Мои детсадовские рисунки (1987–1990)

Недавно я разбирал старые вещи и наткнулся на толстую папку с моими работами из детского сада. Бумага уже пожелтела, некоторые листы потёрлись по краям, а на других остались следы от скрепок и маленьких дырочек от дырокола. Но когда я открыл её, время просто остановилось.

Мне было четыре-пять лет. Это 1987–1990 годы. Я ещё не умел писать буквы ровно, зато уже очень хотел рассказывать миру о том, что вижу и чувствую. И весь этот мир помещался в обычный альбомный лист.

Вот жираф с пятнами, которые больше похожи на яблоки. Вот синий корабль с красным флажком, плывущий по волнам, нарисованным толстыми восковыми мелками. А вот и вышивка неровная розовая ромашка на кусочке ткани, где стежки то слишком длинные, то совсем короткие, но от этого она только живее. Рядом аппликация: птица на ветке, вырезанная из цветной бумаги, с зелёными листочками, приклеенными чуть кривовато, но с огромной любовью.

Каждый рисунок это целая история. Вот тюльпаны под дождём с подписью «С 8 марта!». Вот пингвин, который стоит в метели и смотрит куда-то вверх, будто ждёт чуда. Вот целая композиция с замком, флагами и салютом «Мам папе на 8 марта от сына Саши». Даже тогда я уже знал, что подарки нужно делать своими руками.

Особенно трогает, как смело я смешивал техники. Где-то просто карандаш и краски, где-то наклеенные кусочки цветной бумаги, где-то уже настоящая вышивка иголкой (под присмотром воспитательницы, конечно). Один лист вообще сделан на каком-то странном картоне, другой на тетрадном листе в клетку. Материалов было немного, но фантазии хоть отбавляй.

Сейчас, глядя на эти работы, я улыбаюсь и немного удивляюсь. В них столько свободы. Никакого «правильно» или «красиво». Просто чистое желание выразить себя. Жираф может быть оранжевым, солнце — с глазами, а корабль — больше, чем весь океан. И это нормально. Это даже прекрасно.

Мне кажется, в детском саду мы все были настоящими художниками. Мы не боялись, что «не получится». Мы просто брали кисть, клей или нитку с иголкой и делали. И каждый раз получалось что-то совершенно своё.

Сегодня эти рисунки лежат передо мной, и я чувствую огромную благодарность. К воспитателям, которые сохранили их. К родителям, которые не выбросили «старый хлам». И к тому маленькому Саше, который так старательно выводил цветы, птиц и корабли, даже если рука ещё плохо слушалась.

Если у вас тоже где-то пылятся детские рисунки - достаньте их. Посмотрите. Подержите в руках. Там очень много тепла. И, возможно, напоминание о том, как важно иногда позволять себе рисовать «неправильно», но от души.