Бэтмен Зака Снайдера (Batfleck) - Сломанный герой, вернувшийся к свету. Мститель движимый виной

Продолжаем тематику Бэтмена, и на этот раз, оставим комиксы в покое...пока что. И рассмотрим персонажей из кинематографа, тем более у меня давно есть мысли просмотреть на то как представлены знаменитые герои DC в мультипликации, но и кино заслуживает отдельного внимания. Да и это банально проще, потому что для той же Супергёрл или Красного колпака, мне пришлось читать почти всё о них, а фильм оценить куда проще.

В данном случае, я решил взглянуть на то, как был представлен один из моих самых любимых еще с ранней юности героев - Бэтмен, но в амплуа Бэна Аффлека, и режиссера Зака Снайдера. Тем более что споров вокруг этого героя ходит много, и мне будет полезно взглянуть на него не только через призму массового восприятия, но и с точки зрения авторского замысла и следования тем идеям, что заложены в само ДНК Бэтмена. Да и в целом выскажусь об этой версии героя, без всяких «Снайдер/Ганн - гений».

Говоря о том, что представляет из себя Бэтмен во вселенной Зака Снайдера, стоит сразу понять базу, на которой строился весь его образ и что он, собственно, из себя представляет.

Еще на этапе предварительного производства фильма «Бэтмен против Супермена: На заре справедливости» режиссер и автор старой киновселенной DC Зак Снайдер, должен был интегрировать в свою развивающуюся киновселенную одного из самых важных и культовых героев комиксов и прочих сторонних проектов - Бэтмена. Не говоря уже про других героев вроде Чудо-женщины, и тех кто уже в следующем крупном фильме, должны были стать костяком Лиги справедливости.

Однако если с другими героями задача была, худо-бедно, проще, ситуацию с Бэтменом усложнял фактор его колоссальной популярности - особенно после трилогии Кристофера Нолана, которая задала невероятно высокую планку качества своей реалистичной, тактической интерпретацией героя. Бэтмена нужно было освежить для нового зрителя, придать ему уникальность, которая отличала бы его от всех предыдущих киновоплощений.

Для этого Снайдер обратился к культовому графическому роману Фрэнка Миллера «Возвращение Тёмного рыцаря» (Что в том числе подтвердил Бэн Аффлек), откуда перенял множество идей для новой киноверсии. Это считывается и в визуальном образе Брюса, которого в итоге воплотил Бен Аффлек, и в нарративных решениях. Сам выбор Аффлека, со слов создателей, был продиктован необходимостью найти актёра, способного передать физическую массивность и жизненный опыт «уставшего от войны» Бэтмена - того, кто мог бы служить мощным противовесом Генри Кавиллу в роли Супермена. Им нужен был человек, который «несёт на себе шрамы опытного мстителя», сохраняя при этом обманчивое очарование плейбоя-миллиардера в светском обществе.

И, на мой взгляд, у создателей это получилось. Что было подчёркнуто и костюмом, который в отличие от высокотехнологичной, многокомпонентной брони Кристиана Бейла демонстрировал не технологическое превосходство, а физическую мощь персонажа, где было минимум брони. Этот Бэтмен выглядел как мускулистый танк, само присутствие которого навевает готическую мрачность.

Снайдер, как позже и Джеймс Ганн с Суперменом, в итоге не стал тратить время на демонстрацию того, как именно Брюс стал Бэтменом и защитником Готэма. Он сразу бросает героя в пекло текущих событий. Что во многом правильный подход - учитывая популярность героя. Поэтому, когда мы впервые видим его в «Бэтмен против Супермена: На заре справедливости», он уже действующий герой, который защищает Готэм двадцать лет. О прошлом Брюса мы узнаём между делом - из диалогов и, что гораздо важнее, из визуального повествования. Это фирменный приём Снайдера, известного своим визионерским подходом.

Однако сам фундаментальный подход Зака Снайдера к персонажу можно описать одним словом - деконструкция. Что до сих пор вызывает огромные споры. Целью этого подхода было обнажить изнанку многолетнего крестового похода, сорвать маску с образа непогрешимого героя. Сам Снайдер описывал этого Бэтмена как «сломленного человека», который просыпается с похмелья, принимает рецептурные обезболивающие, заводит случайные сексуальные связи, изматывает себя тренировками, а по ночам «переодевается в летучую мышь и избивает людей».

Подобная деконструкция намеренно разрушала устоявшийся образ Бэтмена как дисциплинированного тактика с аскетичным подходом. Создатели картины осознанно шли на риск, демонстрируя зрителю героя, находящегося в состоянии глубокого морального разложения и экзистенциального кризиса. Героя, чьи методы стали чрезмерно жестокими.

Прежде чем перейти к событиям фильмов с участием персонажа, стоит сразу разобраться, что же произошло с Бэтменом и почему он так изменился, представ перед нами в куда более суровом свете.

