского «Аякса», и трибуны «Де Кёйп» в девяностые заполнялись людьми прямо с ночных вечеринок.

Амстердам ответил симметрично: в 1993 году Фред Беркхаут основал лейбл Mokum Records — в шутку, назло Rotterdam Records. Mokum на идише означает Амстердам.

Как звучит. Темп 180–190. Бочка перегружена до состояния квадратной волны — то есть искажена настолько, что превращается в различимый по высоте тон и начинает играть мелодию. Обычно из Roland Alpha Juno или из бочки TR-909. Ревущий вокал, семплы из фильмов, мрачные темы.

Знаковые записи.

Thunderdome. Событие, определившее лицо жанра. Первая вечеринка прошла в 1992 году в Херенвене силами компании ID&T; дальше — череп на логотипе, темп под 180, площадки на сорок тысяч человек, гастроли в Германии, Бельгии и Австралии, сборники, разошедшиеся миллионными тиражами. Серия шла около двадцати лет, прервалась и вернулась в 2017-м, а в 2022-м отметила тридцатилетие.

Про субкультуру. К 1993 году сложился визуальный код: спортивные костюмы, бомберы, кроссовки Nike Air Max, бритые головы. Танец назывался «хаккен». В 1994 году фотографы Ари Верслёйс и Элли Эйттенброк сняли серию одинаково выстроенных портретов габберов — она стала главным документом сцены.

Пик. 1992–1997. Дальше жанр разошёлся по миру: в Лондоне габбер, спидкор и нойз играли на вечеринках Dead by Dawn в брикстонском сквоте, на американском Среднем Западе появился лейбл Drop Bass Network.

Кто сейчас. Сцена жива и переживает мощный подъём: Angerfist, Neophyte, плюс волна молодых продюсеров, пришедших через интернет.

Брейкбит-хардкор + мелодия → хэппи-хардкор → UK-хардкор

Когда и где. Британия, Бельгия, Германия, Нидерланды, начало девяностых. Второе название — «фор-бит».

Как звучит. Главное отличие от габбера: брейки идут параллельно с четырёхдольной бочкой, а не вместо неё. Темп 160–180. Мажорные мелодии, высокий женский вокал, фортепианные ходы. Настроение подчёркнуто радостное — жанр родился как реакция на то, что хардкор становился всё мрачнее.

Баунси-техно — отдельная шотландская и североанглийская ветвь начала девяностых, с характерным подпрыгивающим басом. Ключевая фигура — Скотт Браун.

Знаковые записи.

Пик. 1994–1998.

Кто сейчас. UK-хардкор как прямой наследник: Darren Styles, Gammer. Плюс жанр неожиданно вернулся в конце десятых через хардстайл-сцену.

Габбер + продакшн → мейнстрим-хардкор → современная фестивальная сцена

Когда и где. Нидерланды, с середины девяностых. Также известен как ню-стайл-габбер.

Как звучит. То же, что габбер, но чище и продуманнее. Искажённая бочка становится основным мелодическим инструментом: её строят по нотам, и басовая линия — это последовательность бочек разной высоты. Скрим-вокал, эпические нарастания, структура ближе к трансовой.

Термином «раннее хардкор» задним числом назвали первую волну 1990–1997 годов, когда стало ясно, что новое поколение звучит иначе.

Знаковые записи.

Кто сейчас. Один из самых устойчивых жанров сцены, с собственной фестивальной инфраструктурой во главе с Masters of Hardcore, идущим с 1995 года.

Хард-транс + габбер → хардстайл → главный тяжёлый фестивальный звук

Когда и где. Нидерланды, Бельгия, Италия, конец девяностых — начало нулевых.

Генеалогия точная: жанр вырос из хард-транса, о котором шла речь в третьей части, и взял оттуда главный свой приём — обратный бас. Плюс жёсткость от габбера. Получилось нечто среднее: медленнее хардкора, тяжелее транса, с сохранённой мелодикой.

Как звучит. Обратный бас — приём, при котором басовая нота звучит не вместе с бочкой, а сразу после неё, отчего возникает характерное раскачивание. Темп изначально 135–150, со временем вырос до 150–160. Бочка длинная, с выраженным «хвостом». Структура строится вокруг эйфорического провала и мощного возвращения.

