Кто такой Юри Умэмото?

Юри Умэмото - молодой композитор, который родился и вырос в Токио, но сейчас работает в основном в Европе. В своем творчестве он сочетает западную классическую музыку с влиянием японской поп- и интернет-культуры. Автор Элиа Брюльхарт и фотограф Йоханна Боммер встретились с ним в феврале этого года в его текущей студии-резиденции.

Мы находимся на холме между Леонбергом, Герлингеном и Штутгартом, на территории замка Солитюд (Schloss Solitude). Этот рокайльный дворец был построен Карлом Евгением, герцогом Вюртембергским, в 1760-х годах. В полукруге, окружающем замок, расположились здания Академии. В течение пяти месяцев японский композитор Юри Умэмото будет проводить здесь свои дни: сочинять новые классические произведения, готовить свой очередной DJ-сет, читать книги об иронии и фотографии, много общаться с друзьями в сети, готовить пасту и есть конфеты Mozartkugeln.

Когда мы входим в студию Юри, прямо перед дверью за роялем сидит Маи Кавано - его старая подруга, пианистка и коллега по проектам. Справа, у окна, в кресле сидит сам Юри, одетый в полосатый верх и узкие джинсы с низкой посадкой; он торопливо крутит ручки на небольшом DJ-контроллере, пока Маи репетирует его композиции для конкурса.

Буквально за пару минут до этого Юри и Маи приветствовали нас в нелепо длинном изогнутом коридоре, а теперь они оба с головой ушли в практику. Трудно понять, играют ли они вместе, перенимая ритмы и стили друг друга, или же они просто зажаты пространственными рамками комнаты. Если заглянуть Юри за спину, можно увидеть приколотый к стене маленький листок бумаги для принтера, на котором от руки написано:

Зарабатывай, сочиняя песни

Выигрывай награды, сочиняя песни

Трахайся, сочиняя песни

Позже Юри расскажет нам, что это послужило основой для одного из его произведений. Вокруг стола в студии полно подобных набросков - в виде слов или рисунков: они либо небрежно валяются на полу и мебели, либо приколоты к стене на уровне глаз.

В своей композиторской практике Юри сочетает элементы классической музыки с аниме- и интернет-культурой, черпая глубокое вдохновение в своем христианском воспитании, японской поп-культуре и моде. В его треках почти всегда звучит женский голос, который, судя по всему, говорит от имени самого Юри. Она рассказывает о его родителях, которые расстались, когда он был маленьким, о том, насколько его девушка отличается от него самого, о его планах и тревогах. Это декорации и мысли из повседневной жизни, поданные под немного абсурдным или экстремальным углом. Какой бы забавной ни казалась эта музыка при первом прослушивании, за ней кроется огромная вдумчивость, а порой и глубокая печаль. Юри использует иронию как вуаль, чтобы скрыть свое внутреннее «я», страх одиночества, сокровенные размышления о себе, семье или друзьях. Это добавляет музыке еще один слой, делая её более жесткой и объективной.

Большинство его работ изначально предназначены для живого исполнения. Из-за такого характера музыки материальность медиа, которые он использует, становится главным определяющим элементом. В то время как заранее записанный зацикленный голос остается неизменным во всех песнях и от концерта к концерту, инструментальные партии, которые сопровождают и обрамляют вербальную часть (и исполняются разными музыкантами), развиваются, меняются и наслаиваются друг на друга. Текст задает нам определенный контекст. Какие-то наивные слова завлекают нас, заставляя желать легкого, понятного дайджеста чужих мыслей. Но что интересно: абстрактные эмоции, выраженные в инструментальных партиях, благодаря этому дополнению тоже усложняются и становятся более различимыми.

После двух дней, проведенных нами в замке, Юри нужно срочно лететь в Осло, чтобы встретиться с исполнителями своего следующего крупного и долгожданного проекта - «crypt_», его собственной оперы, созданной по заказу Мюнхенской биеннале. Либретто - сценарий оперы - рассказывает историю композитора «в поисках большего», который встречается с тремя аристократическими призраками. И это лишь один из грядущих проектов, над которыми работает Юри. Помимо запланированных сессий с главным андерграундным ансамблем момента Felicity J. Lord, участником NOVAGANG prblm или итальянским музыкантом edeF., он выпустит альбом на бельгийском лейбле Isengard, а его произведения будут исполняться в Штутгарте, Токио, Эсслингене и Берлине.