Брюс Уэйн - мультимиллиардер и сын покойных Томаса и Марты Уэйн, которые погибли на его глазах, убитые Джо Чиллом...это всё мы и так знали. Так что перейдем сразу к основному.

К моменту прибытия криптонианцев на Землю, показанного в «Человеке из стали», Брюс Уэйн действует в качестве Бэтмена уже двадцать лет. Этот колоссальный, оставшийся за кадром временной промежуток формирует тёмный исторический фундамент персонажа. Центральным и самым разрушительным событием этого закадрового периода жизни Бэтмена является - смерть Робина. О ней красноречиво говорит изуродованный, исписанный жёлтой краской костюм, на котором значится: «Hahaha Joke's on you Batman». Этот костюм служит своеобразным алтарём, постоянным напоминанием о величайшем провале Брюса.

Хотя это явная отсылка к арке «Смерть в семье», где погиб Джейсон Тодд, второй Робин, в рамках вселенной Снайдера погибшим Робином был Дик Грейсон. Первый Робин. Тот, кто всегда был для Брюса якорем. Его первый шаг к исцелению от гипернезависимости, к обретению новой семьи. Шаг, которому в этой вселенной так и не суждено было совершиться. Согласно планам Снайдера, по расширению франшизы, смерть Дика произошла в Поместье Уэйна, которое сжег Джокер, после чего Брюс покинул родовое поместье.

Именно это событие спровоцировало отказ Брюса от прежнего морального кодекса и переход к более радикальным методам ведения войны. Чувство вины за то, что он не смог уберечь приемного сына, разъедает его изнутри, превращая Бэтмена в безжалостного мстителя.

И это, на самом деле, абсолютный канон. Даже в рамках основной вселенной, когда Джейсон Тодд был убит, Брюс начал действовать жёстче и был готов сорваться, движимый чувством вины за случившееся с Джейсоном. От падения в Бездну его тогда спас Тим Дрейк, который взял на себя роль якоря человечности. Именно через общение с Тимом Брюс в итоге вернулся к нормальному состоянию. Так что ничего удивительного в том, что Бэтмен Зака Снайдера стал таким жестоким. У него просто не оказалось другого якоря.

А отказ восстанавливать наследие предков, свидетельствует о его полном погружении в образ Бэтмена и нежелании возвращаться к нормальной человеческой жизни. Поместье, которое должно было стать домом для новой семьи, превратилось в обугленный памятник его травме. Он не мог жить в месте, который должен был стать домом его новой семьи, но стал могилой его сына.

Но даже начав действовать иначе, перестав щадить врагов, он в итоге не изменил ничего. Он потерял веру в искупление для своих противников, а вместе с ней - и веру в возможность искупления для самого себя. И, несмотря на всю эту жестокость, Готэм остался прежним. Двадцать лет борьбы, пройденный путь от героя до карателя - и всё впустую. Именно об этом он и говорит с горечью:

Это не просто констатация факта. Это признание собственного Экзистенциального банкротства. Он отдал всё, даже свою душу - и не получил ничего взамен. И именно таким он вступает в фильм...

Впервые мы видим Брюса не в бэт-пещере и не в костюме, а в самый разгар событий, показанных впервые в «Человеке из стали». Пока Супермен пытается остановить Генерала Зода, Брюс направляется в Метрополисовское отделение Wayne Inc. - в здание, где до сих пор находились люди. Его люди. Те, за кого он, как глава компании, чувствовал ответственность. Те, кто стал ему «семьёй» после потери Робина. И это отделение уже грозилось обрушиться, становясь жертвой битвы «богов».

И хотя по итогу кому-то удалось уцелеть, немало было и тех, кто пострадал во время обрушения, не говоря уже о погибших. Брюс, который годами вел войну с уличной преступностью, вдруг осознаёт: на Земле появились существа, способные уничтожить человечество за пару часов. И он, со всеми своими навыками и миллиардами, не может сделать ничего.

Это осознание собственной беспомощности становится катализатором для его дальнейших действий. Но больше всего в этот момент сыграла вина. Он снова потерпел неудачу там, где должен был быть сильнее. И теперь эта вина трансформируется в параноидальную одержимость Суперменом, который становится для Брюса живым воплощением его собственного бессилия.

Он чувствует вину за смерть Робина, за падение здания в Метрополисе, за свою неспособность искоренить преступность за двадцать лет. И теперь эта вина не просто гложет его изнутри. Она мутирует. Она трансформируется в параноидальную одержимость Суперменом, который становится для Брюса живым воплощением его собственного бессилия.

Я не буду пересказывать события всего фильма, лишь пройдусь по верхам. Важно понимать, что почти половина фильма строится на том, что Бэтмен ищет урановую бомбу, чтобы предотвратить возможный теракт в Готэме. Параллельно он пробует новый метод устранения преступников - начинает клеймить их раскалённым бэтарангом, что фактически было смертным приговором, так как заключенные убивали или калечили помеченных. Брюс оправдывает это тем что «Мы преступники, и всегда ими были».

