Супермен Зака Снайдера и Супермен Джеймса Ганна - два героя, разные подходы. Кто настоящий Человек из Стали?

Начиная с прошлого года, когда на большие экраны вышла новая итерация культового Супергероя - Супермен в исполнении Дэвида Коренсвета, в интернете не утихают споры о том, какое киновоплощение героя считать лучшим. Хотя фильм Джеймса Ганна нашел отклик у многих критиков и зрителей, он же спровоцировал бурные дискуссии о том, каким должен быть «настоящий» Супермен. Особенно сейчас, когда в памяти аудитории еще слишком свеж образ, воплощенный Генри Кавиллом под руководством Зака Снайдера.

Сегодня, я вновь возвращаюсь с этой темой. Как и в моем разборе Бэтмена Бена Аффлека, я постараюсь выдержать нейтральный тон (по крайней мере, до определенного момента), без всяких «Снайдер/Ганн - гений», и объективно рассмотреть сразу обе версии криптонца. Другими словами, постараюсь избежать этой интернет войны, но...кого я обманываю, сравнений всё равно не избежать, поэтому лучше сразу расставить всё по местам и не делить лонг. Да, за плечами Коренсвета пока всего один фильм («Супергёрл» в расчет не берем), но этого уже достаточно, чтобы наглядно сравнить, как нам презентовали обоих героев и по какому пути пустили их развитие, опираясь на авторский замысел обоих режиссёров и следование тем идеям, что заложены в само ДНК героя - на уровне его Ядра.

Как и в прошлый раз, начнём мы не с фильмов, а с закулисья. Потому что именно там, в производственных дебрях, кроется ответ на вопрос, каким героя хотели показать, а не только каким его увидели зрители. Хотя Супермен которого исполнил Генри Кавилл, действительно сильно ассоциируется, и воплотил небезызвестный Зак Снайдер, с которым теперь ассоциируют эту итерацию персонажа, на самом деле за то каким мы увидели героя, отвечал совсем другой человек.

Сама архитектура «Человека из стали», его мрачный, приземлённый тон, это, по сути, заслуга Дэвида С. Гойера - сценариста, который в соавторстве с Кристофером Ноланом написал сценарий для «Бэтмен: Начало» и помог заложить основу для «Тёмного рыцаря» и «Тёмного рыцаря: Возрождение легенды». Гойер предложил концепт нового Супермена в 2010 году и поделился с ранее упомянутым, режиссером Кристофером Ноланом революционной идеей о том, как можно актуализировать Супермена для современного, скептически настроенного зрителя.

Нолан, оценив масштаб и реализм замысла, выступил продюсером проекта и лично выбрал Зака Снайдера - режиссёра, который к тому моменту снял «Хранителей» по графическому роману Алана Мура. Который уже доказал, что умеет работать с деконструкцией супергероики, превращая её в мрачное, визионерское полотно.

И на самом деле, это многое объясняет о том каким мы увидели Человека из Стали. Бэтмен Нолана, был приземленным, и реалистичным фильмом, его подход заключался в том чтобы показать каким может быть супергерой если бы он жил в нашем мире без комиксных условностей. И фундаментальная идея Гойера о Супермене, по сути является продолжением этих идей, и заключалась в отказе от традиционной сказочной парадигмы в пользу строгой научной фантастики.

Суть концепции же, можно свести к следующему: если бы инопланетянин действительно прибыл на Землю и раскрыл своё существование, это стало бы самым значимым и пугающим событием в истории человечества. Событием, навсегда меняющим мировой порядок.

Самого же Снайдера привлекло философское противоречие в самой сути Супермена. Потому что в комиксах этот герой, по сути, разрывается между двумя полюсами: с одной стороны, он - квинтэссенция американской культуры, её надежд и идеалов. С другой - он иммигрант с другой планеты, ребёнок иной, экзотичной цивилизации, который никогда не станет «своим» до конца. И именно это противоречие: «свой среди чужих, чужой среди своих», станет главным двигателем всего снайдеровского нарратива: как быть богом и оставаться человеком?

Зак Снайдер и Дэвид Гойер в равной степени, насытили историю Супермена глубочайшими культурологическими метафорами, поднимая супергеройский нарратив до уровня современного мифотворчества. И если для Нолана Бэтмен всегда оставался человеком, доведенным до абсолюта в рамках криминального триллера. Для Снайдера же Супермен - это, в первую очередь, божество. Режиссёр привнёс в картину масштаб и эпичность, превратив приземлённый концепт Гойера в историю о современных богах, сошедших на Землю. Именно отсюда растут ноги у тех самых мессианских аллегорий, за которые его так часто ругают. Но при этом рассматривая эту версию Супермена, здесь явно чувствуется влияние некоторых комиксов, которые рассматривали героя не как сказочного бойскаута, а как аутсайдера (но об этом позднее).

О том, что происходило до событий первого фильма, с одной стороны, можно было бы и не говорить. Ведь в отличие от Бэтмена Бена Аффлека, от нас не утаили 20 лет биографии главного героя, и почти сразу раскрыли все карты в диалоге между Джор-Элом и Кларком. Но с другой - проговорить всё же стоит. Потому что именно в предыстории Криптона кроется один из ключей к пониманию того, каким мы увидели Супермена.

На пике технологического могущества, в так называемую «Эпоху Экспансии» (примерно за 18 000 лет до событий фильма), Криптон запустил масштабную программу колонизации. Тысячи кораблей-разведчиков отправились в глубокий космос, неся на борту криптонские эмбрионы в криогенном стазисе. Одним из таких кораблей был тот самый, что мы видели в фильме. И его капитаном была… Кара Зор-Эл. Только, в отличие от комиксов, она была не кузиной Кларка (и Супергёрл), а его далёким предком. Единственной выжившей с корабля-разведчика, чья трагическая история осталась за кадром, но была отчасти расширена в комиксе Man of Steel Movie Prequel, написанном Снайдером, Гойером и Джеффом Джонсом (автор многих комиксов, включая арки "Новый Криптон" и "Брейниак"). И хотя её дальнейшая судьба неизвестна, сам факт её существования в этой вселенной говорит о том, что на нее были какие-то уже не реализуемые планы.

Задолго до рождения Кларка Кента (или Кал-Эла), криптонское общество перешло к жёсткому генетическому детерминизму (Или другими словами Евгенике). Естественное рождение было полностью запрещено. Граждане программировались до появления на свет в Залах Зарождения с использованием «Кодекса» - генетической матрицы, которая делила людей на учёных, лидеров, воинов и рабочих ещё до их рождения. Это была цивилизация, достигшая вершины могущества и ставшая идеалом научного прогресса и искусства, но заплатившая за это отказом от свободы воли - ради эффективности.

В конечном итоге, экспансия ни к чему не привела, и совет Криптона начал выкачивать ресурсы из ядра собственной планеты, чему воспротивился Джор-Эл, предупреждая что это приведет к катастрофе, но его доводы совет проигнорировал. В итоге Джор-Эл разработал план того, как можно спасти остатки цивилизации, и реализовал его вопреки воле совета и своего старого друга Генерала Зода, который поднял бунт, дабы попытаться стабилизировать ситуацию (акт который в конечном итоге уже ничего бы не решил).

В частности, они зачали своего сына - Кал-Эла, естественным путем, в обход системы. Они подарили своему сыну то, чего была лишена вся их раса - свободу самому выбирать кем он хочет быть.

Если история Криптона - это фундамент его конфликта, то история Кларка на Земле - это фундамент его личности. Снайдер делает очень неожиданный и смелый ход. Джор-Эл подарил сыну свободу и отправил на планету с молодым солнцем, но для самого Кларка этот дар обернулся настоящим проклятием.

В отличие от многих других версий, где суперспособности показаны как чудо и благословение, Снайдер делает акцент на их пугающей, разрушительной стороне. Он показывает суперсилы не как великий дар, а как мучительную сенсорную перегрузку. Особенно ярко это продемонстрировано в сцене в школе, где юный Кларк прячется в кладовке, потому что его рентгеновское зрение и суперслух буквально разрывают его разум на части. Мир для него превращается в невыносимую какофонию звуков, а люди вокруг - в обнажённую, пугающую анатомию.

Режиссер показал, что Кларку в буквальном смысле приходилось учиться не сходить с ума в мире, который постоянно атаковал его чувства. При этом он то и дело слышал осуждение окружающих - перешептывания о том, что он ненормальный, странный, не такой, как все. Казалось бы, это должно было сделать его замкнутым, испуганным, озлобленным на людей. Но авторы делают здесь очень важный поворот.

Став чуть старше, Кларк спасает своих одноклассников (в том числе тех, кто над ним издевался), когда школьный автобус падает в реку. Ещё не понимая до конца, кто он такой и почему способен на это, он просто ныряет и выталкивает тонущую машину на берег. Это не акт героизма в классическом понимании, а скорее врожденный моральный инстинкт. Двигатель, который включается сам, когда другим угрожает опасность.

Но здесь же возникает и другая проблема. Мать спасённого мальчика называет случившееся «божьим промыслом» или «провидением», подчеркивая: «Уже не в первый раз Кларк делает нечто подобное». И это вроде бы хорошо? Но тут раскрывается иная сторона медали, которую представляет приемный отец Кларка - Джонатан Кент, пожалуй, самый неоднозначный персонаж картины.

Он реагирует на этот акт спасения совершенно иначе. И эта реакция - основа, задавшая весь тон и мотивы Кларка, которая по настоящему раскроется лишь в продолжении. Джонатан боится, что подобные проявления сил подвергнут сына колоссальной опасности, если люди узнают правду:

Фраза звучит жестоко и даже чудовищно. Но, по сути, за ней стоит глубокий, обоснованный страх.

Джонатан понимает то, чего ещё не осознает сам Кларк: мир к нему не готов. Как только люди узнают, кто он такой, они не станут задавать вопросы - они будут бояться, возможно осуждать, или попытаются контролировать. И отец готов заплатить любую цену, даже цену чужих жизней или собственной моральной чистоты, лишь бы отсрочить этот момент. Дать сыну ещё немного времени побыть просто человеком. Он учит его прятаться, во многом осознавая масштаб его истинной природы.

При этом он вовсе не пытается запереть его в тени навечно. Глядя на то, как Кларк инстинктивно рвется помогать людям, Джонатан прекрасно понимает, что истинная сущность сына однажды раскроется. Он просто не хочет, чтобы это бремя ответственности легло на него прямо сейчас.

