Ретроспектива Ghibli #3: Небесный замок Лапута (1986)
"Небесный замок Лапута" - первый официальный фильм только что сформированной студии Ghibli. После успеха Навсикаи и немалых трат на документалку Такахаты, Миядзаки захотел создать коммерчески успешный фильм, от которого всей семьёй можно было бы "получить удовольствие" (по его собственным словам).
Что ж... по крайней мере, у него всё вышло со второй половиной цели.
Сюжет Лапуты предельно прост (честно говоря, он проще всех остальных работ Миядзаки) - однажды ночью мальчуган из шахтёрского посёлка по имени Пазу видит, как с неба плавно падает девочка - Сита. Она оказывается потомком древнего рода правителей небесного города - Лапуты. Однажды отец Пазу во время одного из полётов на аэроплане видел Лапуту и даже сфотографировал вершины небесного замка, но когда он рассказал об этом на земле, ему никто не поверил. Теперь Пазу хочет вместе с Ситой отыскать Лапуту, но всё осложняется, когда дети понимают, что с той же целью за ними охотятся пираты, военные и нечто гораздо более древнее.
Лапута - нечто вроде стимпанковского смешения между Жулем Верном и "Островом сокровищ" Стивенсона. Захватывающее приключение двух храбрых ребятишек, полное погонь, открытий и удивительных механизмов. Это оказывается едва ли не исчерпывающее описание всего аниме, которое почти на всём своём протяжении прямое как палка. Исключением становится последняя треть картины, в которой Лапута предстаёт в виде несколько мрачной покинутой утопии, и финал, в котором детям приходится взять за неё ответственность перед миром.
Простота сюжета, впрочем, не значит, что в мультфильме не за что зацепиться. Конечно, анимация на невероятной высоте и многие экшен-сцены до сих пор смотрятся с замиранием сердечка. Идея формирования студии Ghibli во многом и заключалась в том, чтобы "ураганом ворваться в стагнирующую индустрию аниме" 80-х. Особенность анимации Ghibli в её очень выразительных движениях и внимание к деталям в спокойных сценах и несколько стилизованный реализм во время экшена.
Скажем, анимация Дисней хотя и тянется к реализму, прежде всего должна выглядеть интересно и привлекательно - персонажи зачастую двигаются по дуге, сжимаясь и растягиваясь (или "сквошинг" и "стретчинг" для аниматоров-энтузиастов). Результатом становится стилизованная реальность, приятная глазу и так подходящая своеобразному диснеевскому юмору. На контрасте, движения персонажей в Ghibli совсем минималистичны и точны в своём исполнении. Они будто имеют гораздо больше общих корней с немым театром кабуки, во многом говорящим "языком поз", или миэ, чем с ранними "Веселыми Мелодиями" 30-х. Прежде чем быть визуально привлекательной, анимация в Ghibli старается быть даже не столько реалистичной, сколько психологически точной.
Будучи первым мультфильмом Ghibli, Лапута также задаёт целый ряд тем, которые будут время от времени всплывать во многих последующих работах. К одной из таких, например, относится маленький шахтёрский городок, откуда родом Пазу. Для того, чтобы нарисовать местные красоты, Миядзаки посетил Уэльс, в то время переживавший последствия массовых забастовок угольных шахтёров. Правительство Тэтчер тогда решило модернизовать угольную промышленность и закрыть несколько десятков шахт, что вызвало жесткую критику со стороны рабочих. Помимо этого, большую роль сыграло и самосознание жителей Уэльса, их корни с кельтской культурой, местами очень близкой к японскому синтоизму, и то, что по собственному желанию они никогда по-настоящему и не чувствовали себя членами навязанной им англо-саксонской семьи. Миядзаки ощутил глубокую солидарность с проблемами шахтёров.
Япония - и японская анимация - тоже прошла свой период борьбы за права рабочих. Миядзаки и Такахата (Господи, особенно Такахата) сами были в числе протестующих студентов, и боролись за создание профсоюза в период работы в Toei (безуспешно). Образ небольшой рабочей коммуны, таким образом, где каждый друг за друга горой и живёт в гармонии со своим делом, практически повсеместно встречается почти в каждом мультфильме Ghibli, пока вдруг не исчезает почти бесследно в конце 90-х - начале 2000-х. Трудно сказать, повлиял ли на это распад СССР или личные разочарования в марксизме самого Миядзаки.
