Как я не сдох: из наркомании в мишленовский ресторан Катара

В 2022 году я публиковал текст о том, как устроился на работу в Катар. Одним из частых комментариев был: «И вот на это ты променял то, что у тебя было?»

Лишь немногие допускали мысль: «Возможно, жизнь в Катаре гораздо лучше всего, что у него было раньше».

Спасибо Петре — именно после интервью я решился рассказать свою историю с другого ракурса и впервые себе позволить подобный уровень откровенности в сети (да, верно, черновик был написан еще в апреле и опубликован в моем канале — тогда мне было слишком больно его вычитывать)

Наконец я готов говорить, откуда уехал. Это первая часть, в которой я расскажу о своем взрослении и о том, как пришел к зависимости. Всё то, что осталось за кадром моего лонга про Катар.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законом ответственность

Я знаю, что для кого-то мой опыт покажется «лайтовым» или, наоборот, чересчур грязным. Я не претендую на звание главного страдальца России. Это просто факты моей жизни, через которые я прошел, прежде чем оказаться там, где я сейчас.

1 января 2020 года. Во мне грамм амфетамина, три косяка, полтаблетки экстази, и всё это сверху залито тонной алкоголя. Я прихожу домой после 17-часовой тусовки в «Мутаборе». В прихожей меня встречает мать: «Посмотри на себя в зеркало». Я посмотрел. И понял: я лечу по тому же сценарию, от которого всю жизнь бежал. Я сюда не собирался.

Родился в бедной семье на окраине ЮВАО. До семи лет мама растила меня одна, а потом вышла за отчима — плиточника. Тогда мы впервые попытались съехать из бабушкиной трёшки — в однушку в районе похуже. Мама и отчим работали, а я в восемь лет приходил из школы и готовил обед и ужин.

Потом мать ушла с работы, деньги начали стремительно заканчиваться, и в середине года я услышал от неё: «Кушай в школе, дома ничего нет». И я кушал, а классная руководительница давала мне домой еду из столовой.

Мама забеременела моей первой сестрой. Мы вернулись к бабушке. Школа была хорошая, поэтому меня решили оставить там. В девять лет я каждый день туда ездил. Дорога обычно занимала час, но из-за пробок и интервалов в худшие дни растягивалась до полутора-двух часов.

Еще в начальной школе мама устала заниматься моим воспитанием и целиком сдала меня отчиму. Отчим был родом из деревни и хотел вырастить из маменькиного сынка «мужика». Поэтому он меня бил и заставлял делать «мужскую» работу: мыть полы, посуду, готовить и убираться. Мама утешала и говорила: «Так надо». Отчим тоже так говорил. А я им в ответ: «Никогда не буду пить».

Период на «новой квартире» давался тяжело: у побоев не было никакой системы, а у меня — места, где можно было спрятаться. В старой за меня заступалась бабушка.

По возвращении в бабушкину квартиру семейный совет выделил мне комнату — ведь я стал взрослым мальчиком. Из неё ради этого прогнали пьющего деда, с которым бабушка развелась. В комнате сделали ремонт, но ламинат положили так «удачно», что дверь физически не закрывалась. Этот нюанс решили оставить «фишкой». Так что в комнате мальчика лежал ковер, на котором играла моя маленькая сестра, и стоял компьютер, за который отчим приходил смотреть фильмы и пить пиво. А после — засыпал в моей кровати.

Так как мама не хотела для меня своей судьбы, она продала шубу и оплатила мне год в дистанционной школе. А потом еще один. Это было «удобно»: теперь я мог делать всю домашнюю работу круглые сутки, да еще и нянчить младшую сестру.

Шуба кончилась, дистанционка закрылась, так что в седьмой класс я пошёл в ту самую школу, где училась мама. У меня родилась вторая сестра. Но её я уже не нянчил.