Джонатан Кент — самый добрый и честный человек из всех, кого знает Кларк. И он одновременно спасает и калечит сына. Спасает, пытаясь дать ему время вырасти, окрепнуть, научиться контролировать свои силы, не будучи раздавленным вниманием испуганного мира. И при этом, он калечит сына - особенно в тот момент, когда во время торнадо жестом запрещает Кларку спасать себя.

Джонатан приносит себя в жертву ради того, чтобы позволить сыну остаться человеком, уберечь его от общества, которое может его отвергнуть. С одной стороны, он преподает очень противоречивый урок: «прячься, иначе тебя уничтожат». Но с другой - Джонатан делает сыну второй, не менее важный подарок, чем Джор-Эл.

Джор-Эл дал ему свободу распоряжаться своей жизнью. Джонатан дал ему выбор времени, и почву для возможности самому распоряжаться своей жизнью. На самом деле, он совершил очень мудрый и глубоко любящий поступок, хоть его основа - страх (а во время эмоций, люди могут мыслить иррационально, что в том числе и могло быть результатом его высказывания). Он не говорит: «Ты - проклятие, спрячься навсегда». Он говорит: «Ты - чудо. Но мир пока не готов к чуду».

В итоге Кларк усваивает этот урок. И он будет следовать ему, даже став взрослым. Он будет спасать людей - но тайно. Будет колесить по стране, меняя имена и работу, оставляя после себя лишь мимолетные слухи о «чудесах». Он будет помогать - и тут же исчезать, не давая никому возможности отблагодарить или, что ещё страшнее, испугаться его. И именно с этого этапа его жизни и стартует основной сюжет фильма...

Я постараюсь не пересказывать целиком весь фильм, который в итоге положил начало киновселенной DC. Но важно подчеркнуть, что он поднимает сразу несколько тем, некоторые из которых непосредственно связаны с мифологией Супермена. В первую очередь это, конечно же...

В своем первом сольнике Супермен далек от классического идеализированного образа «бойскаута» или просто «своего парня, но с суперсилами». Он представлен как потерянный человек, мучимый экзистенциальными вопросами. Попутно через флешбэки мы видим то самое прошлое Кларка, которые демонстрируют его как изгоя общества. Другие дети считают его «чудиком». Родители не позволяют играть со сверстниками из-за страха, что он не сможет контролировать силы. Отец говорит о том, что человечество может его не принять. И даже «другой отец, где-то там» зачем-то отправил его совсем одного. Всю первую половину фильма герой пытается осознать свое предназначение в мире, который может его отвергнуть, если узнает правду.

Добравшись до того самого корабля-разведчика Кары, Кларк наконец встречает проекцию своего отца. Именно здесь он получает долгожданные ответы на вопросы о своем происхождении и понимает, зачем Джор-Эл и Лара Лор-Ван отправили его на Землю - что это был акт любви, а не изгнание. При этом Джор-Эл подчеркивает: хотя у Кларка нет живых родственников, он не одинок, ведь теперь он часть Земли.

Там же он обретает свой костюм, который "передает" ему Джор-Эл. Сам костюм, по задумке создателей, является криптонской биомеханической броней (подобную носят все представители их общества - от солдат генерала Зода до членов Верховного Совета), просто выполненной в классических цветах Супермена. Это лишний раз подчеркивает идею эффективности и строгой стандартизации Криптона. Но, по сути, для Кларка это не униформа, а живая связь с прародиной и его семьей через символ его дома.

Кстати, на некоторых концепт-артам указана одна деталь, которую почти невозможно разглядеть в самом фильме: ткань костюма расписана криптонскими глифами, в которых зашифрованы цитаты Джозефа Кэмпбелла (Исследователя мифологии, автора «Тысячеликого героя»), что добавляет образу мифологической глубины.

Вторая тема поднимается непосредственно на корабле. Джор-Эл говорит сыну о том, что он должен стать для человечества идеалом. Будучи творением и Земли, и Криптона, Кларк способен взять лучшее от обоих миров, отвергнув их пороки, и превратиться в тот самый абсолют, к которому стоит стремиться. Это и есть главная, магистральная идея мифологии Супермена, идущая с ним рука об руку во многих итерациях - он олицетворяет Торжество иммигранта. И здесь Джор-Эл проговаривает напрямую то, что всегда было заложено в комиксах, но обычно не подавалось так «в лоб».

Как я и подчеркивал в своей статье о Супергёрл, если кузина Кларка - это архетипичная беженка, то сам Кларк - архетипичный иммигрант. Он прибыл на Землю, так и не увидев своей исторической родины воочию. Он знает о ней из архивов и рассказов, но не как живой свидетель. При этом он всё равно испытывает подсознательную привязанность, тоскуя по «потерянному раю», его культуре, религии, научным достижениям и семье, с которой ему так хотелось бы увидеться.

Но при всём этом он навсегда остается воспитанником Марты и Джона Кентов, парнем из Канзаса. Обретая знания об обоих мирах, он тянется к каждому из них, синтезируя лучшее: американский образ жизни переплетается с идеалами и верой Криптона (то же почитание бога Рао, к которому он иногда подсознательно обращается в комиксах).

И фильм Снайдера, по сути, артикулирует ту самую цель, к которой комиксный Кларк стремится всю свою жизнь. Джор-Эл формулирует для него концепт «Человека Завтрашнего дня» (не называя его так буквально) - предлагая это не просто как громкое прозвище, а как осязаемую миссию. Кларк должен стать тем самым ориентиром и идеалом, за которым человечество однажды «шагнет на солнце», или, как выразился сам Джор-Эл: «Со временем ты поможешь им творить чудеса».

В продолжение тем, поднимаемых фильмом, нельзя не вспомнить ту самую идею, которая была основной в концепте Дэвида С. Гойера - реакцию общества на раскрытие факта существования пришельцев. В фильме она раскрывается преимущественно через два полюса: Лоис Лейн и американских военных.

Лоис Лейн выступает голосом тех, кто разглядел в Супермене доброе начало. Он спас ее от криптонского дрона и прижег рану, а затем, в ходе журналистского расследования, она узнала, что этот «неизвестный» годами колесил по стране, представляясь разными именами и совершая альтруистичные поступки (как, например, спасение людей на горящей нефтяной вышке в самом начале фильма). Лоис стала той стороной, которая увидела в нем безусловное благо.

Но была и другая сторона, которую представляли военные. Изначально они видели в нем не меньшую угрозу, чем в генерале Зоде и его людях. Это особенно ярко проявилось во время битвы в Смолвиле, когда солдатам отдали приказ атаковать «всех», включая Кларка. Лишь после того, как он несколько раз спас военным жизни в пылу сражения, они сделали вывод: «Этот парень нам не враг». Однако, по сути, они продолжают его бояться. Да, сегодня он помог, но контролировать его они не могут, равно как и остановить.

Но непосредственным и главным конфликтом всего фильма, конечно же, является ранее упомянутый конфликт Кларка с генералом Зодом. Который, на самом деле, скорее стоит считать противостоянием Джор-Эла и Дру-Зода. Как я уже подчеркивал в некоторых своих прошлых статьях, их магистральный конфликт строится на двух совершенно противоположных идеях: Джор-Эл - это воплощение идеи сохранения морали, даже ценой гибели расы. А Дру-Зод - это выживание расы любой ценой, даже ценой морали. В рамках же Снайдерверса этот конфликт дополнительно усугубляется намеренным генетическим «программированием» граждан Криптона.

Для Зода и его солдат защита и благо Криптона важнее любых моральных терзаний. Его цель чудовищна, но понятна - восстановление расы и ее идеалов в том виде, в котором они существовали тысячелетиями. Как правильно заметил один из читателей, его трагедия кроется в полной неспособности к изменениям. И отнюдь не потому, что он ужасный человек, а потому, что он буквально создан таким. Это его генетическое клеймо.

Джор-Эл прекрасно понимал, что и сам является таким же продуктом криптонской «эффективности». На вопрос о том, почему он не полетел с сыном, он отвечает:

Физически он, вероятно, мог бы сделать корабль больше, чтобы спастись вместе с сыном. Но идеологически он понимал, что вместе с собой неизбежно принесет на Землю и ошибки прошлого. Ему хватает морали и мудрости осознать собственную «программную» ограниченность, и страх что они подсознательно воспитают его в рамках своего понимания мира. Он принимает смерть вместе со своим миром, чтобы дать Кларку шанс стать абсолютно чистым листом - не обремененным менталитетом мертвой цивилизации.

В конечном итоге генерал Зод становится жертвой собственной ограниченности. Когда Кларк обращает в прах единственную возможность восстановить его народ, Зод теряет смысл своего существования.

Лишенный смысла жизни, он мог лишь разрушать. Он устраивает с Кларком битву, в которой, вероятно, даже не желает побеждать.

Глядя на его действия и слова, складывается стойкое ощущение, что он намеренно пытался довести Супермена до крайности. Он срывает свою броню, которая его защищала. Он устраивает колоссальные разрушения. А когда видит паникующих людей, намеренно атакует их тепловым зрением. Когда же Кларк умоляет его остановиться, он непреклонен: «Никогда». Его действия в этот момент в целом напоминают феномен «suicide by cop» (самоубийство с помощью полицейского). Он делает всё, чтобы это закончилось. Ему незачем жить, он не желает править Землей - он хотел восстановить свою родину хоть в каком-то виде. А потеряв эту возможность, он желал лишь покончить с собой чужими руками.

По крайней мере, именно так я это вижу.

Прежде чем говорить о том, как развился персонаж, стоит снова заглянуть за кулисы, потому что здесь правила игры изменились. Если архитектура первого фильма держалась на связке Нолана, Гойера и Снайдера, то к производству сиквела Кристофер Нолан отошел от активного участия, оставив за собой лишь номинальную должность исполнительного продюсера. То есть, по сути, дальше начинается то самое видение Зака Снайдера, с которым и ассоциируется вся киновселенная, но с несколькими оговорками, о которых я расскажу в конце статьи.

Дэвид Гойер также отошел от дел и лишь написал первоначальный черновик (хоть стал формальным соавтором). Однако для глубокой переработки сценария студия и Снайдер пригласили уже другого автора, обладателя премии «Оскар» - Криса Террио. Именно его приход кардинально изменил интонацию картины. Если первый фильм был научно-фантастической историей о «первом контакте», то Террио превратил сиквел в тяжеловесную политическую драму с шекспировскими мотивами. Он перевел фокус с личной трагедии пришельца на то, как мир реагирует на бога, спустившегося с небес.