Шахтёрский городок в Лапуте напоминает о том времени. Это по крайней мере до сих пор очаровательное и ламповое место, в котором может хотеться очутиться. Одновременно, это место - будто агонизирующее эхо событий XX-го века, такое же близкое, насколько и далёкое для зрителя из эры соцсетей и победивших корпораций.
Но сильней всего в Лапуте запоминается, конечно же, концовка. Спустя почти полтора часа хронометража, почти полностью наполненных экшен-сцен, герои - объединившись с самыми очаровательнейшими пирата на свете - добираются до Лапуты. Это странное мёртвое место. Улицы города заросли травой, а корни огромного дерева проникли даже в самые глубокие залы. Единственная жизнь здесь - насекомые, зверьки и птицы, за которыми смотрят роботы-садовники.
Впрочем, не столько садовники, сколько "служащие", их мощи также хватит, чтобы устроить ядерный холокост, как продемонстрировал один из сломанных роботов в предыдущих сценах фильма.
Однако, без присутствия людей, роботы просто ухаживают за садами и заботятся о птицах. Многие из них срослись с деревьями, а один, которого встречают дети, оброс зеленью и животные бегают и садятся на него без опаски. Технология и природа, наконец вместе. Из этого вырисовывается очень странная пасторальная утопия, не требующая человека. Миядзаки часто описывает то, что лежит в основе этой идеи, как "душа машин". Согласно ему, предметы не обладают врождённым характером, а лишь существуют сами по себе. Однако, стоит добавить к ним человека, как мы наделяем предметы своими чертами, делаем их продолжением нас самих. Наши инструменты, таким образом - отражение нас самих. Наше оружие опасно лишь настолько, насколько мы сами желаем его применить. Даже винтовка, в конце концов, не более, чем интересный сложный механизм, не несущий в себе ни капли ненависти.
Миядзаки ещё вернётся к этой теме гораздо сильнее в одной из самых поздних своих работ "Ветер Крепчает". Здесь же Лапута оказывается ещё и Звездой Смерти, способной обрушить на мир ядерный апокалипсис в недобрых руках. Здесь на сцену выходит один из самых безоговорочно злых антагонистов у Миядзаки (что редко). Здесь же случается моя любимая сцена в фильме. Злодей похищает Ситу и грозится убить её, если Пазу не отдаст летучий камень, дающий власть над Лапутой. Пазу соглашается, но сперва требует дать поговорить с девочкой. Дело в том, что Сита знает тайное заклинание, которое разрушит Лапуту. Рука в руке, дети отважно заглядывают в лицо тирану и уверенно произносят заклинание. Они знают, что с высокой вероятностью и сами не переживут разрушения, но смело принимают свою судьбу и берут на себя ответственность за мир, решая, что он ещё не готов принять на себя владение чем-то столь же прекрасным, сколь и разрушительным.
Дети выживут и их подберут пираты, но Лапута окажется навсегда потеряна для человечества. Хочется верить в это, по крайней мере. Когда Лапута разрушается, всё её технологичное дно с лазерами и роботами-солдатами падают в океан, но верхушка с садом, скованная вместе корнями дерева, продолжает парить в воздухе. Довольно меланхоличный образ. Лапута выглядит и ведёт себя, как райское место, где всё наконец-то сошлось друг с другом и научилось жить в гармонии. Просто оказалось, что человек для этого не так уж обязателен.
В момент релиза Лапута оказалась финансовым провалом для студии. Не имея манги-первоисточника и ориентируясь на детей и семьи, когда как большинство аниме-фильмов видели своей аудиторией мальчиков-подростков (отаку), фильм провалился в прокате и студию спасла только корпорация "Токума", связанная с продюсером Тосио Судзуки. С появлением VHS и DVD, Лапута всё же окупит свой бюджет, но до этого ещё надо дожить. Это редкое явление, когда такой провал и траты не убивают студию.
Сегодня в Лапуте заслуженно признают шедевр. Это увлекательное и захватывающее произведение, и предвестник того, что нужно будет ждать от студии в будущем. И подобно Лапуте внутри фильма, миру лишь понадобилось чуточку больше времени, чтобы оказаться к нему готовым.