Однако именно это и привлекает внимание Супермена к персоне Бэтмена. Кларк видит в нём не героя, а жестокого психопата, который вершит самосуд, не оглядываясь на закон. И это столкновение двух мировоззрений становится идеальной почвой для главного кукловода - Лекса Лютора.

Хоть и Брюс и считает себя хозяином положения, он выходит на русского наемника Анатолия Князева (Кстати в комиксах, это имя носит злодей КГБист), и выходит на его связь с Лексом Лютером. Попадает на его вечеринку по специальному приглашению от самого Лютера, и там встречает впервые Кларка Кента, в разговоре с которым они обмениваются мнениями якобы со стороны, о Супермене и Бэтмене.

Их словесную дуэль в итоге перебил Лютер, который прямо говорит «обожаю сводить людей вместе», что является откровенным, почти издевательским признанием в манипуляции. Он буквально признаётся им в этом в лицо, зная, что они не поймут истинного смысла его слов до тех пор, пока не станет слишком поздно.

А после этого тонко намекает Брюсу «возможно мы могли бы по сотрудничать», что возможно также является тонким намекам на то что в будущем он столкнет Бэтмена с Суперменом (хотя тут наверное я уже страдаю парейдолией 😂).

Но самый важный укол, Лекс нанес прямо перед взрывом капитолия, где Супермен присутствовал для суда, и оценки его действий, который понятное дело также является дела рук Лекса Лютера, что заложил бомбу в свинцованном инвалидном кресле, человека, которого Брюс вытаскивал из под обломков здания из пролога фильма.

Фонд Уэйна, регулярно отправлял ему материальную помощь, но Лекс постоянно перехватывал ее, и возвращал Брюсу в виде газетных отрывков с провокационными надписями, которые били прямо по уязвимости Брюса. И прямо перед взрывом, Брюс получает последний, на газетной вырезке, в которой говорилось об обрушении здания Wayne Inc., написано «Ты дал семье погибнуть», что бьет сразу и по воспоминаниям Брюса о родителях, о Дике и о людях за которых он в ответе. И это мотивирует Бэтмена проникнуть в LexCorp и забрать Криптонит, из которого он сделает оружие дабы убить Монстра.

Его паранойя, которая и до этого заставляла его нерационально мыслить...

Достигает пика. Он находится в подобии состояния аффекта, ему уже не важно, виноват ли Супермен во взрыве капитолия, или нет. Он стремится избавится от того кто может уничтожить человечество. Он видит в этом смысл своей жизни - то что он реально может изменить. Не уничтожил преступность - так уничтожь того, кто может уничтожить всё человечество. Он хочет, чтобы его жизнь имела значение. Он больше не детектив, не стратег, не герой. И он идёт на это, прекрасно понимая, что, скорее всего, не вернётся.

Его трагедия в том, что он ищет искупления. Не победы. Не справедливости. Именно искупления. Не зря он роняет фразу: «Я уже старше, чем был мой отец». Это не праздное наблюдение. Это признание в том, что он пережил тот рубеж, который Томас Уэйн не перешагнул, и всё, что он делал эти «лишние» годы, терпел поражение. Он винит себя в смерти родителей. Винит в гибели Робина. Винит в том, что не смог защитить своих людей в Метрополисе. И теперь эта вина, словно яд, отравила его разум. Он думает, что если избавит мир от «величайшей угрозы», или хотя бы погибнет, пытаясь это сделать - то его жизнь наконец-то обретёт смысл. Последняя, отчаянная попытка доказать самому себе, что он чего-то стоил. Что, убив монстра, он искупит всё.

Думаю, все здесь собрались ради этого момента. Того самого, что стал мемом на все времена, одной из самых спорных сцен в кинематографе, которую не раз стебали даже сами DC - например, в комедии «Teen Titans Go! To the Movies». И... я честно признаюсь. Сцена действительно поставлена странно. Она слишком быстрая, рваная, лишённая той эмоциональной паузы, которая дала бы зрителю возможность прочувствовать весь ужас происходящего. И да, вопрос «почему он сказал "Марта", а не "мама"?» - абсолютно закономерен. Снайдер спрессовал сложнейший психологический катарсис в несколько секунд экранного времени, даже в режиссерской версии, и это его главная ошибка.

Но нелепой? Я её всё-таки не назову. Потому что, если отбросить мемы и вслушаться в то, что происходит на экране, мы увидим не «совпадение имён». Мы увидим момент, когда Брюс Уэйн, стоя над поверженным врагом с занесённым копьём, с ужасом понимает: он стал Джо Чиллом.

