Большое древо рока. Эпилог: Где сейчас корни

Шесть частей, больше ста двадцати карточек, семьдесят лет истории. Осталось ответить на три вопроса, которые всё это время откладывались.

Начну с признания. Метафора, вынесенная в название цикла, работает примерно до третьей части, а дальше начинает врать.

Дерево предполагает, что ветви расходятся и больше не встречаются. Наш материал устроен иначе: они постоянно срастаются — и между собой, и с чужими деревьями. Краут-рок породил и пост-панк, и берлинское техно. Индастриал одновременно в роке через Ministry и в электронике через Front 242. Диско отдало ритмику и нью-вейву, и хаусу. Ду-воп кормил и рок-н-ролл, и соул. Блэкгейз — это блэк-метал, скрещённый с шугейзом, то есть две ветви, разошедшиеся в семидесятых и снова сомкнувшиеся тридцать лет спустя.

Честнее было бы говорить не о дереве, а о корневой системе, общей для рока, поп-музыки, электроники и хип-хопа. Просто «Большая грибница рока» звучит хуже.

Отсюда же ответ на вопрос, который задавали чаще других: почему в цикле нет Depeche Mode, Duran Duran, Eurythmics и трип-хопа. Критерий отбора был такой: гитара как конструктивный элемент плюс родословная от рок-н-ролла. Синти-поп, дарквейв, индитроника и трип-хоп ему не удовлетворяют — у них другие корни. Это не значит, что они хуже или менее интересны; это значит, что они растут из соседнего узла и заслуживают собственных циклов.

В каждой карточке я называл имена. Но некоторые фигуры невозможно поставить ни в одну — и это не изъян классификации, а свойство самих музыкантов.

Queen. Обычная приписка — глэм плюс арт-рок плюс хард-рок — верна и совершенно бесполезна. «Bohemian Rhapsody» не имеет жанровой прописки вообще, «Somebody to Love» — госпел, «We Will Rock You» — изобретённый с нуля стадионный минимализм, «Another One Bites the Dust» — фанк, попавший в чёрные чарты, «Radio Ga Ga» — синти-поп. Одна группа за десять лет прошла через пять жанров, ни в одном не задержавшись.

Дэвид Боуи. Ещё нагляднее: фолк, глэм, пластиковый соул, берлинская электроника, нью-вейв, драм-н-бейс, джаз на последнем альбоме. Он появляется в моих карточках трижды — в арт-роке, глэме и как влияние на краут-линию, — и всё равно не описывается ни одной.

Фрэнк Заппа. Более шестидесяти альбомов при жизни, от ду-вопной пародии до оркестровых партитур, исполнявшихся Ensemble InterContemporain.

Talk Talk. Начали синти-попом в 1982-м, закончили в 1991-м «Laughing Stock» — пластинкой, которую задним числом называют одним из первоисточников пост-рока. Между этими точками нет постепенного перехода, там разрыв.

Swans, Radiohead, Scott Walker — там же.

Общее у всех одно: жанр — это коллективная практика, сцена, круг людей, обменивающихся приёмами. Одиночка, меняющий язык каждые три года, в такую сетку не ложится по определению. Классификация описывает движения, а не биографии.

Вопрос задают с середины семидесятых, и каждый раз на него отвечают «да» люди, которые через десять лет оказываются неправы. Джин Симмонс из KISS в середине десятых объявил, что рок официально мёртв и убит пиратством, а гитара становится реликтом.

По доле американского стриминга рок занимает второе место — около семнадцати процентов. Впереди только графа «R&B/Hip-Hop» с её тридцатью процентами, позади поп с тринадцатью. Оговорюсь, чтобы не возникло путаницы с нулевой частью: тот ритм-н-блюз, с которого начинался цикл, и современный R&B — разная музыка, у которой совпала только аббревиатура. За семьдесят лет ярлык успел обозначить джамп-блюз, соул, new jack swing и то, что делают сегодня, — ещё один случай, когда название пережило несколько смен содержимого. В середине 2025 года рок был среди самых быстрорастущих жанров в США, обгоняя по темпу и латину, и кантри. Продажи винила выросли с четырнадцати миллионов долларов в 2007 году до одного и двух десятых миллиарда в 2024-м, и подняло их не старшее поколение, а зумеры.