Если первый фильм был инициацией героя и в большей степени строил конфликт вокруг идеалов Криптона и одиночества Кларка, то вторая картина, по сути, становится живым воплощением убеждений Джонатана Кента. Сиквел сделал акцент на реакции всего человечества на присутствие всемогущего инопланетянина.

Если в «Человеке из стали» нам в основном показывали страх военных перед существом, которое они не смогут удержать в случае угрозы, то сиквел демонстрирует общество целиком. Мы видим, как люди пытаются осмыслить появление в их мире фигуры, чьи силы, казалось бы, не имеют границ, и то, как это перерастает в иррациональный религиозный трепет перед богоподобной мощью.

Нам наглядно показывают, что каждое действие Супермена имеет сложные политические и социальные последствия. Например, когда он, спасая Лоис Лейн от террористов в Африке, провоцирует международный инцидент, что в конечном итоге приводит к слушаниям в Конгрессе США.

Вместе с тем, параллельно благоговению и страху, в обществе рождается и глухая ненависть, ведь это всемогущее создание принесло не меньше горя и разрушений, чем спасения. На статуе Супермена пишут «Ложный бог», правительство ищет способы его обезвредить, а Лекс Лютер одержим намерением разоблачить самозванца. Не говоря уже про Бэтмена с его идеей «Одного процента», которого я подробно уже рассматривал.

Столкнувшись с такой разношерстной и агрессивной реакцией, Кларк в итоге вновь закрывается от мира и отправляется в добровольное изгнание, дабы осмыслить всё происходящее и понять, как ему быть дальше. В горах он видит «призрак» Джона Кента (который, вероятно, является лишь ярким воспоминанием), рассказывающий ему историю из прошлого:

Эта история, по сути, является идеальной иллюстрацией «бремени спасителя» и того неразрешимого философского парадокса, с которым столкнулся Кларк: невозможно совершить глобальное благо, не причинив кому-то вреда (хотя бы косвенно). Спасая миллионы людей от Зода, он невольно причинил боль тысячам и теперь постоянно сталкивается с последствиями своих действий.

Но в конечном итоге этот разговор подводит к тому, что Кларку тоже нужен свой «якорь», который поможет ему справиться с тяжестью этих последствий. Это осознание должно было стать важнейшим связующим звеном в последующих фильмах... но об этом снова позднее.

В финале картины Супермен сталкивается с Лексом Лютером, который выступает ярчайшим воплощением общественной ненависти к Человеку из Стали. Лютер, переживший в детстве жестокое насилие со стороны отца и не дождавшийся «спасения свыше», формирует парадигму абсолютного цинизма и нигилизма, основанную на эпикурейском парадоксе, или «Проблеме зла».

Лютер не верит в божественность Супермена и ненавидит тот факт, что кто-то обладает силой, неподконтрольной человеческим законам. План Лекса заключался в разрушении мифа о непогрешимом спасителе. Стравив Бэтмена и Супермена (искусно играя на чувстве вины и паранойе Брюса), Лютер намеревался доказать свою теорему самым наглядным образом: если Супермен убьет Бэтмена, он докажет, что тот не всеблаг; если Бэтмен убьет Супермена - докажет, что пришелец не всемогущ.

А когда этот план проваливается, когда Брюс осознает чудовищность своего замысла и понимает, что сам едва не отнял сына у матери (как когда-то Джо Чилл отнял родителей у него самого), Лютер выпускает Думсдея, называя его «Дьяволом».

Но в конечном итоге Супермен ломает парадигму Лютера самым радикальным образом. Он разрешает эпикурейский парадокс через собственное самопожертвование: доказывает свою абсолютную благость, добровольно жертвуя своим всемогуществом (и собственной жизнью), чтобы уничтожить Думсдея и спасти мир, который его боялся и отвергал. Этот поступок кардинально меняет и Брюса Уэйна. Движимый виной за гибель Супермена (а не только памятью о павшем Робине и двадцати годах жестокой войны), Бэтмен решает собрать Лигу Справедливости, что в итоге приведет к воскрешению Человека из Стали.

Финальной главой истории персонажа (из тех, что мы в итоге получили) стала «Лига Справедливости». И, как и в прошлый раз, я возьму за основу версию именно Зака Снайдера, поскольку она является воплощением его авторского видения и логичным продолжением заложенных ранее идей.

Лишь оговорюсь, что изначальная театральная версия картины от Джосса Уидона стала результатом сразу нескольких факторов, которые по итогу погубили и франшизу, и видение оригинальных авторов. После неоднозначного приема «Бэтмена против Супермена» критиками и зрителями, руководство посчитало, что заданный изначально тон повествования и мрачная атмосфера вселенной плохо сочетаются с потребностями аудитории. На этапе производства продолжения Warner Bros. потребовала сделать киновселенную светлее и проще - по лекалам конкурентов из Marvel, чьи фильмы принимались с большей теплотой.

Но при этом, вопреки расхожему мнению, студия не спешила увольнять режиссера. Снайдер ушел сам в разгар производства, когда в его семье произошла трагедия, из-за которой он был вынужден покинуть проект, а впоследствии и вовсе оставить планы на дальнейшие фильмы. Проект перехватил Джосс Уидон, к тому моменту уже снявший для Marvel «Эру Альтрона». Однако это не спасло картину, которая превратилась в кинематографического «франкенштейна», сшитого из противоречивых идей Уидона и Снайдера. Лишь благодаря беспрецедентной поддержке фанатов студия дала Снайдеру добро на выпуск собственной версии картины. Свет увидел ее в 2021 году, но в целом даже этот успех уже не мог изменить радикальное мнение руководства о будущем франшизы.

Как я уже отмечал ранее, «Лига Справедливости» - это во многом история искупления Брюса Уэйна. Бэтмен совершил много фатальных ошибок, будучи ослепленным собственной яростью и паранойей, которую искусно подогревал Лютер, и теперь отчаянно жаждет их исправить. Но фильм делает важный акцент и на самом человечестве: несмотря на первоначальный страх, мир искренне скорбит по своему защитнику. Люди боялись его при жизни, но, лишь потеряв, осознали, чего на самом деле лишились.

В переломный момент картины Брюс настаивает на воскрешении Супермена. Однако это решение рождает закономерный страх: кто именно вернется из могилы? Смерть неизбежно оставляет свой отпечаток, и нет никаких гарантий, что воскресший сохранит свою человечность.

Опасения подтверждаются: восставший из мертвых криптонец дезориентирован, лишен разума и движим лишь инстинктами. В нем просыпается агрессия по отношению к своему недавнему врагу - Брюсу. И лишь своевременное появление Лоис Лейн, его истинного «якоря человечности», предотвращает катастрофу. Именно благодаря связи с ней к Кларку понемногу возвращается осознание себя. Оказавшись на родной ферме в Смолвиле, он заново собирает осколки своей памяти и задается главным вопросом: зачем его вернули?

В поисках ответов он отправляется на криптонский корабль, где вновь, как и в первом фильме, слышит голоса обоих отцов. Их наставления сливаются воедино: о том, что он должен стать символом надежды, что люди могут оступаться и бояться, но в конечном итоге им нужен ориентир. Приняв свою судьбу уже не как тяжелое бремя, а как осознанный выбор, Кларк облачается в новый, черный криптонский костюм.

По задумке Снайдера, Супермен надел черный костюм не только как референс к культовому комиксу «Смерть Супермена». Он сделал это потому, что чувствовал необходимость восстановить связь со своими криптонскими корнями и заново внутренне «заслужить» право носить классические сине-красные цвета идеала. Это начало периода глубокого осмысления своей новой жизни и своего места в этом мире. В финальную битву со Степным Волком он вступает уже не как одинокий изгой, а как полноправный защитник Земли, сражаясь плечом к плечу с другими величайшими героями. Но он уже сделал шаги, чтобы стать «Человеком завтрашнего дня».

Здесь стоит сделать небольшое отступление и поговорить о том, что мы по итогу потеряли, и куда глобально должна была прийти эта история. Но сразу оговорюсь: хотя мне искренне нравятся уже вышедшие фильмы Снайдера и то видение, которое он успел реализовать на экране, его черновые планы на сиквелы «Лиги Справедливости» вызывают у меня немалый скептицизм. О чем проговаривал еще в разборе Бэтфлека.

В первую очередь это касается весьма спорных сюжетных решений вокруг ребенка Лоис Лейн, и любовного треугольника между Лоис, Кларком и Брюсом Уэйном. Как и сама концепция Knightmare, и тому факту что по сути герои этой вселенной не спасают свою вселенную, а лишь создают новую ветвь мультивселенной. Но если абстрагироваться от этих странных идей для арки Брюса, у сюжетной линии самого Кларка в неснятых продолжениях была одна предельно четкая и красивая концепция. Она должна была грандиозно закольцевать весь путь героя и привести его ровно к тому, о чем пророчествовал Джор-Эл еще в самом первом фильме.

По задумке Снайдера, прежде чем стать абсолютным идеалом, Супермену предстояло пройти через самую темную главу своей истории - ранее упомянутую арку Knightmare. В неснятой второй части «Лиги Справедливости» Дарксайд вторгается на Землю и, при содействии Лекса Лютера, убивает Лоис Лейн, которая была тем самым «якорем» (как это подчеркивалось в «Бэтмене против Супермена»). Именно она связывала богоподобного пришельца с человечеством, дарила ему веру в добро и смысл бороться за этот мир. Лишившись ее, Кларк ломается психологически и становится уязвим для Уравнения Антижизни, полностью подавляющего свободу воли. Супермен становится тем самым безжалостным тираном, которого так боялся Брюс Уэйн.

Однако благодаря Флэшу, путешествиям во времени (или, как отмечал я, скачкам по мультивселенной) и самопожертвованию Бэтмена (который в исправленном таймлайне ценой собственной жизни бросается под Омега-лучи и спасает Лоис), этого падения удается избежать. И именно в третьей «Лиге Справедливости» должен был случиться тот самый грандиозный катарсис, к которому Снайдер вел персонажа с 2013 года.

Кларк, сохранивший свою семью, свою человечность и веру в добро, окончательно принимает роль духовного лидера Земли и возвращает себе оригинальные красно-синие цвета. В решающей битве за планету против армады Дарксайда он ведет за собой разрозненные и враждующие народы Земли, повторяя Эпоху Героев. И становится тем самым нерушимым Идеалом. И слова Джор-Эла из первого фильма сбываются буквально и во всем своем величии.