До того как влиться в европейский андерграунд, Юри рос в самом центре Токио - в районе Канда (округ Тиёда). Во время учебы на композиторском отделении его музыка начала привлекать международное внимание; он взял академический отпуск и начал путешествовать, в основном по Дании и Германии. Он говорит, что все еще собирается закончить учебу в Японии, хотя если он не выпустится в следующем семестре после возвращения, то просто бросит всё и переедет в Лондон.

Центральный элемент того, как Юри позиционирует себя и как справляется с текущим этапом жизни, - это его ироничный взгляд на капиталистическую культуру, завязанную на потреблении и успехе. В какой-то момент он сравнил себя с типичным архетипом известного рэпера, тут же разрушив этот образ добавлением: «Но я очень на мели - в Германии, и ем только кебаб». В другой раз он заявляет, что после этого интервью станет всемирно известным, так и не дав понять, действительно ли он этого желает. В целом, его личность и то, как он себя преподносит, всегда балансируют на грани какого-то дурачества, но за этим всегда стоят большая глубина и точность. Похоже, у Юри есть очень четкое представление о том, кто он такой, хотя и нет понимания того, кем он хочет быть.

В выражении лица и взгляде Юри чувствуется какая-то беспокойная любовь - любовь к музыке, предметам, теории, моде и людям. Он смотрит на мир сквозь эту призму, всегда очень отчаянно стремясь выйти вовне. На обеденном столе в его квартире на верхнем этаже студии лежит сделанный им маленький компакт-диск с надписью «I love my friends» («Я люблю своих друзей»). Он много говорит о том, как люди вдохновляют его, как он обожает этот обмен. Еще одна определяющая черта Юри - его неконтролируемый, бурный восторг от искусства и музыки. Во время нашей совместной ночи там мы оказались заперты снаружи его квартиры просто потому, что в порыве энтузиазма бросились к поддельным мониторам Genelec в его студии, чтобы «как надо» послушать каверы Petite Feet на рэгтаймы Скотта Джоплина.

Когда мы встретились в замке, он включил для нас песню «I'll Never Smile Again» Фрэнка Синатры и Томми Дорси на своем стареньком радио Emerson. Он показывал нам книги об иронии и фотографии, лежащие рядом со стопкой дисков и вырезанными вручную из картона логотипами люксовых брендов. Мы говорили об интернет-культуре и аниме, об эссенциализме и о его грядущей опере в Мюнхене. Часть этих бесед была отредактирована и объединена с текстовыми сообщениями, которые велись как на английском, так и на японском языках, а затем переведена с помощью ИИ-инструментов в полноценное интервью.

(Текст интервью отредактирован для удобства чтения и краткости)

sabukaru: Как бы вы представили себя читателям sabukaru?

Юри Умэмото: Меня зовут Юри Умэмото. Я японский композитор.

sabukaru: Какую музыку вы слушали в детстве?

Юри Умэмото: Первые поп-песни, которые я помню, - это было примерно в восемь лет - «Sing» группы The Carpenters и «Hello, Goodbye» группы The Beatles. Мы пели их на уроках английского в школе. Я обожал их тогда и люблю до сих пор. The Carpenters мне нравятся потому, что они исследуют глубокие эмоции простым языком. Но я не столько слушал, сколько сам пел - в школе или в хоре. А потом, в возрасте от 13 до 18 лет, я очень усердно слушал самую разную классическую и современную музыку.

sabukaru: Как вы начали заниматься музыкой?

Юри Умэмото: Моя семья христианская, а начальная школа, в которую я ходил, была католической. Когда мне было десять лет, мы ставили рождественский спектакль со сценкой о пастухах из Вифлеема. Все сорок мальчиков с параллели должны были пройти прослушивание, и только одного выбирали для сольного пения. Когда выбрали меня, я подумал, что пою лучше всех. Что у меня точно музыкальный талант. Так, благодаря этому, а также похвалам родителей, я обрел уверенность в своем пении.

Кроме того, в последние два года начальной школы все вокруг меня были невероятно умными. И хотя нам было всего около десяти лет, большая часть занятий была ориентирована на «элитарный» путь: поступить в Токийский университет, стать чиновником или устроиться в крупную корпорацию и стремиться к годовому доходу в десятки миллионов иен. Но поскольку я всегда очень плохо учился и не делал домашние задания, моими вариантами оставались только художественная или музыкальная школа. В то время в Токио художественная школа принимала только девочек, поэтому я выбрал музыкальную.

sabukaru: Значит, после этого вы начали учиться пению?