Что же происходит на экране? Лежащий на земле Супермен, уже готовый получить копьём в ребро, хрипит: «Из-за тебя... он убьёт... Марту». Это сбивает Брюса с толку. Но затем мы видим, как он погружается в воспоминания: могила матери, Марты Уэйн; Джо Чилл, наведший пистолет на его мать; рассыпающиеся бусы и падение в бездну. Он застыл, погружённый в прошлое... как человек с ПТСР, услышавший триггерное слово.

Триггер - в психологии ПТСР. Это сенсорный стимул (звук, запах, слово), который напрямую связан с травматическим событием и вызывает неконтролируемую, мгновенную реакцию. Имя «Марта» срабатывает именно так. Оно мгновенно переносит Брюса в тот самый переулок, сломавший ему жизнь. Последнее слово его отца, Томаса Уэйна, было именно этим именем. И теперь он слышит его снова - из уст того, кого он собирался убить, кто находится «при смерти». Он видит не Супермена. Он видит себя самого, мальчика, потерявшего отца. И одновременно - Томаса Уэйна, который в свой последний миг думал не о себе, а о жене.

Но он не понимает, почему он назвал имя его матери, не понимая что Кларк говорил о своей. А когда узнает о истинной природе этого слова, это также разбивает его взгляды.

Чтобы убить Супермена, Брюсу пришлось полностью дегуманизировать его. Для него Кларк - это «Оно», пришелец, безликая угроза, которая может сжечь мир. Он как солдат в состоянии Морального отчуждения.

Триггер сработал и выбил его из состояния боевого аффекта, и в эту долю секунды Брюс Уэйн прозревает. Он посвятил 20 лет тому, чтобы искоренить то что воплощал Джо Чилл в Готэме. Его изначальный Двигатель кричал: «Я никогда не позволю, чтобы невинный ребенок потерял родителей!». Но его Копинг - жестокость, паранойя и клеймение преступников - увлек его в такую тьму, что он сам не заметил, как надел метафорическую маску убийцы из переулка. Осознание того, что ты сам стал монстром, породившим твою главную жизненную травму - это самый мощный краш-тест Морального якоря.

По сути здесь столкнулись три фактора, каждый дополняет другой:

Это не сценарная условность. Это - психологический слом. Да, замаскированный под историческую шутку о том, что и у Супермена, и у Бэтмена авторы в своё время назвали матерей Мартами (потому что эпоха была такая, имя было простым и популярным). Но с точки зрения психологии это не имеет значения. Триггер сработал не просто как напоминание, а как удар, который разрушил всю его картину мира. Он шёл убивать монстра, а оказался на месте того, кто создал его самого.

И когда он отшатнулся, мы явно видим оцепенение, ужас от осознания содеянного и гнев, который вылился в то, что он отшвырнул криптонитовое копьё. В этот момент он отказывается не просто от убийства. Он отказывается от самого себя прежнего. И именно с этого мгновения начинается его путь обратно к свету.

Это событие позволило Брюсу, так сказать, протрезветь. Он наконец осознал, что позволил ярости и горю затмить свой разум, и увидел, в кого превратился. Но это осознание - не волшебная кнопка. Она не вернула Бэтмена.

Когда он летит спасать Марту Кент, он не включает режим «классический Бэтмен». Он включает режим «Бэтфлек». Жестокий, эффективный, смертоносный. Он калечит бандитов их же ножами, позволяет нескольким из них взорваться на собственной гранате, швыряет ящик, разбивая голову другому о стену. А в финале и вовсе хладнокровно стреляет газовый баллон на спине Князева, взрывая его вместе с ним.

Сцена с Мартой не сделала его прежним. Она лишь вернула ему способность различать добро и зло. Но инструменты для борьбы со злом у него остались прежними - грубыми, беспощадными, выкованными за двадцать лет войны. Это всё ещё Бэтфлек. Просто теперь его оружие развёрнуто в нужную сторону.

А вот что вернуло Бэтмена - это смерть Супермена. Именно жертва Криптонца от рук Думсдея, стала тем катализатором который вернул Бэтмена к его старым методам. Брюс, создавший копье, косвенно поспособствовал его гибели. Поспособствовал тем что последовал уловкам Лютера. И видя как тот кого мир возненавидел, жертвует собой, сломало развитые за двадцать лет механизмы защиты Брюса. Супермен доказывает, что абсолютная сила может сопровождаться абсолютным благородством.

Но главное, через жертву Супермена Бэтмен восстанавливает свой моральный компас и вновь обретает веру в человечество. Он весь фильм говорил о том что обещания ничего не стоят, и многие хорошие парни сломались предав свою суть, но видя как Кларк не предал свою, разрушило всё во что он верил. Он позволил себе быть монстром потому что считал что люди неспособны меняться, он потерял веру в то что если пощадить врага, и попытаться вправить ему мозги, можно что-то изменить.