Но так или иначе, мы не увидим реализации этих планов, так что хоть концепция чуть лучше чем у Бэтфлека, но оно так и осталось нереализованным.

Что же касается старых идей Дэвида Гойера, то меня всегда смущало присутствие Кары Зор-Эл в раннем лоре «Человека из стали». Тот факт, что она жила за тысячелетия до прибытия Кларка Кента, и та самая пустая капсула на криптонском корабле-разведчике, на которой режиссер намеренно заострил внимание, до сих пор не дают покоя. Возникает стойкое ощущение, что для нее готовили масштабную сюжетную арку в потенциальном сиквеле.

Тем не менее, сама идея с Карой которая 20 тыс. лет гуляла по Земле (Всё таки подразумевалось что это была она в конце комикса), по мне, звучит странно даже на бумаге. Самая большая проблема это конечно то в каком виде она дожила бы до современных событий, учитывая что она фактически старше человеческой цивилизации. Это явно была бы не классическая Супергёрл.

К тому же, эта проблема усугубилась уже во время выхода поздних проектов: если Кара жива, то почему Материнские кубы, которые так боялись Кларка, проигнорировали древнюю криптонку? Вероятнее всего, она либо погибла естественной смертью (да, криптонцы под желтым солнцем - долгожители, но отнюдь не бессмертные... если автор не решит иначе), либо, что куда вероятнее, просто стала нереализованным и забытым концептом, на который по итогу закрыли глаза. Что куда правдоподобнее.

Однако если развить мысль (как это было с идеей о Дэмиене в статье про Бэтфлека), то наличие Кары в той же Эпохе Героев могло бы изящно закрыть сразу несколько сценарных моментов. Если бы Кара Зор-Эл не просто выжила, но и приняла участие в той самой легендарной битве в Эпоху Героев - это идеально объяснило бы тот самый страх Материнских кубов перед Криптонцами, о котором нам упомянули в «Лиге Справедливости». Ведь всегда возникал резонный вопрос: откуда Дарксайд и Материнские кубы вообще знают о них, и уж тем более почему они их так боятся? (Джор-Эл ведь не упоминал столкновения с Апоколипсом во время Экспансии). Но если силы Апоколипса уже столкнулись с Карой, когда та защищала Землю, это расставило бы всё по своим местам (и она сыграла бы свою роль без нужды искусственно вводить ее в современность). Это наглядно показало бы, почему кубы тысячелетиями «сидели тихо», боясь вновь нарваться на представителя Дома Эл (Хотя повторюсь, кубы явно проснулись бы раньше. После ее смерти). Более того, это создает великолепную сценарную рифму, которую любит Снайдер. Кара могла стать той самой центровой фигурой, которая впервые объединила разрозненные силы: людей, амазонок, атлантов и Старых Богов - против общей угрозы. И в этом контексте путь самого Кларка красиво отзеркалил бы путь его предка в настоящем. Но это, конечно, просто мысли вслух как вариант того, как можно было бы реализовать этот забытый концепт.

Супермен в этой итерации - это, по сути, результат сложной и философской работы сразу нескольких авторов, а не одного только Зака Снайдера. Безусловно, режиссер колоссально повлиял на визуальное и тональное видение персонажа, но он отнюдь не был его единоличным творцом. Архитектура этого героя выстраивалась через призму идей Нолана, Гойера, Террио и, конечно же, самого Зака Снайдера. И это надо четко понимать (чего я, к сожалению, не особо понимал, разбирая Бэтфлека, а стоило бы).

Но так или иначе, хоть эти фильмы и заложили отличную основу, а планы на будущее были грандиозными, в глазах критиков и многих зрителей они остаются спорными и по сей день. Люди не видели (и не могли тогда увидеть) тех долгосрочных арок, которые закладывали авторы, и потому фильмы казались излишне мрачными и депрессивными, что многих закономерно отталкивало.

Многие до сих пор не могут принять подобное видение героя, который в массовом сознании всегда оставался абсолютным воплощением света и безгрешным идеалом, а не рефлексирующим «мрачным богом», образ которого постоянно утяжелялся мессианскими отсылками, не говоря уже про буквальные библейские сравнения, которые проводил Лекс Лютер. Зрители оценивали промежуточный этап становления героя так, будто это уже его финальная форма. Они ждали готового идеала здесь и сейчас, а Снайдер хотел показать долгий и мучительный путь к этому идеалу.

Возвращаясь к моей излюбленной концепции трех столпов, можно сразу обозначить, каким перед нами предстал этот Кларк Кент.

Хотя с выхода первого фильма прошло уже 13 лет, зрители до сих пор не прощают режиссеру некоторые решения, называя эту версию максимально «неканоничной» и далекой от комиксов. И, будем честны, во многом это полнейшая чушь.

Самым ярким эпизодом, который еще в те времена подвергся жесточайшей критике, является убийство Зода. Я уже не раз разбирал этот момент в прошлых статьях, называя его проверкой наличия Морального якоря и доказательством истинных ценностей Супермена, из-за последующей реакции героя. Но не грех вспомнить его снова, тем более что у этого эпизода есть и авторская трактовка от самого Зака Снайдера (и где же эта информация была, когда я писал свои предыдущие лонги😓).

По задумке Снайдера и Дэвида Гойера, это решение должно было выковать то самое моральное кредо героя, объяснив, почему в будущем Супермен будет испытывать такое абсолютное отвращение к убийству. Чтобы сформировать это нерушимое правило, Кларк должен был лично пройти через тяжелейшую психологическую травму - своими руками отнять жизнь у единственного оставшегося представителя своей расы. Этот сценарный поворот, к слову, авторам пришлось с боем защищать перед Кристофером Ноланом. Который изначально был категорически против такого хода, считая его прямым предательством основополагающего канона Супермена, который никогда не убивает. Но, оценив всю глубину их концепта и то, как именно это событие сломает и заново соберет героя, он в итоге согласился с этим решением со словами: «Ок, ты меня убедил. Я покупаюсь»

В финале «Человека из стали», когда Кларк сворачивает шею Зоду ради спасения невинной семьи, это ни в коем случае не преподносится как героический триумф. Это вынужденный шаг, и реакция Кларка на свое решение - истошный, полный боли и отчаяния крик. Который наглядно показывает, насколько этот поступок разрушителен для его самоидентичности. Он переступил свой абсолютный предел, и это оставило на нем глубокий шрам.

При этом само решение не выглядит надуманным. Потеряв Криптон и возможность его восстановить, Зод лишился смысла своего существования. Он стал Стихией, с которой невозможно договориться. Его нельзя сдержать (Фантомного проектора больше нет), и всего за несколько часов он способен выжечь всю планету. Остановить его при этом может только Супермен. Это та самая безвыходная ситуация (классическая «Проблема вагонетки»), которая толкнула героя к краю пропасти, но, взглянув в бездну, он ощутил лишь неподдельный ужас.

Еще одна претензия, которую часто выдвигают противники этой итерации, заключается в том, что Супермен Генри Кавилла якобы никого особо и не спасает, а лишь пафосно позирует на фоне взрывов или с грустным лицом стоит посреди пылающего Капитолия. Ну и... да, таких сцен полно, но, во-первых, это кинематографическая условность для красивого кадра. А во-вторых, что вообще значит «он никого не спасает»?

Нам с самого начала не раз показывали и рассказывали о том, что Кларк морально не мог оставаться в стороне в ситуациях, где людям требовалась помощь. Та же мать хулигана из школьного автобуса проронила фразу: «Уже не в первый раз Кларк делает нечто подобное». Сам фильм, после пролога на Криптоне, фактически начинается с того, как Кларк спасает рабочих на горящей нефтяной вышке. Нам показывают, как он вопреки воле отца вытаскивает из воды ребят в школьном автобусе. Незадолго до смерти Джонатана он рвется помогать людям, из-за чего они с отцом жестко спорят.

Во время поисков Супермена Лоис Лейн колесила по стране и находила множество свидетельств о таинственном человеке, который появлялся, спасал людей или творил «чудо», а после бесследно исчезал. Не говоря уже про экспозицию в «Бэтмене против Супермена», где герой спасает астронавтов Роскосмоса, выносит девочку из горящего здания в Мексике, спасает людей от наводнения и тащит корабль сквозь льды.

Но критики, конечно же, в первую очередь вспоминают битву в Метрополисе. Где Супермен и Зод рушили здания, швырялись автомобилями и где под завалами гибли люди. И да, там действительно массово гибли люди - Снайдер это даже специально подчеркнул, показав масштаб катастрофы и ужас который могут принести Криптонцы, что сыграло во втором фильме. А компании Watson Technical Consulting и Buzzfeed в качестве своеобразной «шутки» даже подсчитали, что в результате этой битвы могло погибнуть более 129 тысяч человек, и около миллиона получили бы ранения.

Но, простите меня... а что он должен был делать? Я понимаю, что Супермен ассоциируется у массового зрителя с «великим спасителем», который может выйти из любой ситуации без потерь и спасти всех и вся. Но как противники этой версии представляют себе ту конкретную ситуацию? Он должен был на минутку оставить генерала Зода и полететь спасать котенка на другом конце города? Или он должен одной рукой аккуратно эвакуировать каждого человека в Метрополисе, а другой отбиваться от генетически выведенного криптонского воина (При том что для самого Кларка, это второй бой с равным себе уровнем силы), который вообще-то может в любой момент улететь на другой конец планеты и устроить тотальное уничтожение уже там? Думаю, это риторические вопросы. Сама ситуация поставлена таким образом (Как моя любимая «вагонетка»), что ты либо спасаешь мир жертвуя тысячами, или спасаешь тысячи, обрекая миллионы. Это бой на выживание планеты, а не рядовое ограбление банка. И сами жертвы не были забыты, сам сиквел во многом был о реакции на то событие, причем даже с перспективы обычного человека (через Брюса Уэйна).

К слову, можно вспомнить сцену в Смолвиле: там Кларк пытался прикрывать солдат США от прислужников Зода и спасал людей из падающего вертолета - когда мог. Именно что когда мог.

Ну и, конечно же, тот самый взрыв в Капитолии, который также вспоминают, говоря о «провале» Супермена, хотя в самом фильме прямо проговаривалось, что бомбу спрятали за свинцом. И сам Супермен искренне рефлексировал и занимался болезненным самобичеванием из-за своей неспособности распознать угрозу и предотвратить трагедию.

