Витим-Чара: Болото, где время застряло, или Повесть о том, как я гатил путь к светлому будущему

Слева — болото, где тонут даже лоси. По центру — станция Куанда с ржавым грузовиком. Справа — пески Сакукана, где я чуть не заблудился. Всё это — регион, которого нет в игре. Но мог бы быть. Хочешь узнать, как я полгода гатил гати и возил удобрения в драных мешках? Чай уже остывает, а термос я только что открыл. Добро пожаловать под кат.

Значица, так. Сижу я как-то у своего гаража, чай из термоса пью, ковыль в степи колышется, хоть я сейчас и не в степи, а возле ЖД станции Куанда – там гагары на озёрах голосят, названье-то у них, у эвенков, «куангнэ», красивое. И думаю: есть у нас в SnowRunner регионы хорошие, а есть – душевные. Одни проходишь и забываешь, как вчерашний ужин, а другие в душу западают, будто дед самогонкой угостил.

И я такой подумал: а давайте-ка я вам расскажу про регион, которого нет, но который мог бы быть. Про место, где болото с песками в обнимку живут, где ржавые рельсы рассказывают истории, а ты таскаешь картошку и воду. И назвал я этот регион Витим-Чара.

Далеко это было, а может и недалеко – кто его разберёт. Году в тридцать втором пришли сюда люди с лопатами и кайлами. Лагерь поставили. Приказано было строить железную дорогу – Байкало-Амурскую магистраль. Рельсы клали, мосты через болота городили, скалы взрывали. Тяжко было, но верили – дорога эта нужна. А потом грянула война, и рельсы с этого участка сняли – на запад отправили, под Сталинград. Так и остались тут одни шпалы да насыпи, да бараки покосившиеся. Тишина. Только ветер в проводах посвистывает, да гагары на озёрах голосят.

А потом, году в семьдесят четвёртом, объявили: БАМ – ударная комсомольская стройка! Поехали со всего Союза. Кто с рюкзаком, кто с гитарой, кто с дипломом. Ехали не за деньгами – за романтикой, за запахом тайги, за тем самым чувством, когда ты часть большого, светлого дела. Строили не просто дорогу – строили будущее. И верили: вот ещё немного, последний перевал – и заживём.

Но всему приходит конец. Дорогу достроили – в восемьдесят четвёртом на станции Куанда как раз «Золотое звено» уложили. А потом стройка кончилась, люди разъехались. Посёлки опустели. Свет погас.

И вот сюда, на стык эпох, заезжаешь ты. На современной стоянке станции Куанда. Со своим скаутом. И с миссией: зажечь свет снова.

Станция Куанда – это врата. Эвенки называли это место «куангнэ» – так они слышали голоса гагар на озёрах. Красиво, хоть на открытку вешай.

Вот тут ты и появляешься. Вокруг – бетонные плиты, цивилизация. Твой скаут – «бешенная табуретка» – стоит, дымит движком. Карта в тумане. Первое задание: найти гараж. Он отмечен вопросиком, но где он – гадай сам. Придётся ехать по приметам, по старым столбам, по птичьим гнёздам.

По пути – работы непочатый край. Тут дерево упало – объезд через бурелом на пять километров. Там мостик прогнил – лучше не соваться. Всё надо чинить, убирать, восстанавливать.

Байка про гать.
На «Витимском болоте» гать класть – одно мучение. Брёвна мокрые, склизкие, как мыло. Положишь одно – уплывает. Положишь другое – коряга выпирает. Я так уматерился, что даже птицы замолчали. А потом понял: надо брёвна через одно класть, перевязать верёвками поперёк. И поехало! С тех пор у меня в гараже табличка: «Гать – не хухры-мухры».

Когда находишь гараж – а это старый барак сталинской постройки с дырявой крышей, – его надо не снести, а оживить. Привести материалы, починить ворота, подключить свет. Возле гаража – старый бортовой грузовик с краном. Оставлен предыдущей командой. Целый, заправленный, ключи в замке. Бери – не хочу. Вот тебе первая рабочая лошадка.

Дальше – восстановить магазин прицепов на карте «Куанда». Починить – пара досок, и можно цеплять полуприцеп. Заправка на старте – одна. Больше нет, пока сам не построишь.

Когда начнёшь таскать грузы – удобрения с ЖД на поля, солнечные панели в пески, воду на хутора, – заметишь странную вещь: все дороги идут по следам старых дорог. Тех, что проложили зеки в сороковых. И тех, по которым комсомольцы ездили на «уазиках». Ты не просто дальнобойщик. Ты – продолжатель.