В сцене где он приходит к Лютеру - к тому кто действительно заслуживает наказания. Он в итоге отказывается клеймить его. И это, шаг. Это - акт восстановления Ядра Бэтмена. Он снова подсознательно установил границу. Этот момент - истинное возвращение к себе. Он ненавидит Лютера, знает что он заслужил кару, но он уже не может вновь поступить так как поступал.

Он испытывает вину, но теперь испытывает ее из-за смерти Супермена. Он вновь подвел того кто доверился ему. И именно это, будет его двигателем в...

Да, поскольку это все таки персонаж Снайдера, логично продолжить оценивать его замысел именно по его версии фильма, а не фильма 2017-го года. Хоть на самом деле фильм уделяет мало внимание Брюсу Уэйну, потому раздел будет меньше. Но сразу стоит обозначить, что его мотив, это прямое продолжение случившегося в прошлом фильме.

Брюс ищет команду людей, готовых встать на защиту планеты. Хоть он и говорит о том что предчувствует приближение опасности, тут на самом деле, сразу понятно, что его главная и основная мотивация - искупить вину. К которой помимо прочего добавилась Смерть Кларка.

Весь фильм, это новая попытка всё исправить, придать жизни смысла и найти искупление. Он объединяет людей что как и он кричат о том что «одному лучше». Он прекрасно видит, как сам десятилетиями тонул в этом заблуждении, и теперь пытается показать уже им обратное. Когда появляется возможность воскресить Супермена, он первым настаивает на том что это необходимо, и ради этого он готов пойти на риски. Когда все сомневаются в том что Кларк вернулся, он защищает его, верит в него, убежден что когда настанет час и он оправится, он придет. А когда Лига штурмует базу Степного волка, берет на себя самую самоубийственную задачу - он в одиночку едет на Бэтмобиле разрушать щиты парадемонов, отвлекая весь огонь на себя, чтобы дать Лиге шанс прорваться.

Его взаимодействие с рекрутами также демонстрирует возрождение его человечности. Например динамика с Барри Аленом - это лучшее тому подтверждение. В их коротких диалогах Брюс не просто вербует союзника. Он возвращает себе давно утраченную роль отца и наставника - ту самую, которую он потерял после гибели Грейсона. Он видит в Барри не просто «быстрого парня», а того, кому нужно дать шанс. Того, кто может стать лучше, если в него поверить. И это первое проявление подлинной, не показной человечности Брюса за долгие годы.

В конечном счете, Брюс добивается своего - Лига собрана, Супермен вновь жив, и он вернул в мир надежду. По сути, это история об искуплении Брюса Уэйна. Бэтмен что предстал перед нами жестоким и глубоко сломленным человеком, ушел, на его место пришел тот самый Бэтмен, которого мы знали.

И в этот момент его двадцатилетняя война наконец-то обретает смысл. Не в убийстве. Не в жертве. А в создании чего-то нового - новой семьи, которая приносит ему смысл, и делает его жизнь ценной.

По сути, то, что мы видим в «Бэтмене против Супермена» и «Лиге Справедливости» - это даже не столько деконструкция (проверка Ядра в непривычных условиях), сколько реконструкция Ядра, но с одной важной оговоркой. Изначально местный Бэтмен был классическим - с оригинальным, хорошо знакомым нам Ядром. Однако события, обрушившиеся на него за двадцать лет войны, так сильно искорежили его личность, что на старте фильма он предстаёт перед нами не просто «сломленным героем», а Тёмным зеркалом самого себя. Пусть и не совсем в том виде в которой описывал ее я.

Снайдер использовал этот приём не как финальную точку, а как стартовую площадку для обратного процесса - восстановления падшего героя до его классического варианта. Это очень нестандартный драматургический трюк. На начало «Бэтмен против Супермена: На заре справедливости» архитектура его личности выглядит пугающе:

И лишь жертва Супермена - пришельца, который в своём последнем поступке ведёт себя человечнее, чем сам Брюс - становится катализатором. В этот момент заканчивается Тёмное зеркало и запускается обратная реконструкция. В «Лиге Справедливости» Брюс Уэйн собирает своё классическое Ядро заново, но уже на других, более зрелых основаниях:

В конце Лиги справедливости - Бэтмен вернулся в свое изначальное состояние, из которого он вышел, потеряв приемного сына. Но теперь у него есть новая семья, ради которой он даже восстанавливает свое старое родовое поместье, желая превратить его в Зал Справедливости. Круг замкнулся.

Разбирая эти фильмы, я намеренно упустил из виду одну сюжетную ветку, которая шла параллельно всем описанным событиям. Брюсу периодически снился кошмар о жутком будущем, который фанаты прозвали Knightmare. Мир, в котором Супермен поддался силе Анти-жизни и стал марионеткой Дарксайда, превратив Землю в выжженную пустошь, населённую парадемонами.

