От «Отечества» до «Минотавра»: большой гид по фильмам Каннского кинофестиваля — 2026

Выпускающий редактор Журнала START Анастасия Волосатова побывала на главном киносмотре года — 79-м Каннском кинофестивале — и рассказала обо всех важных картинах, смыслах и месседжах, которые мы будем ждать от авторского кино* в этом году.

В этот раз каннское жюри нашло идеальный способ угодить всем — разделило призы максимально широко. В итоге наград оказалось так много, что хватило на всех фаворитов разношерстной фестивальной публики.

Главный приз — «Золотую пальмовую ветвь» — получил «Фьорд» Кристиана Мунджиу, вероятно, самый обсуждаемый фильм конкурса.

Гран-при достался «Минотавру» Андрея Звягинцева. Многие критики до последнего считали именно его главным претендентом на «Золотую пальмовую ветвь», поэтому решение жюри выглядело скорее компромиссом, чем поражением фильма.

Приз жюри получило «Приключение мечты» Валески Гризебах.Награда за лучший сценарийотправилась к Эммануэлю Марре за «Человека своего времени».

Приз за лучшую режиссуру разделили между дуэтом Хавьера Амбросси и Хавьера Кальво за «Черный шар» и Павлом Павликовским за «Отечество».

Точно так же был разделен и актерский блок наград. Приз за лучшую женскую роль получили Виржини Эфира и Тао Окамото за «Внезапно» Рюсукэ Хамагути — редкий случай, когда жюри фактически отметило не индивидуальное исполнение, а сам дуэт и эмоциональную связь между героинями. Лучшим актерами по аналогии были признаны исполнители из «Труса» Лукаса Донта — дебютант Эммануэль Маккия и профессиональный актер Валентен Кампань.

Жюри этого года объединило голливудских звезд и деятелей мирового авторского кино. Такой состав профессионалов с разными взглядами смог найти компромисс в наградах. Председателем стал корейский режиссер Пак Чхан Ук — автор «Олдбоя» и «Метода исключения», один из главных мастеров современного жанрового кино. Вместе с ним фильмы оценивали Деми Мур, Стеллан Скарсгард, Рут Негга, Исаак Де Банколе, Хлоя Чжао, Диего Сеспедес, Пол Лаверти и Лаура Вандель.

Первое, что бросается в глаза при анализе каннского конкурса, — в 2026 году из 22 номинантов на «Золотую пальмовую ветвь» сразу несколько режиссеров обратились в своих работах к ключевым историческим потрясениям Европы XX века.

В «Трусе» действие разворачивается на бельгийском фронте во время Первой мировой. Герои спасают души от жестокости времени, ставя любительские театральные постановки в тылу.

«Черный шар» говорит о последствиях гражданской войны в Испании и периоде франкистской диктатуры. Фильм соединяет три временные линии — 1932, 1937 и 2017 годы, — переплетая истории трех мужчин и одновременно конструируя вольное продолжение неизданного текста Федерико Гарсиа Лорки, успевшего написать до своей смерти лишь четыре страницы.

«Человек своего времени» разворачивается во Франции осени 1940 года — в период становления режима Виши после капитуляции страны перед нацистской Германией. Режиссер Эммануэль Марре рассказывает историю своего прадеда, чиновника коллаборационистского правительства, переработав в сценарий сохранившуюся семейную переписку.

Словно в противовес Марре — «Мулен» Ласло Немеша, посвященный главному герою французского Сопротивления и его подпольной борьбе. Обладатель «Оскара» за другой военный фильм, «Сын Саула», венгерский режиссер в этот раз снял, казалось бы, прописной школьный урок о героизме — но при этом очень интимно, художественно и, кстати, на 35-миллиметровую пленку.

Наконец, «Отечество» Павла Павликовского переносит действие в послевоенную Европу конца 1940-х — эпоху политического переустройства континента.

Один из главных фаворитов каннской гонки, режиссер-документалист («Москва — Петушки», «Путешествие с Жириновским») покорил фестивальную публику своим лаконичным, выверенным и одновременно глубоко лиричным фильмом. Павликовский остался верен ч/б и историческому контексту (как в «Холодной войне» и «Иде»), рассказав на этот раз об отрезке из жизни лауреата Нобелевской премии по литературе Томаса Манна.