Здесь стоит уточнить одну важную деталь, которая, к сожалению, была скрыта, но попала в режиссерскую версию картины. Там есть короткая, но важная сцена, где Супермен вытаскивает раненых людей после взрыва. Она ясно показывает, что Кларк не сбежал с места происшествия, а помогал медикам и спасателям, пока в итоге не улетел, раздавленный чувством вины. Вопрос лишь в том, почему студия (и Снайдер) удалила этот момент из театральной версии, позволив зрителям думать, что герой просто равнодушно стоял в огне. Я понимаю что проблема в хронометраже (Меньший хронометраж=Больше сеансов), но всё равно, решение выглядит максимально спорным.

Ну и, пожалуй, самая необычная и одновременно для меня самая абсурдная претензия к фильмам Зака Снайдера заключается в том, что они якобы сняты не по комиксам, или что персонажи в них далеки от каноничного идеала. Отчасти, признаю, я и сам из числа таких критиков. Но с одной большой оговоркой: мне важно, чтобы персонаж следовал своему «ядру идеи», если проект направлен на популяризацию франшизы или является флагманским произведением, отражающим дух первоисточника. Если он представлен в духе Elseworlds, я не вижу причин его ругать, ведь это экспериментальная трактовка.

Но актуальны ли эти претензии к киновселенной Зака Снайдера? Который является - флагманским проектом. Если мы опустим тот банальный факт, что эти герои буквально взяты из комиксов, то... и да, и нет. Конечно же, да, когда речь заходит о Супермене, многие, особенно зарубежные зрители, держат в голове образ Кристофера Рива, которого до сих пор считают недосягаемым эталоном. Но проблема тут немного в ином.

Как я подчеркивал в начале статьи и в своем разборе Бэтфлека, своей главной целью при создании фильмов авторы ставили именно деконструкцию знаменитых героев, чтобы освежить их для нового поколения зрителей, рассматривая из с позиции «мира за окном». Именно поэтому, например, Бэтмен предстал жестоким линчевателем, который уже готов переступить черту и пойти на убийство. А вместо безоблачно-яркого символа надежды Супермен Кавилла предстал рефлексирующим и отчасти депрессивным героем. И да, решение спорное, это безоговорочно.

Но значит ли это, что они сделаны «не по комиксам»? Тоже очень спорно. Как я уже говорил, за основу для Бэтфлека Снайдер (и, получается, Террио) взяли культовый комикс Фрэнка Миллера «Возвращение Темного рыцаря» про старого Брюса, вайб которого отчетливо ощущается.

В основе Супермена Генри Кавилла, особенно в «Человеке из стали», также явно прослеживается сразу несколько референсов из знаменитых графических романов: колоссальное влияние явно оказали «The Man of Steel» Джона Бирна и «Superman: Birthright» Марка Уэйда (спасибо одному из зрителей за эту подсказку). Образ Кларка-кочевника отчасти напоминает «Superman: Earth-One». Сам Генри Кавилл называл несколько комиксов, которые помогли ему создать свой образ, среди которых был «Red Son» («Красный сын»), что особенно символично, учитывая, как глубоко фильм исследует вопрос «свободы выбора».

Да даже монолог Джор-Эла про идеал как будто напрямую вдохновлен словами Джор-Эла из «All-Star Superman» за авторством Гранта Моррисона. Так что... чего именно критики не могут найти здесь от «комиксного Супермена», я искренне не понимаю. Да, это не дословные пересказы, и они скорее представлены как референсы, а получившийся результат вышел отличным от оригинала, но база однозначно комиксная. И по духу близкая для того времени.

К тому же в сцене, где юный Кларк страдает от собственных суперсил, я не могу не провести параллель, которую уже упоминал в одной из своих предыдущих работ. Эта сцена отчетливо напоминает начало шестого тома онгоинга «Супергёрл» в рамках инициативы The New 52. Там Кара Зор-Эл, только что прибыв на Землю, переживает абсолютно такую же сенсорную атаку, и это показано с такой же пугающей перспективы, как и в фильме.

И, кстати, о самом The New 52. Многие ругают костюм Супермена Кавилла, который якобы является «неканоничным», ведь у него нет классических красных трусов, и вообще он сделан не Мартой Кент на швейной машинке, а найден на криптонском корабле. Но давайте просто вспомним: когда вышел фильм? В 2013 году.

А ничего, что именно в этот период в комиксах вовсю шла инициатива New 52, где и у Супермена, и у Супергёрл костюмы были как раз криптонского происхождения, и у Кларка они были лишены тех самых красных шорт? Почему люди забывают, что фильм просто опирался на актуальный для того времени канон комиксов, решительно непонятно. К слову, даже у телевизионного Супермена в исполнении Тайлера Хэклина костюм также обходился без этого элемента. Это просто канон того времени, который вернули лишь в эпоху Rebirth, но в киновселенной этот образ уже прижился. Плюс, опять же, он логично обоснован лорно.

Плюс многие поднятые в фильме темы вроде «одиночества» (или бремени «последнего в своем роде») и «триумфа иммигранта» - это не режиссерская отсебятина, а самый настоящий, глубоко укоренившийся комиксный канон. Ведь именно таким героя изначально и задумывали его создатели, Джерри Сигел и Джо Шустер (которые сами были детьми еврейских иммигрантов), пытаясь показать историю героя, как триумф адаптации чужака в новом для него мире. Тема которую отчасти, затронули в новой интерпретации.

Если Зак Снайдер и Дэвид Гойер ставили своей целью деконструкцию мифа, помещая бога в наш циничный мир, то Джеймс Ганн пообещал зрителям абсолютную реконструкцию. Своей задачей он поставил вернуть Супермену тот самый классический, светлый и почти сказочный статус-кво. Возвращение красных трусов, яркая цветовая палитра, собака Крипто и упор на комиксы вроде «Superman for All Seasons» и ранее упомянутого «All-Star Superman» - всё это рекламная кампания продавала как «возвращение к истинным корням». И визуально, а также тонально фильм действительно ближе по духу к образу Кристофера Рива.

Если за создание образа героя в старой киновселенной отвечала команда, подарившая нам «Темного рыцаря», а воплотил его режиссер, подаривший нам «Хранителей», то за создание новой итерации отвечал непосредственно сам Джеймс Ганн, занявший кресло со-руководителя DC Studios. И Ганн пришел в проект с совершенно иным творческим багажом. Сделав себе имя на «Стражах Галактики», «Отряде самоубийц: Миссия навылет» и «Миротворце», он зарекомендовал себя как мастер работы с ансамблевыми историями, странными персонажами и тропом «найденной семьи». Его режиссерский почерк всегда строился на любви к самым эксцентричным уголкам комиксного лора, сдобренной щедрой порцией иронии и черного юмора, но опирающейся на крепкое эмоциональное ядро.

Именно этот бэкграунд сформировал главную особенность нового фильма - его мироустройство. В отличие от «Человека из стали», где появление Кларка стало беспрецедентным событием, навсегда изменившим ход человеческой истории (классический сюжет «первого контакта»), Супермен Коренсвета существует в совершенно иной парадигме. Он живет во вселенной, где металюди и костюмированные герои уже давно стали частью обыденности.

Кроме того, Ганн ставил перед собой еще одну важную задачу — приземлить персонажа. Сделать его тем самым «своим парнем», простым человеком из Канзаса, рядом с которым возникает стойкое ощущение, что на него всегда можно положиться. И одним из главных инструментов такого «заземления» стал осознанный нерф способностей героя. О чем писал в одной из прошлых статей.

Отчасти в этом был смысл - в фильмах Снайдера мы видели героя с поистине божественным потенциалом: он тащил за собой огромные корабли сквозь льды, переживал ядерный взрыв в космосе и стойко держался против Думсдея. Его неуязвимость была почти абсолютной, а слабости сводились к криптониту или магии. И такой уровень сил идеален для эпического мифотворчества, но он создает серьезную сценарную проблему: как заставить зрителя искренне переживать за персонажа в бытовых или стандартных экшен-сценах? Для Ганна, который выстраивает более «гуманистическую» историю, было критически важно вернуть физические ставки. Ослабленный Супермен не теряет своего статуса защитника Земли, но он перестает быть недосягаемым богом, парящим над всеми остальными. Ему приходится преодолевать сопротивление, получать видимый урон, уставать и, что самое главное, чаще полагаться на смекалку или помощь других героев. Этот подход идеально работает на ту самую концепцию «парня по соседству». Когда зритель видит, что спасение людей дается Кларку не по щелчку пальцев, сопереживание многократно возрастает. Герой Ганна должен был вызывать у зрителя не благоговейный трепет, а эмпатию.

Прежде чем препарировать нового героя, стоит чуть подробнее остановиться на декорациях, в которые Джеймс Ганн его поместил, и на том, как выстроен его личный таймлайн.

Если концепция Гойера была основана на интеграции пришельца в нашу, реальную действительность (с реальной географией, военной машиной США и настоящими новостными каналами), то Ганн с самого начала обозначил, что его DCU - это полностью альтернативная реальность. Как отмечал сам режиссер, в этом мире попросту нет Нью-Йорка, Чикаго или других привычных нам мегаполисов (что странно, учитывая, что в комиксах они часто фигурируют и в них есть свои «закрепленные» герои). География планеты выстроена вокруг классических комиксных локаций: Метрополиса, Готэма, Стар-сити и прочих. То есть здесь мы смотрим не на «мир за окном», в который вдруг рухнул бог, а на самобытную, цветастую вселенную, живущую по своим законам, где наличие людей со сверхспособностями - историческая норма.

Под стать миру изменился и подход к бэкграунду самого героя. Ганн намеренно отказался от классической истории становления (что отчасти верное решение). Мы не видим долгих скитаний Кларка, не наблюдаем за тем, как он впервые обнаруживает свои силы или как Ма Кент шьет ему костюм. Вместо этого нам предлагают уже сформировавшийся таймлайн.