Эти сны лишь убеждали Брюса в правильности его паранойи - он ещё не знал, что видит будущее, которое сам должен предотвратить. Согласно замыслу Снайдера, в последующих фильмах Лиги Справедливости Брюс должен был донести до своей прошлой (или, скорее, альтернативной) версии, что он обязан спасти Лоис Лейн. Потому что именно её гибель сделает Супермена уязвимым перед космической силой.

Особенно ярко эти фрагменты раскрываются в диалоге Джокера и Бэтмена в финале режиссёрской версии «Лиги Справедливости». Эта сцена пропитана взаимной ненавистью и психологическим садизмом. Джокер бьёт по самым больным местам Брюса, прямо обвиняя его в трусости и некомпетентности, приведших к гибели мира. Он саркастически предлагает обсудить, почему Бэтмен «послал Чудо-мальчика выполнять работу мужчины», играя на незаживающем чувстве вины Тёмного Рыцаря.

Брюс наносит ответный удар. Он раскрывает, что Харли Квинн умерла у него на руках в этом апокалиптическом мире. Её последним желанием было, чтобы Бэтмен убил Джокера - медленно. Брюс дал эту клятву, и он намерен её исполнить, как только Джокер перестанет быть полезным.

Последующие раскрытые планы режиссёра, реализацию которых мы не увидели и вряд ли увидим, проливают свет на то, куда всё шло. Мы должны были увидеть гибель Дика Грейсона и сожжение поместья Уэйнов. А финалом всего должна была стать сцена, где Брюс, получив послание из будущего, предотвращает убийство Лоис Лейн Дарксайдом, подставившись под Омега-лучи. Он погибает, но мир уцелеет. Его жизнь наконец-то обрела бы тот самый смысл, который он так отчаянно искал в «Бэтмене против Супермена».

Вот здесь мы и подходим к тому, что лично у меня вызывает самые противоречивые чувства. С одной стороны, это красивое, трагическое завершение арки. С другой - есть ряд моментов, которые не позволяют мне считать эти планы удачными.

Во-первых, логика Knightmare. Сама идея с перемещением во времени (а точнее, по вселенным) вызывает вопросы. Какие цели преследует Бэтмен и его повстанцы? Даже если он отправит сообщение в прошлое, это не восстановит его родную временную линию. Это создаст новую реальность, в которой Дарксайд, возможно, проиграет. Но его вселенная Knightmare останется выжженной пустошью. Они могут убить Супермена, если найдут криптонит. Но Дарксайда им уже не одолеть. Эта вселенная пала. Безвозвратно. Отправка Флеша в прошлое этого не изменит.

Во-вторых, обесценивание пути. Брюс прошёл через арку взросления, восстановил свой Моральный якорь, нашёл новую семью и смысл в созидании, веру в людей. И после всего этого он должен вновь вернуться к оружию и методам от которых отказывался, а затем должен умереть, чтобы его жизнь обрела смысл? Ну, простите меня конечно, но это глупое обесценивание всей арки персонажа что мы видели.

Единственное, что можно предположить: эти планы были старыми, и к моменту, когда режиссёру разрешили снять свою версию «Лиги», он уже многое пересмотрел. Да и часть идей наверняка переписывалась на ходу.

В-третьих, роман с Лоис. Согласно идеям Снайдера, у Лоис и Брюса возник тайный роман, и у них даже должен был родиться ребёнок. Когда именно он возник - неясно, но, положа руку на сердце, это и не важно. Потому что если он возник после гибели Супермена, это ставит обоих в крайне неприятное положение: весь их образ в Лиге справедливости, строится на том, что Лоис скорбит по погибшему возлюбленному, а Брюс испытывает вину перед Супермена которого он подвел. А если роман возник после воскрешения... мне правда нужно объяснять эти очевидные романтические тонкости?🙄

Так или иначе итогом будет то что Кларк, воспитывает ребенка Брюса, который годы спустя наденет мантию Бэтмена. Но при всём уважении, это сомнительная идея...ладно, это очевидно провальная идея на уровне Фанфика, в которой Кларку отводится почётное звание «рогоносца».

Этот момент сработал бы совсем иначе, если бы между фильмами нам показали сольник о Бэтмене, где он встретил бы, скажем, Талию Аль Гул. И между делом у них вспыхнул легкий роман. И когда Брюс пожертвовал бы собой, Талия передала бы Кларку и Лоис условного Дэмиана Уэйна. И тогда, это выглядело бы с одной стороны трагично - Брюс погиб, спасая мир. А с другой - у него остался наследник. Тот самый, на отсутствие которого так едко сетовал Альфред. В этом была бы и драма, и ирония, и та самая «семья», которую Брюс так долго искал, но не обрел полностью при жизни.

Но в любом случае, эти планы не были реализованы, так что хоть лично мне они не по душе, и вызывают скорее неприятие. Всё таки жаловаться на то что не воплотили в жизнь - глупо. Да и финал у истории другой...

