«Джазовые портреты» Харуки Мураками в варианте аудиокниги Алексея Когана

В 90-х годах прошлого века японский иллюстратор Макото Вада, отдавая дань своей любви к джазу, изобразил с полсотни джазменов. Выбирал на свой вкус, работая (очевидно) по фотографиям. В это же время другой поклонник джаза – Харуки Мураками – вдохновившись серией работ Вада, написал к ним эссе-комментарии изданные в последствии двумя отдельными книгами. Достаточно удачными и переведенными на несколько языков. В том числе и русский.

Успех книги привёл к идее озвучания в русскоязычном сегменте отметились студия Неосфера (проект посвященный озвучанию книг) и Алексей Коган - джазмен, журналист, ведущий радиопрограмм.И если команда Неосферы подошла к озвучанию просто – озвучила весь текст русского издания, добавив музыкальное сопровождение, то Алексей подошел с большей фантазией. Придав книге собственную индивидуальность. Коган предваряя свой вариант аудиоиздания сборника эссе Харуки Мураками «Джазовые портреты» предисловием объяснял принцип подбора выбранных для озвучания главок – выбирались те, что содержали композиции нравившиеся лично Когану. Что касается сокращений авторского текста – остаётся только гадать имело ли это цель придать повествованию целостности и динамичности или таким образом Алексей избавлялся от фрагментов в которых не разделял точку зрения Мураками.

Познакомился я со сборником эссе «Джазовые портреты» впервые в 2018 году, именно в варианте Когана, когда искал аудиоверсию этого издания. Более полная аудиоверсия (включает всю первую книгу – 26 эссе, без купюр и сокращений) от Неосферы тогда ещё, кажется не была записана. Так первое моё знакомство с «Джазовыми портретами» состоялось в урезанной версии. Хотя сам я этого и не знал.

Первое, что обращало на себя внимание – качество работы. Великолепный выбор иллюстрации для обложки – чернокожая джаз-дива и белый саксофонист, выполненные в ярких, но сдержанных цветах. Музыкальное вступление, со звуком метронома задающего ритм и проигрышем трубы создаёт идеальное настроение для прослушивания. Голос чтеца так же хорош. Ровный, с располагающей интонацией.

Второе – содержание самих эссе. Одни из них были достаточно продолжительными, в то время как другие (рассказ о Билле Эвансе, Биксе Бейдербеке, Уэсе Монтгомери, Херби Хэнкоке) казались крайне лаконичными. Что создавало (ошибочное, как я понял позднее) впечатление, будто Мураками явно отдавал большее предпочтение некоторым исполнителям и уделял меньшее внимание другим.

Мураками писал эссе в два подхода, таким образом, получилось два томика. Связанно это было с тем, что Макото Вада – художник-иллюстратор, чьими работами вдохновлялся Харуки – создал две серии картин с портретами джазменов. На русском языке «Джазовые портреты» издавались сразу одним сборником, включающим 55 эссе. При комплектовании своего издания аудиокниги Коган нарушил порядок, в котором шли эссе в оригинальном издании.

Так открывает аудиокнигу рассказ о Биксе Бейдербеке – 12-й по счету в «Джазовых портретах» и если некоторым другим изменениям внесенным Алексеем Коганом дается объяснение в предисловии, то секрет и смысл перестановки порядка эссе остается загадкой. В каждом озвученном эссе играет только какая-то одна вещь – даже если Мураками упоминал несколько композиций. Что связано с личными предпочтениями Алексея. Таким образом, не добавив ни слова от себя, А. Коган сумел достаточно серьёзно изменить оригинальный замысел сборника.

Этому эссе досталось достаточно сильно в вопросе сокращения текста. За кормой повествования оставлены экспозиция эпохи 70-х в которых Мураками познакомился с музыкой Бикса.На мой взгляд удаление абзаца описывающего «Свинг» было лишним, я сам впервые слушал джаз из допотопных, самодельных колонок моего деда (правда одинаковых по размеру) и этот момент, как-то особенно сильно делал рассказ Муракми о Бейдербеке родным.С другой стороны это делает повествование предельно лаконичным и, следовательно, чётким. Но теряется атмосфера повествования Мураками, в которой всегда есть место множеству деталей.

Версия избавилась от пересказа эпизода книги «Гиганты джаза», получилось - органично. Но несколько жаль, что эту историю лишили контекста, который давал рассказ о детстве Луи.
Кстати этот незначительный проступок из-за котого будущий джазмен оказался в специнтернате - стрельба на улицах Нового Орлеана из украденного у полицейского пистолета. Был Новый Год и маленький Луи старался создавть настроение.

Удивительно, но в озвучании рассказа о Элле Фицджеральд, не было допущено сокращений. За исключением упоминания названия литературной премии – Наоки. Что разумное решение, премия эта не известна на территории СНГ, а добавлять в озвучку текст ссылки, для пояснения, нарушать атмосферу повествования.
Рассказ об Элле перекликается с рассказом о Билли, благодаря мелодии These Foolish Things и Оскару Питерсону. Которую обе исполняли в разное время под аккомпанемент квартета Питерсона. Эссе о Билли Холидей Алексей не озвучил, а зря оно отлично «работает» в паре с повествованием о Элле Фицджеральд. Придавая обоим историям объем.