Юри Умэмото: Да, в средней школе. Но примерно через шесть месяцев я понял, что совершенно не вижу своего будущего в качестве оперного певца. С самого детства у меня есть такая черта - я очень быстро бросаю начатое. Мое увлечение пением закончилось именно так: это было похоже на то, как ты бросаешь сборку Lego на полпути и просто ломаешь постройку.

Оставшиеся два с половиной года мне было нечего делать, и я тратил время на то, чтобы придумать, как справиться со скукой. Втайне от родителей я купил в комиссионке подержанный Android-смартфон и днями и ночами играл в мобильные версии Minecraft и GTA San Andreas.

sabukaru: И как же вы пришли к композиции?

Юри Умэмото: В какой-то момент мне стало настолько скучно, что я переслушал абсолютно все компакт-диски в библиотеке, включая полные собрания классической музыки. Я читал всевозможные ноты. Впервые попробовал играть на пианино, писал короткие рассказы, мастерил вещи и показывал их окружающим.

Что бы я ни создавал, мои друзья и teachers (учителя) почти никак не реагировали. Но одна вещь, которую я начал делать совершенно случайно, просто чтобы скоротать время — сочинять музыку прямо на ходу (импровизировать), — вызвала чрезмерное восхищение. И я снова продолжил этим заниматься.

В итоге я поступил в музыкальную старшую школу (Высшую музыкальную школу при Токийском музыкальном колледже) на композиторское отделение. Но в то время мои академические музыкальные навыки — сольфеджио и теория композиции — были настолько слабыми, что баллов за экзамены не хватило. Меня зачислили только из списка ожидания.

sabukaru: И теперь в мае вы собираетесь представить свою оперу «crypt_» на Мюнхенской биеннале. Как складываются подобные коллаборации? Вы подаете заявки или с вами связываются сами?

Юри Умэмото: Я никогда никуда не подаю заявки сам. Я просто веду себя как обычно, а потом кому-то что-то от меня нужно, и я откликаюсь. Я ценю такие постепенно выстраивающиеся отношения.

sabukaru: Как вы думаете, почему ваша работа стала популярной?

Юри Умэмото: Популярность рождается из сочетания примет времени. Идеологии людей, тренды, желания, страдания, инновации, необходимость и совпадения. Описать это - все равно что описать сложность самого современного общества.

sabukaru: Как выглядит ваш процесс сочинения музыки?

Юри Умэмото: По-разному. Часто композиция работает как способ упорядочить то, что происходит у меня внутри: вещи, которые идут не так, проблемы в повседневной жизни, радость, грусть, ожидания и разочарования. Когда я использую простые слова вроде naruhodo («понятно»), hee («ага») или sayonara («прощай»), я нахожу в том, как могут быть истолкованы эти звуки, лазейки для историй. Слова, которые я изначально выбираю без какого-либо умысла, благодаря красивой музыке и физическому воплощению могут достичь своего рода нефизической красоты. Действия становятся словами. Слова становятся музыкой. Музыка становится словами. А затем они снова превращаются в действия.

Мой конкретный образ жизни становится повествованием через поэтические и музыкальные структуры. В последнее время я размышляю о том, как в этих нарративных процессах сосуществуют комфорт и дискомфорт. Могу привести пример. Сейчас у меня есть человек, которого я люблю. Чем больше я думаю о ней, беспокоюсь о ней, говорю о ней и пишу о ней в музыке или текстах, тем сильнее она может чувствовать себя загнанной в рамки моего повествования. В то же время она может находить в этом смысл, счастье или красоту.

Поэтому я спрашиваю себя: как мне создавать красивые и сильные истории, не становясь при этом эгоцентричным или контролирующим? Как можно выразить и разрешить вместе одиночество, боль и любовь? Иногда я размышляю об этом балансе и в прагматичных человеческих отношениях.

Даже что-то двусмысленное и поэтичное - например, пятно от черники на десертной тарелке или старинное ожерелье, которое она носила, - может превратить очевидную телесную красоту в более сложную и нефизическую. Но я думаю, что эта трансформация имеет значение. Она необходима для жизни.

sabukaru: Голос, который появляется в ваших работах, - чей он?

Юри Умэмото: Она анонимна, но этот голос принадлежит моей однокласснице по старшей школе. Когда мы были подростками, я записал сотни сэмплов её голоса и каталогизировал их по отдельности. Некоторые из тех записей содержат слова, которые понадобились мне лишь спустя годы. Иногда мы встречаемся снова, чтобы обновить архив или записать новые треки.

sabukaru: Вы как-то сказали, что ваш грядущий альбом основан на фотографиях. Что это значит?