Так или иначе, Бэтфлек ушёл в историю. Его путь в киновселенной DC завершился, едва успев развернуться в полную силу. Будем объективны: студия уже вряд ли вернётся к этой версии персонажа, а питать пустые надежды на возвращение Зака Снайдера и Бэна Аффлека - дело неблагодарное. Но если честно, с героем мы попрощались всё же красиво.

Финальным появлением Бэтфлека в киновселенной стало эпизодическое, но эмоциональное камео в фильме «Флэш» (2023). Брюс, сам прошедший через ад потерь и искупления, даёт Барри Аллену философский совет, который звучит как идеальное прощание не только с Юным Спидстером, но и с самим персонажем:

Это правильные, выстраданные слова для этого героя. Он прошёл полный круг: от самобичевания и морального падения - к исцелению и обретению себя заново. И теперь он уходит, оставляя нам не горечь незавершённости, а светлую, мудрую ноту. Он уходит, признавая: шрамы не определяют нас. Определяет то, что мы делаем с ними. И для Брюса Уэйна, который двадцать лет тонул в своей вине, это, пожалуй, самое важное признание из всех возможных.

Бэтмен Бена Аффлека в интерпретации Зака Снайдера остается одним из самых противоречивых и обсуждаемых супергероев в кинематографе. Но вместе с этим, это один из самых психологически глубоких репрезентаций Бэтмена.

Хотя Бэтфлек и разрушает ту самую идею «идеального героя», которую я описывал в своей статье о Ядре, я искренне поражался тому, как эта версия проникает в саму суть эмоционального ядра Бэтмена. Снайдер демонстрирует его неуверенность, его глубокие потери, его уязвимость - и делает его гораздо более приземлённым и реалистичным с точки зрения человеческой психологии. И, что важно, всё это лежит на поверхности. Я ничего не выдумывал, не копал слишком глубоко. Всё было сказано в визуальном повествовании и диалогах.

Отчасти я чувствую себя лицемером. Ведь я ругал Супермена Джеймса Ганна за разрушение идей героя, но хвалю персонажа, нарушившего своё кредо. Однако проблема - и я, вероятно, затрону её в будущем, когда буду оценивать Суперменов Кавилла и Коренсвета. Но дело в том, что Бэтмен является заложником собственного успеха. Создавая эту версию, Зак стоял в тени трилогии Нолана, до этого было множество фильмов и анимационных проектов. Он был обязан освежить героя, а не просто повторять старые монологи. И он сделал это, проверив персонажа на прочность, включая его моральные ориентиры. Создатели осознанно разрушили устоявшиеся тропы, чтобы исследовать тёмную сторону многолетней, и что критически важно, одинокой - войны Брюса.

Да, это не классический Бэтмен. Это Бэтмен, сломавшийся под тяжестью двадцати лет тщетной борьбы. Но именно эта сломленность делает его арку возвращения к свету в «Лиге Справедливости» столь мощной. Той арки, которой, пока нет ни у Супермена, ни, почти наверняка, у Супергёрл Джеймса Ганна (Хотя я уверен он в принципе не захочет их как-то менять). Но это мы ещё посмотрим. Да и опять же, я никогда не против изменений канона и персонажей для сторонних проектов, которые углубляют образ, но я категорически против изменений ради факта изменений, или тех изменений которые не привносят в миф никаких новых слоев, углубляющих образ.

Кроме того, глядя на Бэтфлека, как бы парадоксально это не звучало, но я не вижу ничего из ряда вон выходящего, чего не было бы в комиксах. Да, он убивает, и для классического Бэтмена это табу (если мы не берем Elseworlds). Но при этом, в его агрессии и жестокости нет ничего не каноничного, ибо мы видели такую реакции после смерти Джейсона в комиксах, но здесь его никто не остановил от падения, потому он продолжал тонуть в Бездне. Или в том что он собирался остановить Супермена, ведь напомню, у него в каноне есть протоколы на устранение каждого члена Лиги справедливости, на всякий случай. Бэтфлек это просто Бэтмен дошедший до крайней стадии паранойи.

И, глядя на всё это, я всё больше убеждаюсь: Зак Снайдер - талантливый режиссёр. Он умеет рассказывать истории. Его проблема в том, что где-то он слишком спешит, где-то ему приходится что-то вырезать, и в итоге даже режиссёрская версия «Бэтмен против Супермена» выглядит недожатой. Но как только ему дали нужный хронометраж в «Лиге Справедливости», не заставляя мельтешить, его монументальный стиль сработал безупречно. Темп выровнялся, мотивация каждого героя (особенно Киборга и Флэша) была раскрыта. И я поймал себя на мысли, что формат, в котором Снайдер работает лучше всего - это сериалы. Он мастер медленного, неспешного ритма, раскрытия героев через долгие диалоги и визуальный нарратив. Как минимум, это видно по «Лиге Справедливости» (да даже сама Лига разбита на эпизоды, которые смело можно на сериал нарезать).