Первый и Третий год активности Супермена - это своеобразная слепая зона, оставшаяся за кадром. Мы лишь знаем, что он начал действовать в этот период и заявил о себе миру. На второй год своей геройской карьеры Кларк сталкивается с прибытием Супергёрл (Кары Зор-Эл), что кардинально меняет его статус: он практически сразу перестает быть «последним криптонцем» и обретает семью (в комиксах до этого события обычно проходит от 5 до 10 лет). И лишь на четвертый год мы застаем героя в рамках основного сюжета. Это уже сформировавшийся, уверенный в себе Человек из Стали, который работает в «Дейли Плэнет», строит отношения с Лоис Лейн, спасает кошек с деревьев и является частью большого сообщества героев.

Такой сценарный подход позволил Ганну миновать фазу инициации и сразу показать зрителям готового супергероя, действующего в привычном для комиксов статусе-кво. И по сути с этого и начинается фильм.

Магистральными темами в новом фильме о Супермене являются сразу два разношерстных конфликта. Первый - это классическая для героя тема Иммигранта, но под другим углом и с совершенно иным исходом. А второй, на тему вмешательства металюдей в геополитику. И мы пойдем по порядку.

В этом фильме Кларк действительно предстает глубоко эмпатичным человеком, который душой болеет не только за жителей Метрополиса, но и за людей из стран «третьего мира». В комиксах герой часто избегал подобных глобальных вмешательств - во-первых, из-за жанровых условностей, а во-вторых, из-за нежелания провоцировать международные скандалы. Однако здесь его альтруизм переходит границы национальных интересов США.

Из-за его действий в Джарнханпуре и остановленного им вторжения Боравии (обе страны вымышленные) Кларк оказывается в эпицентре политического кризиса. Спасая невинных людей вопреки международным договоренностям, он нарушает суверенитет государств (та же Боравия, к слову, считается «союзником» США) и ставит под удар привычный баланс сил. Для правительства Супермен превращается в неуправляемую геополитическую единицу, которая единолично решает, кто прав, а кто виноват. Однако власти не спешат вступать в открытый конфликт с пришельцем. Причина проста: на данный момент они не видят в его действиях никакого «злого умысла», даже несмотря на то, что Кларк уже невольно спровоцировал инцидент с местным защитником - «Героем Боравии» (Замаскированным Ультраменом). С конфликта с которым, фильм и стартует. И который по итогу, перетекло в его «первое поражения», как Супермена спустя три года его открытой деятельности.

Именно это шаткое политическое перемирие решает разрушить Лекс Лютер. Осознавая, что правительству нужен веский повод для устранения неуязвимого пришельца, Лютер проникает в Крепость Одиночества и с помощью Инженера вытаскивает на свет тот самый «злой умысел». И здесь возникает колоссальный парадокс новой киновселенной, который я отчасти уже разбирал.

Речь, конечно же, о самом спорном повороте всей новой киновселенной, а именно о том, что сделали с предысторией Криптона, и конкретно - с Джор-Элом и Ларой Лор-Ван.

При этом что в самом фильме, что сам Джеймс Ганн не раз подтверждали, что запись подлинная, и никакого обмана со стороны Лекса Лютера тут нет.

Осознав чудовищную правду о своих родителях и причинах, по которым они отправили его на Землю, Кларк уходит в глубокую депрессию из-за того, что он должен был быть «монстром», отправленным на Землю для порабощения людей, а не их защиты. Этот экзистенциальный кризис бьет по герою. Кларк начинает бояться собственной природы. В итоге это приводит его к добровольному решению сдаться властям (отчасти это также объясняется тем, что он хотел найти Крипто), которые немедленно передают его Лютеру - единственному, у кого есть ресурсы для его сдерживания. Герой капитулирует не физически, а морально: если его генетическое предназначение - быть тираном, то, возможно, Лекс и правительство правы, изолируя его от общества.

В конечном итоге Кларк освобождается из тюрьмы Лекса при помощи Метаморфо, а затем и Мистера Террифика, после чего возвращается на ферму Кентов, чтобы восстановиться физически и ментально. И именно здесь, в разговоре с приемным отцом, происходит подобие катарсиса.

Если биологический отец навязывал ему жесткий, тоталитарный детерминизм, то земной отец предлагает нечто совершенно иное - свободу выбора. Эта парадоксальная, ироничная, но невероятно глубокая мысль Джонатана помогает сыну принять решение, о своем наследии, которое досталось ему от Джор-Эла. Он дает ему право на ошибку, право быть уязвимым - право быть человеком. Кларк приходит к фундаментальному выводу, который полностью освобождает его от наследия Криптона: он совершает подвиги не потому, что так предначертано, и не ради искупления чужих грехов. Он делает хорошие дела просто потому, что сам считает это правильным.

В итоге он возвращается в Метрополис, дабы остановить Лютера, который, чтобы выманить криптонца, открывает быстрорастущий разлом в свое карманное измерение с черной дырой, грозящей уничтожить как сам город, так и всю планету. Параллельно с этим Боравия начинает повторное вторжение в Джарнханпур, надеясь, что Лекс отвлечет или и вовсе остановит Супермена. Кларк сталкивается с Инженером и Ультраменом, а после победы над ними отправляется к Лексу. Между ними происходит короткий, но кульминационный разговор, в ходе которого Супермен высказывает антагонисту всё, что у него на душе.

Когда связь Лютера с Боравией вскрывается благодаря расследованию Лоис, гениального злодея отправляют в тюрьму Белль-Рив, а Супермена вновь признают мировым героем.

В последней сцене фильма мы видим, как Кларк убирает послание Джор-Эла и Лары, и заменяет его на записи со своими земными родителями. Этот тихий, но невероятно сильный символический жест ставит окончательную точку в вопросе его самоидентификации. Он больше не потерянный потомок колонизаторов. Он - землянин.

Ну а теперь мы переходим к моменту, когда, боюсь, вся моя объективность сойдет на нет, потому что далее мы поговорим о том, каким же предстал новый Супермен. И если его можно описать одним словом, то это будет мое излюбленное - спорный.

Супермен Коренсвета не то чтобы однозначно плохой, но и тем самым идеалом, который был нам нужен, я его точно не назову. И проблема не в том, что он слабее Супермена Генри Кавилла, или что сам Дэвид Коренсвет выглядит хуже. Отнюдь. Как я уже подчеркивал в своей статье, где мы разбирали уровень его сил - это далеко не самая большая проблема. Более того, если бы сам режиссер намеренно не делал такого сильного акцента на уязвимости героя и не выстраивал сцены фильма определенным образом, я уверен, этого мало кто заметил.

Если говорить про то что из себя представляет Супермен на данный момент, то можно выделить следующую картину.

И именно здесь, глядя на этот психологический портрет, становится понятно, почему новый Супермен вызывает такое отторжение у части фанатов. Ганн настолько увлекся деконструкцией «божественного» статуса, что попросту сломал персонажу монументальный хребет. Это никакое не возвращение к классике, как нам обещали маркетологи. Это самая невротичная и уязвимая версия Человека из Стали за всю историю кино.

Кларк Коренсвета - это откровенно задерганный и сомневающийся парень. Мы видим героя, который регулярно терпит сюжетные и физические поражения, постоянно отхватывает от врагов и прячет свои реальные травмы за улыбкой и цепляется за любовь толпы. Он не способен справляться со стрессом хладнокровно, а его наивный альтруизм раз за разом разбивается о циничную геополитику, заставляя его срываться на окружающих.

Да, кого-то такая приземленность подкупит. Этот Супермен-миллениал, пытающийся вывезти проблемы всего мира, кажется по-человечески живым. Но давайте будем честны: в попытках убежать от снайдеровского «мрачного бога» Ганн выплеснул вместе с водой Кал-Эла. Он лишил героя той непоколебимой, вдохновляющей ауры, на которой исторически строится весь миф...и к слову о самом мифе.

Для меня самой большой проблемой стал разрыв между рекламными обещаниями и тем, что мы получили в итоге. Джеймс Ганн обещал вернуть зрителям каноничного Человека из Стали, но вместо этого фактически создал свою собственную, куда более радикальную деконструкцию лора, сломав один из важнейших столпов мифологии Супермена, который оставался нерушимым и для Ричарда Доннера, и для Зака Снайдера (и Нолана с Гойером). Речь, конечно же, о Джор-Эле и отношении Кларка к Криптону.

Подробно я, конечно же, этот момент уже разбирал. Но упомянуть его еще раз стоит, ведь Ганн буквально уничтожил саму концептуальную идею Кларка. Супермен, как мы и сказали ранее - это история про «Торжество Иммигранта», про то, как, будучи чужаком, стать своим в другой среде. И да, Ганн поднимает этот вопрос, но по-своему. Вместо «торжества синтеза» мы видим заезженный троп «Генетика против Воспитания». Чтобы Кларк стал «своим», он должен полностью отречься от части своей идентичности: в данном случае от «варварского» криптонского наследия ради «цивилизованного» американского.

Я деликатно умолчу о том, что это буквальное повторение сюжета вторых «Стражей Галактики» и пути Питера Квилла, или заимствование идей у мультфильма «Лига справедливости: Боги и монстры» (Кстати напомните, как там он назвал свою первую главу?). Или что по сути Джор-Эл стал походить на Омни-мэна, а Кларк Кент превратился в Марка Грейсона. Отмечу лишь одну банальную вещь: в отказе от приказа «поработить мир и завести гарем» нет абсолютно ничего героического. Это просто базовый здравый смысл любого нормального человека. Отказаться от такого «наследия» слишком легко, это не требует внутренних моральных терзаний и долгой рефлексии. Но проблема кроется еще глубже.

В комиксах идентичность Супермена - это разрешение диалектического противоречия между могущественным божеством (Криптон) и уязвимым человеком (Земля/Канзас). Кал-Эл олицетворяет силу и рациональность, унаследованные от биологического отца. А Кларк Кент - сострадание и идеализм, привитые приемными родителями. И только их гармоничный синтез рождает истинную идентичность Супермена. Делая же Джор-Эла сторонником жесткой евгеники и колонизатором, Ганн на корню разрушает эту диалектику.

Снайдер тоже не показал идеальный синтез сразу (по его задумке, герой приходил к нему лишь к финалу глобальной арки), но он хотя бы оставил почву для роста. В «Человеке из стали» был показан сложный конфликт: Криптон тоже не был идеальным и во многом воплощал те же тоталитарные идеи, что и послание Джор-Эла у Ганна. Разница в том, что у Снайдера биологические родители Кларка были диссидентами. Весь конфликт Джор-Эла с генералом Зодом строился на вопросе о том, что важнее - свобода выбора и будущее народа или слепое служение «чистому наследию».