Зато ходил с тележкой на молочную кухню забирать продукты для многодетных. Лишнее мы продавали, чтобы купить другую еду. Ещё я волонтерил от фонда — мама пыталась выжимать все крохи из общественных структур.

Где-то в это же время я писал на Дваче, что меня держат в рабстве, и умолял анонов помочь мне сбежать из ада.

Сбегал я обычно в компьютерные игры и интернет. Мне купили «ноутбук для учёбы» (Phenom II N660 и ATI Radeon HD 6470М на 1 Гб), и я окончательно провалился в игровой мир. Безусловно, были «Майнкрафт» и серия Mass Effect, а из подвигов — я прошёл на нём Far Cry 3 и GTA 4 в 800х600 при 20–30 фпс.

Когда у меня забирали последнее «окно в мир» — я каждый раз устраивал скандалы. В очередной из них, как не осталось альтернатив куда сбегать, я сбежал на улицу. Но продержался даже менее суток и вернулся обратно.

Из-за пубертата я стал неуправляемым, и у отчима теперь всегда под рукой были провода. Наверное, пытался подключить меня к пульту управления. Во время очередного скандала у меня случился психоз: я смеялся до хрипа, пока он меня бил. А потом высказал ему в лицо всё, что о нём думаю.

Главной победой стало то, что я окончательно отвоевал «мою» комнату: он перестал в неё заходить. Теперь она стала куда более моей. Отчим после этого вообще сложил с себя все воспитательные полномочия, и мы с ним перестали коммуницировать.

Меня начало воспитывать окружение. В тринадцать лет я начал курить, в четырнадцать меня накурили спайсом торчки с района, а в пятнадцать я уже пил водку с коллегами-курьерами после смены и впервые попробовал амфетамин.

Мне не признаются, но я уверен: родительский совет тогда значительно снизил планку ожиданий. Я был круглым отличником, а с седьмого класса мои оценки стремительно падали. Сам же лоббировал идею уйти из школы как можно скорее. В итоге меня отдали в предпрофильный класс в ПТУ.

Мой крёстный мало знал о «внутренней кухне» семьи за опрятным фасадом. Однако именно тогда он сделал то, чего не могла сделать моя семья: дал мне книгу. Мой мозг, вечно находившийся в хаосе, грезил о структуре и ответах — и их дала книга Стивена Кови «Семь навыков высокоэффективных людей». Это очень удобоваримая философия гуманизма. Именно она провела меня дальше — к Гессе, Фромму и другим. Заложила фундамент осознанности и дала вектор познания. Без этой книги всё могло сложиться иначе.

В ПТУ я не прижился вообще, потому что никакого «мужика» деревенский отчим из меня не воспитал, а вот «маменькиного сынка» сильно покалечил. Однако этот этап был для меня крайне важным: оценки мне ставили просто потому, что не был тупым. А ещё меня здесь даже пытались травить — но за меня заступались старшие.

Короче, целый год я пробыл полноценной «жертвой». Эта роль была крайне удобной, однако именно тут я понял, что хочу управлять своей жизнью сам… Впрочем, очень быстро после этого моей жизнью начали управлять вещества.

Пятнадцатилетний нарциссичный я мечтал открыть свой ресторан и наблюдать, аки дон Корлеоне, как в нем едят и радуются люди. От идеи про ресторан я отказался еще на втором курсе, когда погрузился в сферу сам практически, но наблюдать за тем, как живут и радуются люди, мне нравится до сих пор (спасибо камере — она легально позволяет сталкерить).

Школу я окончил с хорошим средним баллом и прошёл на бюджет. На втором курсе общепитовского колледжа устроился на свою первую работу — в бар на Китай-городе. Это был… пиздец.

Официант Нарек на перекурах употреблял метамфетамин, остальные — гашиш. Студентка-официантка была на обеспечении родителей и читала труды по альтернативной физике, а работала чисто чтобы покупать ЛСД. Бар-менеджер отправлял меня забирать мефедрон, который потом употребляла вся смена.