Ещё одно эссе озвученное без изъятия. Даже несколько удивительно, по какому принципу сохранялись или удалялись лирические отступления Мураками, связанные с его собственными воспоминаниями или жизнью музыкантов.

Один из спорных вариантов озвучания Когана. Бог с ним, что от оригинального текста остался едва абзац. Совершенно поменялся посыл – перед нами предстает «одинокий» Эванс – весь «уцелевший» абзац посвящен описанию впечатлений от его игры. В то время как Мураками упорно хотел донести мысль, что максимально раскрывался Билл, только в паре со Скотом Лафаро и смерть Лафаро стала и завершением творческого пути Эванса.

Убит 19 февраля 1972 Хелен Мор (Helen More), своей любовницей, в момент выступления в джазовом клубе Slugs', Нью-Йорк. Находясь под впечатлением от произошедшей перед концертом ссоры, гражданская жена Моргана выстрелила в него, когда он был на сцене. Скверная история для человека, мистера Моргана. Отличный финал для музыканта.

Тут, пожалуй, и особо сказать нечего. Несколько сокращений в целях повышения цельности повествования и убранный пассаж со сравнением хорошей музыки и смерти не изменили общей идеи заложенной автором.

Удачно сокращенная история. В этот раз обошлось без искажения основной мысли, заложенной автором.
Содержит очередную перекличку с Билли Холидей, напоминающую, что в штатах джазмены варились в общем котле. И заставляющая пожалеть, что в этой версии озвучены не все эссе.

Монк – непобежденный человеческим пониманием «Сфинкс, не разгаданный до гроба». Таким он предстает в аудиоверсии эссе записанной Коганом. У Мураками после вступительных слов восхищения творчеством Монка следует горькое признание, что со временем музыка его потеряла свою притягательность и загадочность. Завершается рассказ о Телониусе мыслью, что его творчество хотя и стало для Мураками пройденным этапом, но этапом значимы, важным и… дарившим казалось неисчерпаемый источник энергии. Всего этого из урезанной Алексеем версии – не узнать.

Любопытно, но это единственное эссе в тексте, которго Харуки не упоминает любимую композицию или альбом. Понятно, что фото обложки пластики альбома Concorde (1957) присутвует, но непосредственно в тексте не упомянуто.
Мураками довольно умело создает «разницу потенциалов» в восприятии MJQ сначала описывая: «Поведение квартета на сцене было сдержанным и тихим, как у преподавателей университета.» складывается однозначное впечатление, что играли MJQ строго «академично», без экспрессии. Но уже вследующем абзаце: «Трое исполнителей твердо придерживаются заданной линии, как вдруг в какой-то момент вибрафонисту Милту Джексону надоедает весь этот формализм: он резко обрывает соло, срывает с себя пиджак, галстук и в фигуральном смысле слова начинает свинговать в одиночку. Остальные музыканты делают вид, что их это не касается». И совсем другое впечатление. Становится понятно, что MJQ в творчестве были многогранны. Могли строить выступления квартета на контрасте.
У Когана из озвученого текста была удалена часть с описанием живых вытсуплений квартета. Остается только упоминание о сдержанности и интеллигентности. Выбранная в качестве иллюстрации I’ll Remtmber Aprel – подчеркивает впечатление именно о исключительно спокойной манере исполнения.

В случае с Нэтом в мусорную корзину отправлена половина рассказа, и если в части первого абзаца мне понятна логика – в нём упоминаются Too Young и Pretend. Что противоречит изначальной задумке Когана отобрать по одной понравившейся композиции на одного музыканта. В данном случе речь идет о Sometimes I'm Happy. То чем не пришлось ко двору лирическое отступление о предыстории романа «К югу от границы, на запад от солнца» ясно не вполне.

Заметно сокращенное, но без потери общего смысла повествование.

В очередной раз опущена половина текста. На основную мысль, вроде и не влияет, но чем помешало описание обложки альбома?

Довольно содержательный рассказ Мураками о творческом пути гитариста был сокращен до практически резюме.

В этом случае небольшое сокращением текста Мураками выглядит органично. Для рассказа о Силвере история о осенних прогулках и покупной способности иены относительно доллара США в 60-годах, не важна.
Судя по всему Хорэс Силвер был очень жизнерадостный человек, мне попалось в поиске столько фото со смеющимся или улыбающимся Хорасом как ни у кого из джазменов.

Практически не "пострадавший" рассказ о барабанщике. Удалена строка с малозначимым пояснением и абзац с упоминанием My Fair Lady - что в рамках концепции аудиокниги
(одно эссе - одна мелодия) логично. Это не сказалось на основной идее в описании и оценке Мэнна. В качестве иллюстрации была выбрана Summertime - первая композиция упоминающегося альбома.

Из пяти абзацев в версию Когана, вошло три и по большей части получился рассказ о удивительных качествах саксофона альта, немного сравнения Пеппера с Чарли Паркером и...
мелодия Straight Life. Не так и плохо, и вроде цельно. Но не осталось места впечатлению нервного раздражения и неудовлетворенности, которыми Мураками хотел охарактеризовать творчество
Пеппера.

Спасибо, что дочитали этот материал. Желаю Вам вселенского здоровья и процветания.