Сам режиссер защищал свое решение тем, что на планете жили разные люди, но тут мы упираемся в каноничный лор. И да, я вас, возможно, удивлю, но даже в комиксах Криптон - далеко не идеальное государство, что прекрасно показал тот же Джефф Джонс в арке «Новый Криптон». За то, чтобы стать цивилизацией выдающихся философов и ученых, криптонцы расплачивались жесткой системой каст и гильдий во главе которой стоял бюрократичный совет. Однако вся суть классического Джор-Эла строилась именно на том, что он и его брат Зор-Эл были редкими исключениями из этого холодного правила. И похоже человек что должен был «вернуть» нам на экраны истинную DC, почему то забыл основополагающие основы лора.

И да, если Кларк в итоге отрекся от своих биологических родителей и своего криптонского наследия... почему он не поменял костюм? Я просто напомню, что знаменитый герб, который носит герой - это родовой символ Дома Эл. В контексте лора нового фильма этот знак является прямым олицетворением того самого тоталитарного наследия, от которого Кларк так старательно открещивается. Ответ конечно же, очевиден - это маркетинг, вековая узнаваемость бренда и продажа игрушек. Студия никогда не позволит убрать классическую «S» с груди Супермена. Но внутри вселенной фильма, по всем законам сценарной логики и выстроенной морали, это выглядит абсурдно. Если Кларк ставит окончательную точку в своей самоидентификации и признает себя исключительно землянином, он должен был отказаться от этого герба точно так же, как отказался от голографической записи в Крепости Одиночества. Оставляя на груди символ колонизаторов-евгеников, герой визуально обесценивает весь свой внутренний конфликт.

Кроме того, сцена, где Кларк не сдерживается и эмоционально срывается в квартире Лоис во время их «интервью», вскрывает один очень важный и откровенно пугающий момент, связанный с его суперсилами.

Да, Ганн намеренно ослабил героя: теперь он не может за секунду улететь в космос и с видимым трудом удерживает тушу кайдзю или рушащееся здание. Но проблема в том, что по сравнению с обычным человеком он всё равно остается невероятно могущественным существом. Для той же Лоис этот конфликт мог легко выйти боком, если бы Кларк в порыве гнева и столь ярких эмоций потерял контроль и, например, случайно выпустил тепловое зрение или просто неудачно взмахнул рукой в тесном помещении.

Подобная эмоциональная несдержанность вполне допустима для обычного человека, пусть и порицаема обществом. Но когда речь идет о Супермене, такое нестабильное поведение превращается из бытовой психологической уязвимости в реальную физическую угрозу для жизней окружающих.

У того же Снайдера есть подобный эпизод - та самая сцена в кладовок. Но там то это еще ребенок, которого Марта и Джон только учатся контролировать свои силы, и сами не до конца осознают насколько он силен. И показывал это как уязвимость, как побочный эффект божественной мощи, которую герой вынужден сдерживать. А здесь то у нас уже взрослый мужчина с трехлетнем стажем работы, что ведет себя неадекватно, но показывают это как бытовую норму, как часть его «человечности».

В этом плане очень показателен контраст с Суперменом Генри Кавилла. В старой киновселенной на этой вынужденной сдержанности делался колоссальный акцент. Снайдер наглядно показывал, что Кларк постоянно держит свои эмоции в железной узде, так как прекрасно осознает собственную смертоносность. При этом он не безэмоциональный, он хочет ответить своим обидчиком (Школьные хулиганы, Дальнобойщик). Он до скрипа сжимает металлический забор или стискивает зубы и молча уходит. Да, в итоге он может сорваться и уничтожить грузовик хама - но он вымещает эту накопившуюся ярость исключительно на неодушевленном предмете (потому что эмоции всё равно в нем кипят).

Он понимает, что малейшая потеря контроля по отношению к живому существу обернется непоправимой трагедией. В комиксах и в мультфильмах у этого даже есть собственный термин который озвучивает Супермен - «мир из картона». Он вынужден постоянно контролировать свою богоподобную мощь.

Но, пожалуй, больше всего у меня вызывает недоумение даже не решение режиссера, а реакция комьюнити, которое после выхода нового фильма с упоением начало поливать старую итерацию помоями, в упор не замечая очевидных сходств обоих сюжетов.

Многие хвалят Супермена Коренсвета за то, что он и белку спасет посреди боя с кайдзю, и прикроет людей от огромной струи пламени своим телом, и вообще - «он человечнее» Кавилла, который, как мы говорили ранее, не остановил летящий бензовоз или скорбно смотрел на горящий Капитолий. Но у меня вопрос. Вы ругаете Кавилла за то, что он не спасает людей во время битвы с Зодом, но вас не смущает тот факт, что во время битвы с Инженером и Ультраменом Супермен Коренсвета... тоже никого не спасает?

Через Метрополис расползается огромная трещина, уходящая в черную дыру, но он почему-то занят «эпичной» битвой с Ультраменом, а потом позирует во время светового шоу, сбивая «Рапторов» Лютора. При этом он не вытаскивает каждого жителя Метрополиса, оказавшегося на пути разлома, и не прочесывает рушащиеся здания - хотя очевидно, что мегаполис-миллионник невозможно эвакуировать за десяток минут, на это нужны часы. А после того, как он отправляет своего клона в черную дыру (что, к слову, многие тоже отметили как крайне нехарактерный для Супермена поступок. Но тут опустим), он вполне позволяет себе прилечь отдохнуть и вправить кости.

Причем я не ругаю за это Ганна: перед нами очевидная кинематографическая условность, без которой блокбастеры просто не работают. Но не замечать эти моменты со стороны зрителей я тоже не могу. Особенно когда они с упоением вспоминают неудобные случаи из старых фильмов, но старательно забывают те, где герой себя проявил.

Единственные сценарные условности, которые мне действительно пришлись не по душе и которые выглядят объективно натянутыми - это столпившиеся прямо под ногами кайдзю зеваки, наблюдающие за «битвой», и, напротив, почему-то магическим образом исчезнувшие из города люди во время появления черной дыры (как я и сказал, это невозможно так быстро). Эксперты, которые каким-то чудом меньше чем за сутки удостоверились в подлинности инопланетной записи. «Рапторы» которые даже в своих костюмах должны были разбиться в лепешку, а не лежать и стонать. И, конечно же, тот факт, что общественное мнение о Супермене резко изменилось после ареста Лютора. Хотя, казалось бы, как это событие вообще связано с содержанием голограммы, из-за которой люди и возненавидели пришельца?

Да, запись предоставил Лютор, но ведь ее подлинность подтвердили десятки независимых специалистов. Каким образом связь Лютора с Боравией может снять претензии людей к радикальному содержанию криптонского послания?

В конечном итоге, как бы я ни ругал новый фильм, стоит признать: он действительно пытался выстроить новую вселенную с нуля, оглядываясь на современные тренды и пытаясь говорить со зрителем на языке актуальных геополитических проблем. И чтобы быть до конца честным, мы должны признать одну простую вещь - идеального Супермена в кино не существует.

И да, название статьи во многом кликбейт, ибо правильного ответа на вынесенный в него вопрос просто нет. Кроме, разве что, одного: лучший Супермен бывает только в комиксах. (upd: в плане того что комиксы - задают ориентир и идеал, как первоисточник)

Оба режиссерских подхода так или иначе шли совершенно разными путями. Снайдер и команда создателей «Темного рыцаря» ставили перед собой задачу освежить миф с помощью языка мрачности и приземленного реализма. Ганн же собрал своеобразный винегрет: он пытается опираться на свои излюбленные тропы, наивную атмосферу Серебряного века и современные тренды на деконструкцию героев в стиле «Пацанов». Кроме того, хоть многие и называют своим идеалом - Супермена Кристофера Рива, но даже он, во многом продукт Серебряного века комиксов, с их Дядями Семами что получают силу от Патриотизма, и Противоакульими спреями. Каждый является продуктом своего времени и потребностей общества.

И давайте будем объективны: даже у старой киновселенной, которую многие сейчас вспоминают с теплотой, хватало своих логических дыр и эстетических противоречий. Возьмем, к примеру, «Человека из стали». Джонатан Кент, как бы я его ни описывал и ни оправдывал в этой статье, реализован очень неоднозначно. А та самая сцена с торнадо, хоть и имела колоссальный вес для формирования героя, была поставлена откровенно нелепо. Как и пресловутая сцена с «Мартой» из «Бэтмен против Супермена», концептуальную глубину которой я защищал, но при этом был вынужден признавать ее откровенно слабую реализацию. Или слишком быстрое закрытие темы «Одиночества», и тот факт что идея «Триумфа иммигранта» также была не докручена (не смотря на далеко идущие планы, это всё равно косяк). Или сама идея «Свободы выбора» при том, что Джор-Эл практически в лоб выдает Кларку миссию - стать идеалом (хотя, думаю, тут он скорее просто «подкинул идею», оставив финальное решение за сыном). Или то что у Кентов больно доброжелательные соседи, что неоднократно были свидетелями «чуда» со стороны Кларка, но никому не сообщили об этом и к семье Кентов никто не приходил (из правительства) проверить слухи о странном мальчике. Сцена в ванной. Не говоря уже про плохие режиссерские решения и плохо поставленные сцены, которое объективно существуют. Банально, тот самый отстраненный взгляд, что должен был демонстрировать его сдержанность (страх убить кого-то в порывах эмоций), но вызвал скорее чувство «взгляда свысока» и «равнодушие бога»

У каждого поколения свой Человек из Стали, и каждый режиссер привносит в этот миф собственные травмы, идеалы и компромиссы. Плюс, хоть я и не люблю новую киновселенную Джеймса Ганна, стоит признать: этот Супермен еще легко может измениться уже в сиквеле.

Да, спорные сюжетные решения и разрушенный лор Криптона вряд ли откатят назад. Но самого героя еще вполне могут развить - усилить, сделать более зрелым и подарить ему ту самую уверенность. Равно как могут и, наоборот, возвести в абсолют все те уязвимости и слабости, что мы увидели в первом фильме. Каким путем пойдет этот Человек из Стали, покажет только сиквел «Человек завтрашнего дня», который запланирован на следующий год и, возможно, станет последним шансом для Ганна доказать свою состоятельность не только перед зрителями, но и перед инвесторами - особенно на фоне провала «Супергёрл». Верю ли я в эти изменения? Не особо. Но с кем черт не шутит.

Ну и же чисто от себя, задам чуть менее серьезный и, скорее, шуточный вопрос - о наличие костюма для Супермена на корабле Кары.