После смены, предварительно вместе взбодрившись амфетамином, коллега отвёл меня в мой первый техно-клуб — ныне почивший Dissident на Чистопрудном, 25. Он был крутым, но некоммерческим, потому и закрылся. С тех пор в этом подвале сменилось несколько вывесок.

Меня выгнали через пять месяцев за пьянство. Но коллега позвал меня с собой на вторую работу, и всё продолжилось.

Эта ночь стала для меня финалом. Я понял: так продолжаться не может. Нужно что-то менять. Отказаться от веществ.
Следующий приём я разрешил себе только на собственной вечеринке.
Я копил деньги даже в этом хаосе. На февраль планировал устроить свою коммерческую техно-вечеринку: искал диджеев, выбирал площадку — хотелось сделать по-настоящему крутую тусу.

Всё испортила подруга детства: она перетянула одеяло на себя и даже сменила логотип. Я плюнул на -30к рублей, отменил своё участие и свернул финансирование прямо перед запуском маркетинга. На самом деле где-то в глубине души я уже и сам забил на весь этот бюджет, потому что Dissident показал мне: некоммерческое — это круто.

2020-й меня прибил: смерть вечеринки, смерть профессии из-за ковида, выжженные дофаминовые синапсы. Я впал в сильную депрессию и пролежал два месяца. С восемнадцати лет с меня начали взимать плату за продукты, так что накопления довольно быстро таяли. Конечно же, я себе наврал: ни от каких веществ я не отказался, просто значительно снизил частоту и дозировки. С дивана меня поднимал «соупотребитель», за чей счёт я употреблял кокаин. Забегая вперёд: следующие два года он стабильно меня им обеспечивал.

Однако в этот период появился самый страшный симптом: я начал принимать сольно. Зашторив окна, я глубокой ночью сидел под кокаином в Koikatsu или слушал музыку под травой. Это был эскапизм — отчаянная попытка сбежать от реальности за окном, в которой я не хотел находиться.

Своими мыслями я тоже перестал делиться с окружающими. Они уходили в трубу богом забытого раздела на Дваче. Да, там сидело полтора калеки, и мы просто перебрасывались дерьмом из угла в угол. Из одной палаты в другую. Никто никого не слушал. Раздел был хосписом для личностей, а треды — дневниками больных. Но даже там я немного выделялся, потому что всегда пытался барахтаться в своей грязи.

И всё же какие-то шаги я делал: к концу года попробовал сходить на две техно-вечеринки трезвым… Мне понравилось. Что-то менялось. Это был вектор, по которому я продвигался черепашьими шагами.

Из-за ковида пришлось пойти в подсобники на стройку. Вечное пьянство и веселье на Китай-городе сменились окружением Петровичей, пылью, грязью, холодом и шумом. При росте 177 я весил всего 52 килограмма. Прораб спросил: «Откуда ты такой взялся?» Опытные Михалычи знали, какую обувь носить на стройку, а у меня были какие-то сношенные сапоги из дома. В бригаде я таскал тяжёлые стальные фермы для высотного монтажа на крышу.

За два года я успел поработать сборщиком мебели, грузчиком и даже менеджером по продажам. После этого «впрыска реальности» неиронично решил для себя: лучше окажусь в канаве в попытках получить лёгкие деньги, чем буду так существовать.

Бар, несмотря на минусы, давал мне возможность «почувствовать себя человеком» — поговорить на равных с теми, у кого хватало денег в нём пить.

Так что при первой же возможности в марте 2021-го вернулся обратно в праздник. Теперь это был ирландский паб. Там я научился умеренности во всём, кроме... алкоголя.