Юри Умэмото: Изначально я хотел создавать фотоработы, никак не связанные с музыкой. Пока я этим занимался, брюссельский лейбл Isengard попросил меня записать альбом. Это натолкнуло меня на мысль превратить семь фотографий в стихи, а затем в музыку. Семь пьес под общим названием Concerts («Концерты») вращаются вокруг темы людей, которые не слушают собственную музыку, а фрагменты повседневных эмоций предстают в них как материал, символы и мотивы.

sabukaru: А какую музыку вы слушаете прямо сейчас? Поделитесь с нами несколькими треками и расскажите, что они для вас значат.

Юри Умэмото:

sabukaru: Как вы относитесь к интернет-культуре и культуре аниме?

Юри Умэмото: Когда я использую поп-культуру - аниме или голоса персонажей, - я делаю это отчасти для того, чтобы придать своей работе удобоваримую форму, упаковать её как продукт. Это также не дает моей собственной истории стать самовлюбленной и замкнутой. Это способ понаблюдать за таинственной ценностью вещей, цену которых мы не знаем в рамках капиталистического производства. Это как зайти в авангардную галерею или люксовый бутик и увидеть глянцевый объект без ценника. Такое ощущение придает работе своего рода современную, практическую загадочность.

sabukaru: Но важен ли контраст в вашем творчестве?

Юри Умэмото: В европейском традиционном искусстве и философии - а также в классической музыке, на которую я опираюсь, особенно после Бетховена — очень влиятельно гегелевское диалектическое мировоззрение. Это идея о том, что две противоположные вещи сосуществуют и создают высший уровень. Но иногда мне кажется, что слишком частое использование диалектики может превратиться в своего рода моральное давление. Например, если кто-то из близких говорит: «Я ужасный человек», а вы диалектически настаиваете на том, что на самом деле он замечательный, это может стать своего рода насилием - аргументом, не оставляющим места для ответа.

Чтобы создать настоящий контраст, должна быть свобода выбора как диалектического, так и недиалектического подходов. Я боюсь не понравиться людям, поэтому склонен слишком много говорить. У меня также есть склонность пытаться казаться идеальным. Мне не нравится это в себе.

sabukaru: Для съемок на вас надето несколько вещей от P.L.N. Почему вы так тесно связаны с копенгагенской сценой?

Юри Умэмото: В 2023 году датский парень по имени Харальд - человек, которого я никогда в жизни не видел - прислал мне письмо, в котором написал, что хочет встретиться со мной в Токио. На нем был милый галстук. Мы недолго поболтали в столовой моей старой музыкальной старшей школы, а затем пошли в Saizeriya с моей одноклассницей. Он протянул купюру в 5000 иен - слишком много для фастфуда - и почти сразу ушел. Это очень странное воспоминание. В то время он еще не выпускал музыку, но позже начал делать по-настоящему чудесные вещи под именем Soli City. В итоге он стал моим самым близким другом в Европе и познакомил меня со многими ключевыми людьми копенгагенской сцены. Модельером Питером Лундвальдом Нильсеном из P.L.N., ребятами вокруг легендарного лейбла Posh Isolation, нового лейбла REAL LIVE и многими художниками моего поколения, которых я глубоко уважаю. Все они очень важны для моей работы.

sabukaru: Что вы думаете об институтах и структурах, окружающих современную классическую музыку?

Юри Умэмото: Лично мне они не слишком нравятся. По сравнению с поп-культурой это часто кажется очень консервативным миром. Люди, связанные с академическим искусством, как правило, имеют левые политические взгляды, и у многих из них есть сильное отвращение к традиционным или консервативным вещам — хотя тот факт, что сама классическая музыка является традицией, делает это несколько противоречивым.

Например, в последние годы фестивали классической музыки в Германии часто представляют кураторские программы, сосредоточенные вокруг таких тем, как антинационализм или антиколониализм. Но реальная социальная практика, организационные структуры и институциональные рамки, в которых они работают, часто чрезвычайно консервативны по сравнению с другими сферами. В некоторых случаях это может быть неизбежно, учитывая историю традиционных искусств. Часто они словно не замечают этого противоречия, и их чрезмерная политика идентичности порой кажется бесплодной.

sabukaru: Но почему бы вам не вырваться из этого мира, если вам не нравится в нем жить?

