Баба Яга впервые в истории русской сказки выпустила летний альбом

Баба Яга наконец-то добралась до большого летнего релиза. Её новый альбом «Обабки» пытается пробиться в музыкальные чарты — ну как пробиться?

Пока скорее стучится в эту плотно закрытую дверь.А тем временем в Дзен пишут, что творчество Яги бессмысленно: набор слов, положенный на музыку, очередная нейросетевая забава, которую сегодня может сделать каждый за несколько минут.

Так ли это на самом деле? Давайте попробуем разобраться. Заодно расскажу, откуда вообще появилась эта странная вселенная, зачем мне понадобилось превращать Бабу-Ягу в артистку и скрывается ли за грибами, калачами, дождём, BMW, степью и комарами определённый смысл.

Всё началось в этом году, в Масленицу. Черный кот разбудил Бабу-Ягу. Сначала она испекла блины, затем впервые омолодилась под стилизованный под русскую народную песню трек Жанны Фриске «Ла-ла-ла».

А потом наступило Вербное воскресенье…По сюжету этой музыкальной сказки Баба-Яга пытается снова стать молодой, чтобы удержать своего милёнка Ваню, который пришёл к ней в гости 8 марта. Тогда она была красавицей, но ворожба закончилась. Молодость нужно срочно возвращать, пока Ваня спит.

Котик, сова и поросёнок помогают старушке в этом совершенно мероприятии. Так появился клип «Вербохлёст».

Неожиданно песня начала жить отдельно от ролика. В комментариях люди спрашивали: кто это поёт, что это за артистка, где можно послушать песню целиком?

Сначала я просто отправлял трек желающим по электронной почте. Потом подумал: а почему, собственно, если есть хоть какой-то интерес, не сделать что-то важное для самого себя?

Я прекрасно понимал, что впереди не миллионы прослушиваний. Возможно, мои песни услышат двадцать шесть, тридцать или пятьдесят человек. Но если хотя бы этим людям они подарят радостное настроение, почему бы не попробовать?

Так появился первый альбом «Любовь в космосАх». Затем вышел второй мини-альбом «Ох, устала ворожить» — весенние песни о любви, попытках вернуть молодость, разобраться в себе и, возможно, в собственном одиночестве.

При создании песен я понял каким вообще хочу видеть этот проект: ни Кадышева, ни Бабкина, ни Куртукова, ни «Толока». Мне вспомнилось другое: когда-то за столом звучали совершенно простые, местами дурашливые, частушечные песни. Они могли быть смешными, немного нелепыми, очень бытовыми, но запоминались моментально.

Однако при всей внешней простоте в них часто прятался скрытый смысл: тоска, одиночество, семейная жизнь, разочарование, любовь, бедность, старость, соседские истории — всё то, из чего и складывалась обычная человеческая жизнь.

Я поймал себя на мысли, что сегодня такого голоса из провинции почти не слышно. Есть рэп, рок, поп, восточные мотивы, танцевальная музыка, городской фолк — всё это имеет право на существование. Но голос маленького посёлка, деревни, женщины, которая вроде бы шутит над собой, а на самом деле просто не хочет оставаться одна, — этот голос постепенно исчезает.

Я условно называю его «голосом исчезающей провинции». От этого немного грустно. Именно из этого настроения вырос летний альбом «Обабки». Почему летний? Третий мини-альбом получился легче предыдущих. В нём больше солнца, дождя, леса, грибов, комаров, дороги и чуть меньше прямого сказочного колдовства.

Но любовь никуда не исчезла. Просто теперь она спряталась в бытовых деталях.

Здесь нет высокой поэзии. Я с этим даже спорить не буду. Я не пытался стилизовать Бабу-Ягу под Бродского. Бытовая песня вообще живёт по другим законам: иногда одна строчка про чайник, дождь или корзинку с грибами говорит о человеке больше, чем длинный монолог о вселенском одиночестве.

И вот здесь возникает главный вопрос: действительно ли мои тексты — бессмысленный набор слов?Разберём три песни.

На поверхности «Обабки» — почти детская считалка с перечислениями названий грибов:

«Были у бабки в банке обабки. Солила, перчила, зелье варила: рыжики, волнушки, коровники, мокрушки, лисички, боровики. За любовью ходишь ты».

В песне можно услышать только грибы — и решить, что больше здесь ничего нет.

Но если пройти дальше по тексту, выясняется, что грибы — это вообще не тема песни. Они её декорация. Почему? Героиня живёт вполне устроенной жизнью. Она ходит в лес, заготавливает травы, ломает пихту для бани, варит земляничное варенье, собирает полную корзину грибов.

У неё дом – полная чаша. У неё есть почти всё, кроме близкого человека рядом.И именно поэтому настроение песни постепенно меняется. Сначала звучит почти идиллия:

«Сыто-досыта поем — Угощенья хватит всем».А затем появляется тихое:«Жаль, что во избе одна, Травы сохнут у окна».

