Утопленными оркестрами Анна-Варни воскрешает убитую демку 1989 года, даруя ей неумолимую основательность, многими сочтенную за развеянность былого.
На Omen Sinistrum из кромешной черноты кладбищенского небытия поднимается воззвание на трубе, но остается гимном заброшенности. Энергия Dead souls проносит черные леса мимо скользящего взгляда через дисторшированный вокал. Stake of my soul возводит серый монолит тоски, переходящий в вальс неожиданной теплой душевности. Причудливые видения Beautiful thorn могут показаться неоправданными, но в сравнении с позднейшей Beautiful наполненность еще есть. Baptisma доносится из подземного склепа, причитания с неожиданным безрассудством переходят в завещание на немецком, но кровь разгоняется и воспламеняется в движение пропавшими маршрутами. Поверхностное оживление Feast of blood отчасти наследует альбому Todeswunsch. Простой как чистые интервалы Sopor Fratrem Mortis est хранит следы старинной песенности Nenia C'Alladhan. Загадочное The dreadful mirror струится как темная вода, о которой на альбоме тоже будет сказано. Несамостоятельная Reprise кружится в самоповторах, предугадывая некоторые интонации грядущего альбома Le Chambre d'Echo. Плавно въезжающий Birth - Fiendish figuration совмещает неуспокоенную декламацию и уродливость расфокусированных стенаний, которым отдан трек Penance & pain с великолепным фоном линии струнных и привычным бряцаньем скелетов по растянутым созвучиям. Highlight альбома — Holy water moonlight — меланхолическое замирание перед тревожным будущим. Infant повторяет кульминацию Stake of my soul на фолк-лад, делая форму этого альбома менее сквозной внутренними контрастами. В Über den Fluss запоздало нагоняют последние ночные тени, а за обрывом ждет роскошный Dark delight с тянущимся криком, присущим кошке из Seele in Not, прощание с какой бы то ни было надеждой под отповедь органа — ничего и не должно случиться, достаточно этих колокольчиков.
Так в переосмыслении самого раннего материала Sopor Aeternus не теряет целостности при введении новых треков и вновь удивительно оживляет набор стандартных мрачных образов некоторой странностью, которая впоследствии вырвется из оков предначертанной серьезности, лишившись отложенной противосилы.