Я ушёл в другую крайность. Фактически даже в две: одной из них стал трудоголизм, а боль в теле я забивал алкоголем. Там я впервые сорвал спину, разбирая по пьяни очередную тонну пива. С тех пор в сумке навсегда прописался «Финалгон». В результате трёх месяцев такой работы у меня начались проблемы со сном. Я скатился в алкоголизм, и всё чаще повторялась одна и та же история: я прихожу в стельку пьяный домой, меня отрубает на два часа, а потом я просыпаюсь и обессиленный смотрю в потолок вплоть до новой вечерней смены.

«Никогда не буду пить» — обещал я себе когда-то, а в итоге пошёл в бар. Теперь у меня был диагноз.

Доучился. Я всегда искал способы заработать вне общепита, поэтому «зафиксировал прибыль» в -40к на ставках на спорт. В крипте я тоже поучаствовал. У меня постепенно заканчивались идеи, где ещё можно достать лёгких денег. Зарабатывать меня никто не учил.

В марте я устроился в свой первый ресторан… Не могут же в одном из топовых ресторанных холдингов Москвы задерживать зарплату на два месяца? И ведь не может же быть всё то же самое в заведении классом выше? Не может же?..

Мама опять сказала мне посмотреть на себя. Опять пристыдила. Я пристыдился и понял: сценарий повторяется раз за разом. Время идёт, а в зеркале оказывается всё более уставший человек с шальными глазами, покорно идущий по стопам своего окружения.

Идея с ЧМ родилась из-за FOMO лёгких денег образца 2018 года (тогда колледж приглашал моих одногруппников к участию, я отказался, а они заработали до двухсот тысяч за две недели), а затем эволюционировала в план. После ухода с последней работы я целенаправленно занялся английским. Кстати, первым англоязычным произведением для меня стала Grisaia no Kajitsu — я читал эту визуальную новеллу, чтобы подтянуть язык.

Несмотря на внешний хаос, Стивен Кови горой стоял против мефедрона и пробоя очередного дна. Он заложил во мне базу капитализма: ценность накоплений и стремление к благосостоянию. Однако из-за отсутствия нормальных идей я смог реализовать эти принципы только так.

На момент отъезда по всем сусекам набралось 2200 долларов. Туда ушли последние доходы, остатки, выведенные со ставок, прибыль от майнинга на моей 1070 и похудевшие накопления в крипте — даже отчим дал немного долларов и пожелал удачи. Никто из семьи не верил, что я действительно уезжаю. Им казалось, это какая-то глупая шутка. Мне и самому казалось так же.

В конце 2022 года я стоял за сияющей барной стойкой в самой богатой стране мира — в ресторане со звездой Мишлен — и делал напитки королю Катара, владельцу футбольного клуба «ПСЖ», Дэвиду Бекхэму, семье Трампа, основателям IBM, топ-менеджменту JP Morgan и президентам разных стран.

Да, в роли обслуживающего персонала — но я оказался в одном пространстве с мировой элитой. Ещё в начале того же года я юзал в грязном туалете клуба на Китай-городе, а теперь стоял здесь. Готовый строить новую жизнь.

После прочтения может показаться, что я плохо отношусь к семье. Действительно, я ненавижу то окружение и те обстоятельства, ненавижу социальное дно и дисфункцию — в том числе и внутри родного дома. Но самих членов семьи я глубоко люблю.

Особую благодарность хочу выразить маме, которая всегда вкладывала в меня все свои силы и постоянно задвигала себя на последнее место. Она жертвовала даже едой.

Спасибо крёстному: его простой поступок стал для меня неоценимым вкладом. Мы и сейчас с ним очень тепло общаемся.

Напоследок просто скажу: я люблю тебя, мама.

Но вот в чём ирония: пацан из ЮВАО, добравшись до королей, очень быстро увидел потолок этой «золотой клетки».

В следующей части расскажу, почему после сияющих баров Дохи и Дубая я добровольно вернулся в ту самую комнату в ЮВАО, откуда так отчаянно бежал. И почему этот «даунгрейд» стал моим лучшим решением. (Спойлер: нет, я вернулся задолго до ближневосточного конфликта, и с ним это никак не связано).