Зак Снайдер - определенно не бездарь. Он грандиозный визионер и заложник собственного монументализма, которому просто противопоказано снимать студийные блокбастеры, загнанные в жёсткие продюсерские рамки. Двухчасовое кино - не его поле. А вот длительные, многочасовые проекты - однозначно его.

Да, меня и самого уже начали утомлять эти бесконечные мессианские аллегории, про которые наверняка вспомнят противники Снайдера. Лично меня, особенно выбила фраза Брюса: "Я полагаюсь на веру, а не на разум", которая звучит откровенно не в духе классического Брюса Уэйна. Но при всём этом я не скажу, что Снайдер не прав, используя их. Потому что супергерои - это современный миф. И, кмон, Чудо-женщина давно имеет статус дочери Зевса, и в некоторых итерациях носила титул "Богини" и была частью Олимпийских богов. Дарксайд - представитель Новых Богов, и отнюдь не в фигуральном смысле. Не говоря уже о том, что всю вселенную DC создал Бог (причем Христианский), в ней существуют рай и ад, ангелы и демоны, а один из супергероев, Спектр - это, блин, буквально Длань божья.

Просто Снайдер слишком часто, слишком густо и слишком в лоб использует именно христианизированные аллегории, хотя при этом он придаёт этим историям невероятный, эпический размах. И это та грань, где монументализм превращается в пафос, а визионерство - в самоповтор. В этот момент у Снайдера есть чувство мифа и его веса, но нет чувства меры.

Плюс к этому, на неоднозначную реакцию на его вселенную повлиял ещё один фактор - зритель оказался попросту не готов. Тогда была эпоха расцвета супергероики, время, когда публика ждала классических, вдохновляющих образов, а не психологически надломленных антигероев. И дело не в том, что Бэтмен Снайдера уникален в своей жестокости - нет, во многих фильмах прошлого он тоже вёл себя порой не по-бэтменовски (например в версии Тима Бертона). Но там это подавалось иначе, легче, не так системно и незаметно.

Снайдер же предложил зрителю не просто мрачную историю, а психологически заряженный, тяжёлый образ, под который попкорн особо не поешь. В это кино нужно вслушиваться, всматриваться, считывать визуальные метафоры. Здесь не так много эпика в привычном смысле, зато много длинных диалогов и неспешных сцен. Что, к слову, отнюдь не плохо (вспомните «Властелина колец»). Но такой формат подходит далеко не всем. И в эпоху, когда Marvel приучал зрителя к лёгкому, ироничному экшену, Снайдер со своей трехчасовой трагедией о сломленном боге и падшем рыцаре выглядел чужеродно. И многие зрители этого не приняли до сих пор.

Многие критики тогда сетовали, что фильму нужен приквел или внятная экспозиция того, что случилось с Брюсом - но это говорит скорее о том, что даже профессионалы не сразу улавливали все детали, рассыпанные по фильму. Нам не разжёвывали предысторию - её нужно было собирать по крупицам, и многим это не нравилось, ведь от кинокомикса ждали лёгкого, прямолинейного зрелища. К тому же, некоторые важные подробности не просто не были разжёваны - их в фильме не было вовсе. Например, о том, как сгорело родовое поместье и что Дик Грейсон погиб именно там, мы узнали лишь из материалов, которые Снайдер выложил уже после выхода своей «Лиги». Это была реальная лакуна в повествовании, и критики, требовавшие экспозиции, имели на то основания. Однако знание о сгоревшем поместье не является критичным для понимания главного: существования Робина, его гибели и того, сколько лет Бэтмен безуспешно воюет с преступностью Готэма. А этого было вполне достаточно, чтобы понять, почему Брюс стал таким, каким мы его впервые видим.

Что же оставил после себя Бэтфлек? Как минимум, для меня не будет лишним вспомнить, что его Knightmare-версия послужила прямым вдохновением для комикс-образа из серии Gotham City Garage, где это читается и по дизайну, и отчасти по методам, включая убийства. Местный Брюс является марионеткой Лекса Лютора и стражем порядка в его киберпанк-городе, и добрую половину серии выступает как главный антагонист для главной героини (не назову её имя в этот раз 🤐). По сути он оставил свой след далеко за пределами киновселенной Снайдера.

Но главное киношное наследие Бэтфлека - это свидетельство того, что иногда величайшая сила героя заключается не в его непогрешимости, а в его способности выбраться из собственной, собственноручно созданной бездны. И я с гордостью могу заявить, что этого героя, мне было интересно рассматривать с точки зрения - драматургии, психологии и философии. И как бы парадоксально это не звучало, я рад, что его история подошла к концу, вместе со всей вселенной Зака Снайдера.

#batman #zacksnyder #zacksnydersjusticeleague #dc #dceu #dcfandome #dccomics #dc_comics #лонг #Reaper_Article