С этого момента начинается настоящая грусть-тоска. Кстати, это очень узнаваемая русская бытовая модель: человек не говорит напрямую «мне одиноко». Он продолжает заниматься обычными делами: быт – способ забыться.

Кот в песне, кстати, тоже не просто строчка ради строчки. Фраза: «Котя, котя, не спеши, счастье в гости пригласи» превращает его почти в домашнего посредника между героиней и внешним миром. Ей уже не к кому обратиться — поэтому она разговаривает с животным.

Дальше корзина становится тяжёлой:

«Белых — килограмма два, Груздей жёлтых — дополна... Из фартука торчат бычки — Как всё это унести?».

Смешная бытовая зарисовка одновременно работает как метафора: всё собрано, всё есть, урожай богатый — а разделить это богатство не с кем. А самая важная строфа, на мой взгляд, здесь:

«И прожить бы без любви… Вроде есть достаток. Руку тянут лишь грибы — На душе осадок».

Вот в этих четырёх строчках и спрятан весь смысл «Обабков». Материальный достаток и внутреннее благополучие — не одно и то же. Человек может быть сыт, занят, окружён привычными вещами и всё равно чувствовать душевную пустоту.

Даже вымышленный «милый Продобрей» здесь не просто шутка. Это почти сказочное имя для мечты о человеке, который однажды войдёт в эту давно устроенную жизнь и сделает её настоящей.

Поэтому финал возвращает героиню домой. Она растапливает печь, смотрит на грибы — и снова повторяет припев. Круг замыкается. День прошёл, корзина заполнена, а главный вопрос остался: где ты милый Продобрей?

Поэтому «Обабки» — не песня про грибы. Это песня про одиночество человека, который научился прекрасно справляться со всем сам, кроме одной вещи — потребности быть кому-то нужным.

Если «Обабки» выросли из русской деревенской бытовой песни, то «Айналайын, Ваня» для меня был экспериментом другого рода.

Я родом из Казахстана, поэтому тема сосуществования русской и казахской культуры для меня не абстракция. В моей семье и родне были и есть интернациональные браки: казахи, русские, представители других национальностей. Для меня это всегда было нормальным состоянием жизни — когда традиции не стоят друг против друга, а пересекаются внутри одной семьи, одной кухни, одного праздника.

И мне захотелось сделать то же самое в песне. Само слово «айналайын» уже задаёт особую интонацию. Его трудно идеально перевести одним русским словом. В зависимости от ситуации это и ласковое обращение, и «родной мой», и «дорогой», и почти пожелание взять на себя беду близкого человека.

А рядом — совершенно русский Ваня. Уже в названии песни сталкиваются два культурных пространства. И чем глубже мы погружаемся в сюжет, тем столкновение сильнее. В песне появляются Умай-ана, степь, гадание на костях, образ батыра — а рядом современный BMW и слегка инфантильный герой, который совсем не похож на эпического воина.

И вот здесь начинается ирония. Героиня как будто обращается к древней мифологии с очень современным запросом: где мой идеальный мужчина? Она ищет его почти ритуально, через степь, знаки, обращения к Умай-ане, древние образы. Но в реальности её «батыр» оказывается человеком сегодняшнего дня — на машине, со своими слабостями, привычками и очень современным представлением о романтике.

Строчка про «батыра на BMW» специально ломает пафос. Это ключевой приём песни: постоянно сталкивать высокое и бытовое: мифология — и свидание, степь — и автомобиль, которые соседствуют с ласковым «айналайын» — и русским Ваней.

За юмором здесь, как и в «Обабках», остаётся тема одиночества. Только героиня уже не сидит у печи и не разговаривает с котом. Она активно ищет любовь и пытается встроить собственную мечту одновременно в две культурные системы.

Для меня «Айналайын, Ваня» ещё и песня о том, насколько бессмысленно сегодня требовать от культур существовать в стерильных условиях. Фольклор никогда так не жил. Он всегда учился у соседей. Перенимал слова, мелодии, бытовые привычки, чужие инструменты, новые реалии. Поэтому появление BMW рядом с Умай-аной я не воспринимаю как издевательство над традицией. Наоборот, это попытка показать, что фольклор остаётся живым только тогда, когда способен разговаривать языком соцсетей.

Именно поэтому русский Ваня может оказаться в казахской степи, а казахское «айналайын» — стать припевом русскоязычной песни. Мне хотелось не противопоставить две культуры, а посадить их за один музыкальный стол. И, думаю, у меня это получилось.

Третий трек — «На печи» — пожалуй, самый странный в альбоме. В нём есть дождь, комары, калачи, полотенце, телевизор, «Ирония судьбы», Дзен, СССР, SHAMAN, чайник и вечная мечта о любви.