Причины нынешнего подъёма называют разные: короткие видео, где гитарный рифф и вокальный срыв работают лучше любого другого материала; усталость от переполированной поп-продукции; возвращение фестивальной культуры после лет ограничений. Но важнее другое наблюдение: волна двадцатых — не музейная реконструкция. Молодые группы переписывают тексты под свои темы — зависимость от соцсетей, климатическая тревога, вопросы идентичности — и смешивают жанры так, как в прежние эпохи было бы немыслимо.

Мой ответ на вопрос. Рок умер как единственный язык молодёжной культуры — эту роль он потерял окончательно, и вернуть её невозможно, потому что единого языка больше нет ни у кого. Как жанр он не умирал никогда и, судя по цифрам, чувствует себя лучше, чем десять лет назад.

Самое интересное происходит там, где рока формально нет.

Эмо-рэп. Возник в середине десятых на «Саундклауде»: трэповые биты плюс спетый, а не начитанный вокал, плюс тексты про одиночество, психическое здоровье и внутренний слом. Родословная указывается прямо — хип-хоп, трэп, клауд-рэп, эмо, поп-панк, ню-метал, инди-рок, пост-хардкор. То есть половина списка взята из третьей и четвёртой частей этого цикла.

Показательна и обратная связь: эмо-рэп вернул интерес к поп-панку и во многом спровоцировал его возрождение в двадцатых. Альбом Machine Gun Kelly «Tickets to My Downfall» описывали как мост между двумя сценами, а рэперы вроде Trippie Redd и Lil Tracy начали выпускать поп-панковые вещи. Гены ушли в хип-хоп и вернулись обратно изменёнными.

Digicore. Изначально «дрейнкор», интернет-микрожанр на стыке хип-хопа и электроники, сложившийся на рубеже двадцатых. Родился он не на сцене и не в клубе, а в дискорд-серверах и саундклауд-коллективах, где подростки из разных стран сотрудничали, ни разу не встретившись лично. Среди источников — эмо-рэп и, через него, весь пласт гитарной музыки девяностых.

Зумергейз. А вот это лучшая иллюстрация того, о чём весь эпилог. Стиль двадцатых, где шугейз — тот самый, из четвёртой части, с педалями и стеной звука — скрещён с интернет-музыкой вроде digicore и хайперпопа. Ветвь, отросшая в 1990 году в долине Темзы, срослась с ветвью, отросшей в 2019-м в дискорде.

Ни один из этих жанров не является роком. Все три невозможно объяснить, не рассказав историю рока.

Список поджанров принципиально неисчерпаем. В шестидесятые их насчитывали около десятка, сегодня стриминговые сервисы каталогизируют свыше семисот — и растёт это число за счёт интернет-сообществ, где ярлык придумывают быстрее, чем музыку под него.

Так что за кадром осталось многое: десятки национальных сцен, микрожанры, которые исчезнут раньше, чем о них напишут, и, скорее всего, что-то важное, чего я просто не заметил. Часть дыр за это время нашли читатели — так появилась пятая часть, и я подозреваю, что материала хватило бы ещё на одну.

Но у цикла была задача проще, чем полнота. Показать, что у всего этого — от Роберта Джонсона на перекрёстке до подростка, сводящего трек в дискорде, — общая корневая система. И что вопрос «а это вообще рок?» почти всегда менее интересен, чем вопрос «откуда это взялось».

Честно — не знаю.

По ходу работы стало ясно, что тем же способом просятся ещё как минимум два цикла: про поп-музыку и про электронику. Там своя генеалогия, свои споры о границах и свои узлы, общие с этим деревом. Синти-поп, например, растёт сразу из двух корней — из краута со стороны технологии и из диско со стороны песенной формы, — и его придётся привить к обоим циклам. То же с диско, с ду-вопом, с хайперпопом. Получилось бы не три отдельные статьи, а связная карта.

Желание такое есть. Но объём работы я теперь представляю гораздо лучше, чем в начале: шесть частей — это долгие часы поисков, проверок и переделок, причём переделок было едва ли не больше, чем изначального текста.

Так что если тема интересна и вы хотите продолжения — скажите об этом. Отклик тут работает как топливо: одно дело писать в пустоту, другое — знать, что это кому-то нужно.

Спасибо всем, кто читал, спорил и находил ошибки. Их было немало, и почти все исправлены благодаря вам.

#music #djdrugfm #омузыке #rock #history #emorap #digicore #shoegaze #genres

Больше информации о новой и старой музыке можно найти в блоге «О музыке».