Юри Умэмото: Потому что я факбой. Я повсюду, я мучу в музыкальном плане со всеми - с людьми из любого жанра и из любого мира. Я хочу перемутить со всеми.

Кроме того, интересно то, что выглядит ли что-то консервативным или инновационным, зависит от того, к какому миру или сообществу вы принадлежите. Из-за этого, я думаю, нам нужна своего рода социальная объективность, когда мы думаем о сообществах. Один интересный момент: правые клубные диджеи, голосовавшие за Трампа, иногда просто наслаждаются музыкой, созданной левыми музыкантами, как чистым звуком, без контекста. Я считаю, что это один из самых захватывающих аспектов музыки и искусства.

И левые, и правые, в рамках любой идеологии, часто преследуют то, что они считают «истиной», и думают, что все, что несовместимо с этой истиной, должно быть ликвидировано. Но это затрудняет диалог с людьми, которые думают иначе; все становится замкнутым и узким.

Около сорока лет назад философ Ричард Рорти определил либерализм как «минимизацию жестокости» и предположил, что отказ от претензий на абсолютную истину иногда может помочь выстроить солидарность между людьми. Я думал о чем-то подобном. Язык постоянно обновляется, и диалог между несовершенными людьми играет в этом процессе важную роль. Академическая среда ценит контекст, но иногда идеология в итоге отрицает телесные реакции — такие как простое ощущение, что что-то является «веселым» или «красивым». Своего рода пуризм тоже может стать причиной потери эмпатии. Для меня это кажется ограничивающим и замкнутым. Тем не менее, я уважаю их, они имеют сильную роль и значение в обществе.

sabukaru: Ваша будущая опера «crypt_» посвящена погоне за большими деньгами, большей славой, избытку и изобилию. Что для вас значит богатство?

Юри Умэмото: Мой отец много раз менял работу. Он был из бедной семьи, но перед моим рождением выбрал профессию по необходимости, чтобы иметь возможность учиться в университете. Примерно в то время, когда я родился, обучаясь в магистратуре, он начал брать студенческие кредиты, чтобы иметь возможность выбрать более свободный вид деятельности.

Когда я был ребенком, он работал в высотном офисном здании в Маруноути, главном деловом районе Токио, в одной из ведущих американских юридических фирм. В то время его точно можно было назвать человеком с высоким доходом. Но американские юридические фирмы, как правило, требуют гораздо больше работы, чем европейские или японские. Он работал так много, что были периоды, когда он едва находил время, чтобы увидеться со мной.

В конце концов он выгорел и решил расставить приоритеты в пользу того, чтобы иметь время на себя. Сейчас у него своя компания, и он живет на нестабильный доход - хотя то, что он до сих пор поддерживает меня, вызывает уважение. Я также являюсь директором в его компании и выплачиваю доходы от своих композиций в её бюджет. Мы не богаты, но благодаря сочинительству я иногда получал значительные суммы денег. За оперу или оркестровое произведение я могу получить десятки тысяч евро за одну работу. Когда я оглядываюсь на все это, я думаю, что деньги не важнее, чем наличие времени на самого себя. Мы с отцом оба решили жить именно так. С другой стороны, если вы можете получать деньги благодаря свободе, как мы сейчас, то вы также можете получить и свободное время. Вы обретаете деньги через свободу, а затем конвертируете их обратно в свободу.

sabukaru: Вы видите в сочинении музыки свою работу?

Юри Умэмото: Не совсем. Сейчас я нахожусь в очень известной арт-резиденции в Европе. Но за те два с лишним месяца, что я здесь, я ничего не сочинил - ни за один день, ни за минуту, ни за секунду. Это потому, что на данный момент я чувствую, что в этом нет абсолютно никакой необходимости. Вместо этого я могу изучать сложные рецепты, чтобы приготовить еду для любимого человека, зайти в цветочный магазин для своего соседа по комнате, читать книги, чтобы понять то, с чем я борюсь, или просто смотреть в глаза важному человеку, который находится прямо предо мной. Для меня эти вещи заслуживают приоритета перед чем бы то ни было в данный момент.

Я пишу музыку, когда хочу. Я никогда не делаю музыку ради денег или выгоды. Музыка рождается как результат свободы в данный момент - как сжатие и взрыв. Когда этот момент приходит, я заканчиваю пьесу за день или за несколько дней.

#юриумэмото #переводы #япония