Проблема в том, что криптонский корабль-разведчик пролежал во льдах 18-20 тысяч лет. Его капитаном была Кара Зор-Эл - единственная представительница Дома Эл на борту... и почему-то на ее корабле обнаруживается мужской вариант костюма. Да, согласно комиксу-приквелу, у нее в команде были и мужчины (например, Дев-Эм, который и устроил саботаж), но они не принадлежали к Дому Эл. Тогда откуда там взялся мужской костюм с гербом Надежды?

Понятное дело, что самый банальный вариант - это кинематографическая условность. Чуть менее вероятный, но вполне логичный обоснуй заключается в том, что корабль, будучи высокотехнологичным аванпостом с Залом Зарождения и продвинутой инженерией, мог создавать униформу для новых поколений криптонцев. И когда Кларк вставляет командный ключ, Джор-Эла, вероятно, просто запускает фабрикатор для одежды и брони и генерирует костюм для сына, используя ресурсы корабля.

Но это, конечно, зрителям приходится додумывать самим. Впрочем, ладно, это уже дотошность к лору, который знает от силы полтора гика.

Но есть и куда более весомый вопрос - почему костюм такой цветастый? Снайдер и Гойер прописали Криптон как жесткое и увядающее общество. Визуально это подчеркивается тем, что вся планета выглядит как смесь гигеровского биопанка и стимпанка - всё серое, коричневое, черное, холодное и металлическое. Даже костюм самого Джор-Эла под броней - это темная ткань, не говоря уже о генерале Зоде и его подчиненных, которые носят глухой черный цвет.

Так почему же броня, которую Кларк находит на древнем криптонском корабле, ярко-синяя, да еще и с красным плащом? Учитывая, что в обществе Криптона, лишенном индивидуальности, такой дизайн выглядит откровенно нелепо, и сомнительно что Джор-Эл решил так выпендрится. И нет, в официальном комиксе-приквеле четко видно, что даже 20 тысяч лет назад все носили исключительно серые костюмы.

В конечном итоге, я был рад пройтись по обеим версиям героев, выделив сильные и слабые стороны каждого из них. Да, в большей степени я скорее защищал Кавилла и ругал Коренсвета, но я повторю свою мысль еще раз - никто не идеален, и у обоих есть как серьезные логические и художественные проблемы, так и неоспоримые достоинства. Как, собственно, и у самих режиссеров, чьи плюсы и минусы я тоже когда-то выделял. Снайдер - отличный визионер, которому порой противопоказано снимать двухчасовое кино (ему бы развернуться в формате сериалов), как и Ганн - мастер работы с забытыми героями-маргиналами, но он начинает буксовать при работе со звездами первого эшелона из-за попыток навязать им свои излюбленные приемы.

Также нужно понимать еще один важный момент: в этой статье мы сравниваем устоявшуюся, хоть и оборванную арку из трех фильмов Зака Снайдера с уже раскрытыми планами с единственным проектом Джеймса Ганна. Поэтому сравнение во многом вышло несбалансированным. У Кавилла было время на то, чтобы пройти путь от потерянного изгоя до воскресшего мессии, в то время как Коренсвет пока показал нам лишь свою стартовую позицию, которая в сиквеле может измениться до неузнаваемости. Сравнивать их абсолютно симметрично физически невозможно. Но даже этот единственный фильм Ганна дает нам достаточно материала, чтобы понять, на каком фундаменте строится новое «Ядро героя».

И к слову о самой концепции ядра героя, которую я постоянно использую. Хотя я считаю эту модель абсолютно легитимной (она отлично работает с любым персонажем и позволяет лучше понять основу, на которой он строится), она далеко не всегда устойчива при адаптации. Есть множество случаев, когда авторы бережно следовали оригинальному ядру, а есть те, кто всё перекраивал по-своему - и это далеко не всегда означало предательство героя. Хоть я и не отказываюсь от этой идеи, стоит признать: кино - искусство пластичное. Иногда намеренная деконструкция ядра дает нам шедевры, а иногда - ломает хребет всей истории. Адаптация - это всегда диалог со временем. Каким в итоге запомнится «Человек из стали» Джеймса Ганна - покажет время. А Супермен Генри Кавилла навсегда останется в истории как один из самых смелых, философски перегруженных и визуально грандиозных экспериментов в жанре супергеройского кино.

Конечно, люди продолжат ругать адаптацию, которая им не по душе (и я тоже из их числа 😂). Фанаты Джеймса Ганна не перестанут критиковать версию Зака Снайдера за «отстраненного» Супермена и его мессианские отсылки, которые, конечно же, были. Все эти многочисленные сравнения с Богом, Кларк, идущий в церковь за советом, и так далее. Я уже разбирал этот момент в выводах статьи о Бэтфлеке, вспоминая концепцию «современного мифа», тот факт, что вселенную DC буквально создал Христианский Бог, а также наличие Рая, Ада, Спектра, Люцифера, Новых и Старых Богов и прочего.

Но я лучше просто подкину вам одну мысль. В недавней комиксной инициативе «DC All In» Скотт Снайдер и Джошуа Уильямсон создали концепцию, согласно которой сама Мультивселенная удерживается в равновесии между двумя полярными силами. Первая - это ограниченность и отчаяние, которые олицетворяет Дарксайд. Вторая - жизнь и надежда, абсолютным воплощением которых является Супермен. Вот и думайте.

Что касается самого Зака Снайдера: возможно, у вас сложилось впечатление, что я защищал его и перекладывал всю ответственность за спорные сценарные решения на Кристофера Нолана (которого сейчас легко критиковать) или Дэвида Гойера. И хотя отчасти я действительно пытался донести мысль о том, что, в отличие от Джеймса Ганна, Снайдер, по сути, выполнял заказ и снимал фильм по концепции самого уважаемого режиссера того времени, это все же не снимает с него ответственности.

Снайдер, хоть и не обладал той полнотой власти, которой сегодня обладает Ганн, многие вещи определял сам. То же решение о судьбе Зода он отстаивал перед руководством наравне с Гойером. Подбор актеров - Кавилла, Аффлека и Гадот, тот самый монументальный экшен, от которого дрожит земля, и весь тяжеловесный визуальный символизм - это на 100% заслуга Снайдера. Он был творческим локомотивом этой вселенной, но при этом оставался наемным режиссером, зависимым от боссов Warner Bros. У него была амбициозная концепция для пяти фильмов, но не было абсолютной административной власти. Это просто нужно понимать: у него всегда был потолок, выше которого он не мог подняться без одобрения множества людей. Но при этом многие спорные элементы и решения в этих картинах - исключительно его авторская ответственность.

И, конечно, мы еще не раз вернемся к киновселенной Джеймса Ганна... сколько бы она ни просуществовала. Мне еще предстоит написать статью о фильме «Супергёрл»...о персонаже, к которому я неравнодушен и на которого мне откровенно больно смотреть в новой киновселенной. Если будет желание, рассмотрим и другие его проекты. А пока можно сделать единственный правильный вывод.

Каждая итерация Супермена - это продукт своего времени, авторского штриха, потребностей аудитории и студийных продюсеров. Кристофер Рив воплощал наивный, но светлый дух Серебряного века. Генри Кавилл - дитя мрачных комиксов нулевых и современной эпохи The New 52. А Дэвид Коренсвет - это парадоксальная попытка вернуться к истокам, опираясь на актуальные запросы аудитории, на современную деконструкцию.

В конечном счете, как и в случае с Бэтменом Бена Аффлека, Супермен - заложник собственной колоссальной популярности. Если некоторых малоизвестных героев желательно представлять зрителю в их классическом, каноничном амплуа, а кого-то переписать с нуля, то Супермен и Бэтмен - это персонажи, о которых за десятилетия было рассказано слишком много историй. И, возможно, именно в этом кроется истинная причина современной киношной деконструкции этих двух героев. Это простая, отчаянная попытка вдохнуть новую жизнь в миф с помощью радикальных изменений.

Здесь я чуть не забыл упомянуть еще один момент, который напрашивался сам собой, пока я пересматривал фильмы с Кавиллом и изучал концепцию Ганна. Почему авторы не используют саму идею «суперсилы» по полной?

Я много раз слышал тезис о том, что «людям неинтересно» наблюдать за всемогущим существом, за которое физически не переживаешь. Меня это всегда удивляло. Тот же Снайдер решал проблему тем, что выбирал для Супермена противников, равных ему по силе (Зод, Думсдей, Степной волк). Ганн, напротив, решил просто ослабить криптонцев, наложив на них дополнительные криптонитовые дебаффы.

Но возникает вопрос: почему нам так редко показывают ситуации, в которых именно суперсила становится главной трагедией? Почему не снимают истории, в которых герои боятся собственного могущества или страдают из-за того, что их способности не позволяют им наслаждаться базовыми человеческими радостями? Вспомнить хотя бы культовое полушутливое аналитическое эссе писателя-фантаста Ларри Нивена 1971 года («Человек из стали, женщина из салфетки») о том, почему у Супермена физически не могло быть интимной близости с Лоис Лейн из-за его неконтролируемой чудовищной силы. Раскрытие таких бытовых тем тоже отлично заземлило бы героя в глазах зрителя, показав его боль, без искусственного ослабления. Показать что он отчаянно хочет обыденности, но просто не может себе ее позволить.

Или почему бы не поставить всемогущего героя в безвыходное положение перед условным злодеем уровня - Ра’с аль Гула, где нужно выбирать: спасти одного близкого человека здесь или целую группу людей на другом конце планеты? Без возможности успеть везде. Это тоже был бы отличный вариант проверить героя на прочность без искусственного ограничения его возможностей.

Но ладно, пора заканчивать этот и без того масштабный разбор. Пройдя весь этот путь, я так или иначе нашел для себя ответ на вопрос, где же находится лучший Человек из стали. Какой из представленных на экранах вариантов ближе вам - решать только вам. Я лишь хотел дать пищу для размышлений через призму своего личного восприятия. И хотя мне откровенно не близок подход Ганна, а монументализм Снайдера отзывается в душе гораздо сильнее, в конце концов, полярность мнений никто не отменял. А миф о Супермене продолжает жить.

#dc #dceu #dcfandome #dcuniverse #dccomics #dcu #dc_comics #dcфильмы #dcstudios #zacksnyder #zacksnydersjusticeleague #jamesgunn #лонг #superman #Reaper_Article