Если выписать всё это через запятую, действительно возникнет ощущение полного абсурда. Но в песне этот абсурд не случайный. Начинается всё с почти карикатурной картинки:

«Сидела бабка на печи, Жевала смачно калачи, Крошки на пол бросала, О любви всё мечтала».

Это смешной образ, но уже в нём заложен конфликт. Физически героиня находится в самом уютном и защищённом месте русской избы — на печи. Там тепло, рядом еда, дом закрыт от дождя. А мыслями она всё время где-то ещё: за окном льёт дождь, в огороде уныло, на сердце «сырость».

Потом появляются комары:

«Разлетались комары От заката до зари, Навевают грусть-тоску — Полотенцем их прижму».

Смешно — но совершенно жизненно. Героиня не рассуждает о тоске философскими категориями. Она убивает комара полотенцем. Это и есть принцип всей песни: любое большое чувство мгновенно приземляется бытовой деталью.А дальше включается телевизор:

«А что у нас по ТВ? Опять “Ирония судьбы”. Нет разнообразия — Сплошное безобразие».

«Ирония судьбы» - не только название фильма, но и то, что происходит в жизни героини. Она застряла не только дома — она как будто застряла внутри самоповторов в культуре: одни и те же фильмы, одни и те же разговоры, одни и те же воспоминания.

Она открывает соцсети — и там происходит примерно то же самое:

«“Дзен” читаю иногда: Там мигрантов всё ругают Да об СССР мечтают».

Мне было важно, чтобы это не превращалось в политический манифест. Это скорее наблюдение за информационным пузырём: телевизор повторяет прошлое, соцсети спорят о прошлом, а человек тем временем живёт здесь и сейчас — под дождём, с комарами и своим одиночеством.

И вот поэтому появление в одной песне «Иронии судьбы», ностальгии по СССР и SHAMAN работает не как случайный набор ссылок, а как портрет культурного шума вокруг героини. Она впитывает всё подряд: инфу из телевизора, соцсетей, музыкальной индустрии.

Среди всего этого она пытается понять, чего хочет сама:

«А я всё в мечтах летала, Ручки кверху поднимала, Искала в музыке “Мой рай”, Пекла сладкий каравай. Погибала без любви. Ты меня не ищи. Вставала с печки под SHAMAN'а, Страну любила без обмана».

Эта строфа специально построена почти как поток сознания. Здесь личная мелодрама, массовая культура, бытовой ритуал и большие слова о стране оказываются рядом.

Почему? Потому что человек в реальности именно так и существует. Мы редко живём внутри одной «чистой» темы. Можно переживать расставание, печь пирог, смотреть старый фильм, читать новости, слушать поп-песню и одновременно думать о смысле жизни.

Получается, «На печи» — это попытка собрать такую жизнь без фильтра. И закольцевать мысль в финале:

«Печь согрела мою душу, Чайник закипел. Дождик всё стучит по лужам — Что за беспредел?».

Печь действительно согрела тело — но героиня говорит, что согрела душу. Чайник закипел, дождь продолжается, ничего глобально не изменилось. Любовь не появилась, мир не стал понятнее. Но жизнь всё равно продолжается. И поэтому песня снова возвращается к припеву.

Получается почти замкнутый день маленького человека: печь, калачи, дождь, телевизор, интернет, мечты, музыка, чайник — и снова печь. Вот почему я бы назвал «На печи» не бессмысленной песней, а бытовым абсурдом с очень конкретным содержанием.

Безусловно. Мои песни можно воспринимать просто как развлечение, услышать только обабки, Батыра на BMW, комаров и Бабу Ягу на печи — улыбнуться и пойти дальше.

Я не требую от слушателя расшифровывать каждую строчку и искать тайный философский трактат там, где бабка лупит комара полотенцем. Но утверждать, что за этими текстами вообще ничего нет, мне кажется несправедливым. Во всех трёх песнях повторяется одна и та же тема - одиночество. Просто каждый раз оно переупаковывается:

И Баба-Яга здесь для меня давно уже не просто сказочная старуха, а человек который стареет, влюбляется, ревнует, хочет снова стать молодым, боится остаться один, смеётся над собой, пытается понять современную жизнь и каждый раз каким-то образом возвращается к печи, истокам своей непростой жизни.

Возможно, именно поэтому эта вселенная и продолжает жить: за бытовыми символами прячутся вполне человеческие вещи. А всё остальное — уже вопрос вкуса.

Альбом «Обабки» уже доступен на музыкальных сервисах. Ссылки на релиз и отдельные песни я оставлю в комментариях к публикации. Если вам покажется, что это всего лишь набор слов под музыку — спорить не буду. Но теперь, по крайней мере, вы знаете, зачем эти слова там оказались.

#slavic_artist #slavicmagic #popfolk #babayaga #бабаяга #славянскийфольклор #музыканастроения