«Сонька ля минье»

Начитавшись по отрочеству лучезарных книжек про силу человеческих отношений, про невероятных люменов свет, который есть бог, любовь и сила земли.

Я решил, что вера, любовь, ну и немножко Сонька из моего класса — прекрасное сочетание, чтобы познать житейскую мудрость и экстерном окончить все эти ваши смыслы жизни.

Долго и упорно накручивал в себе эти импульсы: то в анимешную женщину влюблялся, то в соседку через забор, то с чувством возможного чуда спешил на школьную дискотеку и там, подпружиненный, как те девочки, что стоят в сторонке, теребил... Нет, теребил я уже после дискотеки.

Так вот, очень долгое время мне казалось, что я обязательно найду свою любовь, и вся, так сказать, атмосфера неопытности и нестабильного доступа в интернет, а также книжки замечательных мужчин, которые сами никогда толком счастливы не были (оттого и книжки их все), — всё это поддерживало во мне веру в женское чудо.

Скажу честно, некоторые чудеса со мной действительно произошли, и чем дольше я живу, тем сильнее оголяется нерв ностальгии, когда я о них вспоминаю. Но любовные переживания хороши непосредственно в юности и ранней молодости. Но чем труднее накопленный опыт, тем сложнее отдавать себе отчет в своих действиях, мыслях и вообще сохранять какую-либо адекватность.

В один момент случилось так, что я совершенно потерял рассудок. Во мне, конечно, всегда была эта склонность — терять аппетит и глядеть вдаль, молиться богу и ждать чудесной волшебницы, которая прилетит ко мне на «Суперджете 100».

Но чем дальше я двигался к бородатому возрасту, тем мои притязания на женщин становились неадекватнее, а муки по ним — глубже. Кончилось тем, что я орал в ночи как белуга и допек соседей за стеной до той степени, что они переехали арендовать квартиру в соседний дом.

И тут я понял, что просто убиваю себя. Да, по молодости я чувствовал себя суперменом; я поимел самые невероятные мгновения моей жизни, но ресурс мой кончился — так продолжаться не могло. В любви я вел себя как чукча под мухой. Этот дар Эроса делал меня совершенно чумным. А коль скоро я по натуре своей был в некотором роде художником по части стихосложения и прозы, все эти субстанции во мне были обострены.

И в один день я принял единственно верное решение — никаких женщин, в том смысле, что никаких глубоких отношений. В итоге все вылилось в циничное и грустное в общечеловеческом смысле кино. И порой я мог ненадолго влюбиться в какую-нибудь проститутку, но это еще раз подтверждало правило.

Любовь, конечно, — болезнь хроническая, как и алкоголизм. Надеяться вылечиться от нее окончательно едва ли можно, но всегда нужно стремиться к стойкой ремиссии