Знаковые записи.

Про фестивали. Жанр во многом определён двумя ежегодными событиями: Qlimax, работавший с 2000 по 2024 год и собиравший под тридцать тысяч человек, и Defqon.1. Qlimax закрылся окончательно в 2024-м, но сцена от этого не пострадала.

Роустайл — жёсткая ветвь, где вместо эйфории мрачность и индустриальные тембры, темп 160–170.

Кто сейчас. С 2010 года хардстайл из голландского жанра стал мировым: фестивали и отдельные сцены на Tomorrowland, огромная аудитория в Британии и Австралии, плюс мощный приток через короткие видео.

Хардкор + предельное ускорение → крайние формы

Френчкор. Франция и Нидерланды, середина девяностых. Темп 160–185, фирменная черта — громкая искажённая басовая линия на слабую долю. Вышел из фритекно-сцены, о которой шла речь во второй части, и в двадцатые оказался одним из самых живых жанров тяжёлой электроники.

Спидкор — от 300 ударов в минуту и выше. Террокор — то же, но с упором на мрачные и агрессивные семплы. Экстратон — за 1000 ударов, где ритм перестаёт восприниматься как ритм и превращается в тон. Тут жанр логически упирается в собственный предел: быстрее человеческое ухо просто не считывает отдельные удары.

Знаковые записи.

Хардкор + панк + семплерная культура → дигитал-хардкор → экспериментальная тяжёлая электроника

Когда и где. Берлин, 1994. Алек Эмпайр и лейбл Digital Hardcore Recordings, группа Atari Teenage Riot.

Что характерно. Хардкор-техно, скрещённый с панком: живой крик вместо семпла, откровенно левая политика, гитары поверх драм-машины. Позиция важнее звука — Эмпайр строил всё как антифашистский проект в Германии девяностых.

Брейккор — соседняя территория: предельно изрубленные брейки, темп плавающий, структура рваная. Вышел из фритекно, джангла и дигитал-хардкора одновременно.

Знаковые записи.

Кто сейчас. Venetian Snares работает, плюс Sewerslvt, Machine Girl и вся волна интернет-брейккора двадцатых.

Хардкор + двадцать лет спустя → главный фестивальный звук двадцатых

Тридцать лет вся эта часть была нишевой и презираемой: слишком быстро, слишком грубо, слишком связано с рабочей молодёжью и футбольными трибунами.

В двадцатые всё изменилось. Жёсткое техно, хард-транс, хардстайл и хардкор оказались главными растущими направлениями клубной музыки. Причин называют несколько: усталость от гладкого продакшна, послепандемийный запрос на физическую интенсивность, короткие видео, где искажённая бочка работает лучше любого другого материала.

Показательно, что произошло это одновременно с возвращением транса, о котором шла речь в предыдущей части, — то есть в моду вернулись оба полюса девяностых сразу.

Кто сейчас. Sara Landry, 999999999, I Hate Models, Angerfist, Dr. Peacock, Sefa, Hertz Collision.

Почти всё, что описано выше, стоит на прямой бочке — той самой, что пришла из диско через Чикаго. Три части подряд мы разбирали, что можно сделать с ритмом, где удар приходится на каждую долю.

Оговорка, впрочем, нужна: даже внутри этих частей есть исключения. Южноафриканский гком уходит от ровного кика в ломаные структуры, а выросший из амапиано стиль 3-step ставит в такте три удара вместо четырёх. То есть трещины в прямой бочке пошли ещё там.

Дальше — вторая большая ветвь танцевальной музыки, где прямой бочки нет вовсе. Там ритм собирается из семплированного фрагмента чужой записи, разрезанного и пересобранного. Она выросла в Британии, в основе у неё ямайская саунд-системная культура из нулевой части, и первым её жанром был электро.

Часть 5 — «Брейкбит»: от «Planet Rock» до грайма, с остановкой на шести секундах барабанного соло 1969 года, которые стали фундаментом половины британской музыки.

#music #djdrugfm #омузыке #electronic #hardcoretechno #newbeat #gabber #breakbeathardcore #happyhardcore #hardstyle #frenchcore #speedcore #digitalhardcore #breakcore #history

Больше информации о новой и старой музыке можно найти в блоге «О музыке».