Байка про удобрения.
Мешки старые, драные, в прорехах. Удобрение сыплется сквозь дырки, как песок. Еду – за мной белый хвост тянется, будто я поля удобряю на ходу. К полям подъезжаю – половины нет. Пришлось обратно по следу собирать. С тех пор все мешки провязываю бечёвкой. Помогает. Не всегда, но чаще.
Поля на «Витимском болоте», на сухом острове. Трактор К-700 уже там. Привёз удобрения – и паши. Главное – не перевернуться на борозде. Скользкая, зараза.
Про солнечные панели.
В восьмидесятых на Куанде свет давали по графику. Комсомольцы мечтали о лампах, которые горят всегда. А теперь эти панели есть. Ты везёшь их через «Куанду», через каньон, в пески – на «Сакукан». Везёшь свет. Подключил – и на опреснительной станции загорелась лампочка. Красота.

Байка про воду.
Опреснительную станцию долго не мог запустить – трубы гнилые, давление не держит. Сваривал – прожигал дыры. Пластырь мотал – не держит. Плюнул, нашёл бочку битумной мастики (ею шпалы пропитывали). Залил все стыки – вода держит. Цвет, правда, буроватый, но местные говорят: железо, для гемоглобина полезно.

Байка про пески.
На «Сакукане» я чуть не заблудился. Барханы одинаковые, как щенки. Солнце плющит, компас скачет – видать, железная руда рядом. Я тогда взял трос, привязал к грузовику и стал круги наматывать, как верблюд. Намотал полкарты – упёрся в собственную колею. С тех пор вожу два компаса и три верёвки.

Разведка с сейсмомодулем – это отдельная песня. Модуль вешается только на грузовик – тяжёлый, как чугунный мост. Едешь, он ухает, кряхтит. Писк в наушниках: пик-пик-пик. Глаза закрываешь и слушаешь, как эхо под землёй гуляет.

Кульминация подкрадывается, как туман с болота. Поля зеленеют, опреснилка гудит, панели блестят, буровая капает нефть. И тут – финальный контракт. Отправить со станции Куанда состав: картошку, воду, нефть.

Цепляешь длинноход, тащишь на станцию. Машинист даёт гудок. Эхо идёт по тайге, теряется у перевала. Диспетчер из динамика говорит: «Ну вот, Гомер, справился. Свет зажёг. Приезжай чай пить».

Ты смотришь вслед поезду. А вокруг – ковыль, которого тут нет, но воображение-то у меня есть. И так тебе хорошо, будто ты и вправду что-то важное сделал. Для тех, кто жил здесь до тебя. Для тех, кто придёт после.

Регион Витим-Чара – его нет в игре. Может, когда-нибудь сделают. А может, и нет. Но он живёт у меня в голове.

Берите термос, лебёдку, карту. Помните: если всё идёт не так – колёса буксуют, прицеп отваливается – заглушите мотор, сядьте на капот, посмотрите на закат и скажите: «Красота-то какая, ёлки-палки». А потом доедьте.

Только заварку покрепче делайте. Потому что у нас впереди – не Кольский. У нас впереди мексиканские пески.

Там попугаи орущие – лебёдку не слышно. Пальмы дикие – норовят по крыше съездить. А крокодилы зубастые... В тайге медведь хоть рявкнет. А крокодил молчит – лежит как бревно, а потом – хвать за колесо. Только пузыри. Так что без хорошей заварки никак – нервы укреплять надо.

Пейте чай крепче. Грибы собирайте (в Мексике яркие – лучше не трогать). И помните: главное – не груз привезти, а вернуться. И рассказать историю.

— Дядюшка Гомер, сборщик грибов, знаток болот и почти профессор гатестроения.

Я специально не стал в этом сценарии использовать «Татарина», ZiKZ 605R и прочие имбы. Потому что настоящий грибник должен ходить по лесу со своей корзиной, а не на бронетранспортёре. А вы как думаете? Слабо вам протащить старый ЗИЛ-131 с дырявыми мешками через «Витимское болото» без лебёдки? Или вы из тех, кто только на «Вороне» с восемью колёсами? Пишите в комментариях. Кто слаб, а кто проедет. Кто чай с печеньками, а кто солярку хлещет.

Можете даже поругаться — я дисклаймер в начале поставил, значит, разрешил. Но не сильно. Гармония, она хрупкая. Как моя подвеска на третьей гати.