Эмигрировавший из страны немецкий писатель (Ханнс Цишлер) возвращается на родину после окончания войны, в год 200-летия Гете, чтобы получить в честь этого юбилея сразу две премии его имени: одну — от ФРГ, другую — от ГДР. Вместе с дочерью Эрикой (в исполнении неподражаемой Сандры Хюллер), актрисой, писательницей, автогонщицей и просто его помощницей, они колесят на черном «бьюике» по руинам некогда своего отечества, теперь разделенного надвое, пересекая погранпункты и открывая простую правду: их дома больше нет.

Еще одну историю о потерянном доме представил оскаровский лауреат Фолькер Шлёндорф («Жестяной барабан», «Смерть коммивояжера»). Главный герой его фильма — не человек, а дом на берегу озера неподалеку от Берлина. Здесь с 1930-х годов и до падения Берлинской стены живут три семьи. Первая вынуждена продать фамильную резиденцию накануне войны из-за своего еврейского происхождения. Ее место занимает молодой архитектор с супругой, который строит на месте старого дома утопическую виллу в стиле Баухаус, но окончание Второй мировой вынуждает пару бежать в западный Берлин. Следом здание принимает семью коммунистической писательницы, вернувшейся из советской эмиграции. Место, которое так любят его обитатели, безучастно к их судьбам: беспощадная история выбрасывает их всех из этой тихой гавани.

Премьера прошла вне конкурса и осталась почти незамеченной. По своему концепту противопоставления идиллической эстетики ужасам событий военного времени картина отсылает к оскаровскому лауреату 2024 года — «Зоне интересов» Джонатана Глейзера. «Лес Клары» — это экранизация популярного в Германии романа Дженни Эрпенбек.

Четыре конкурсных фильма — «Параллельные истории» Асгара Фархади, «Приключение мечты» Валески Гризебах, «Внезапно» Рюсукэ Хамагути и «Фьорд» Кристиана Мунджиу — объединяет общее явление, которое можно назвать кинематографической культурной эмиграцией. Все эти режиссеры, будучи знаковыми представителями национального кино своих стран — Ирана, Германии, Японии и Румынии соответственно, — создали произведения вне родины. Случай не то чтобы уникальный, но всегда любопытный. Фархади и Хамагути снимают во Франции с французскими звездами, Гризебах переносит немецкий взгляд на Болгарию, а Мунджиу помещает румынскую семью в контекст норвежского общества.

Ожидается прокат в России

Картина известного иранского режиссера была едва ли не самым ожидаемым событием конкурса: сногсшибательный каст из французских селебрити — Венсан Кассель, Изабель Юппер, Виржини Эфира, Пьер Нинэ и даже Катрин Денёв; длинный даже по фестивальным меркам хронометраж в почти два с половиной часа.

Двукратному лауреату Оскара («Развод Надера и Симин», «Коммивояжер») французские продюсеры дали полную творческую свободу, однако кинокритики встретили результат прохладно. Вероятно, мастер психологических семейных драм об иранском обществе решил отойти от привычного стиля и создал французское по духу синефильско-философское исследование о звуке, вуайеризме и воображении. Кроме того, это еще и вольная адаптация одного из эпизодов притчевого сборника «Декалог» польского режиссера Кшиштофа Кесьлёвского.

Главные герои воплощают разные грани творчества. Писательница, работающая над романом и черпающая вдохновение из собственного прошлого и жизни соседей, подглядывает за ними в телескоп. Они, в свою очередь, — сотрудники студии звукозаписи, ежедневно воссоздающие с помощью подручных средств самые разнообразные шумы. Наконец, третий герой — таинственный незнакомец, связывающий эти два мира. Где заканчивается реальность и начинается пространство фантазий и внутренних проекций, определить практически невозможно, но, если отбросить ожидания от иранского режиссера, фильм предстает удивительным лабиринтом и исследованием природы творчества.

Пожалуй, самый изысканный и при этом удивительно простой и приземленный фильм конкурса. Немецкая постановщица Валеска Гризебах вновь возвращается в Болгарию после своего предыдущего фильма «Вестерн» — именно там, по ее словам, она по-новому осознала, что такое современная Европа. «Приключение» в названии — конечно же, ирония. Веска приезжает на раскопки на границу Болгарии с Турцией и Грецией, встречает старого знакомого и местных бандитов, проживает прочие мелкие события этого захолустья. Кому-то из зрителей покажется, что в истории не происходит ровным счетом ничего, для других фильм откроется как трепетная авантюра, где есть место любви и меланхолии, криминалу и контрабанде.

Метод Гризебах, связанный с традицией Берлинской школы, во многом восходит к итальянскому неореализму и французской новой волне. Режиссер работает с непрофессиональными актерами, отказывается от жестко выстроенного сценария, опираясь скорее на набор ситуаций, форму которым придают импровизация, пространство и сама жизнь.

Ожидается прокат в России

«Фьорд» получил главный приз абсолютно заслуженно — новым фильмом румынский режиссер бросает вызов зрителю и провоцирует спор уже о собственной авторской позиции — выступает ли он на стороне прогрессивных ценностей или консервативного уклада.

Первый для Мунджиу фильм на иностранном языке рассказывает историю религиозной румыно-норвежской семьи Георгиу, переезжающей в деревню на побережье фьорда. Вскоре поговорка про чужой монастырь приобретает буквальный смысл.

Жители фьорда — прежде всего учителя школы, куда идут дети Георгиу, — придерживаются прогрессивных взглядов и внимательно следят за благополучием детей. Когда у одной из девочек замечают синяки, они ставят под сомнение методы воспитания религиозных родителей, а последующие действия органов опеки разворачивают социальную драму в напряженный психологический процедурал.

Кто прав, кто виноват — рассудить невозможно, но в этом и сила картины. Мунджиу, почти 20 лет назад получивший «Золотую пальмовую ветвь» за «4 месяца, 3 недели и 2 дня», вновь обращается к теме расколотого общества и неспособности услышать друг друга. Только два десятилетия спустя его призыв слышится еще тревожнее и настойчивее.

В главной роли — любимица фестивальной публики, норвежская актриса Ренате Реинсве.

Если «Фьорд» оставляет зрителей наедине с вопросами о семейных и социальных ценностях, то «Внезапно» словно разворачивает философский манифест, предлагая практические ответы. Когда иранец Фархади, приехав во Францию, снимает французскую картину и отчасти изменяет собственному стилю, Рюсукэ Хамагути, напротив, привозит в Париж свое медитативное японское кино.

Новый фильм режиссера «Сядь за руль моей машины», трехчасовой исповеди о горе, творчестве и исцелении, — вновь оказывается таким же созерцательным и вновь говорит о вечном. Хамагути снова сближает две души — француженку, управляющую домом престарелых (Виржини Эфира), и японскую театральную постановщицу, больную раком (Тао Окамото). Героиня французской актрисы внедряет эмпатический метод ухода за пожилыми людьми под названием Humanitude, и постепенно этот подход распространяется и на ее новую знакомую. Больше трех часов чистой заботы и нежности — ответ Хамагути этому бушующему миру.

Азиатская секция Канн, открытая в нашем обзоре Рюсукэ Хамагути, была в этом году весьма обширной и разделилась тематически на два полюса: медитативное созерцание жизни и апокалиптическое предчувствие смерти.

В «Записках из Наги» Кодзи Фукада останавливает время в японской сельской деревушке, где дни отсчитываются прогрессом в работе художницы над скульптурным портретом заезжей родственницы. Как и Хамагути, Фукада строит драматургию не на событиях, а на беседах.

Хирокадзу Корээда, победитель Канн-2018 с «Магазинными воришками», в своей новой картине «Барашек в ящике» через научно-фантастический образ ребенка-андроида, отсылающего к сказке о Маленьком принце, бережно показывает страшное горе — потерю чада родителями и попытки проживания этой травмы.

На другом полюсе — корейское жанровое кино. С «Надеждой» На Хон Джин спустя 10 лет возвращается к режиссуре в программе Каннского фестиваля 2026 года. Кто-то воспринял появление блокбастера о таинственном нашествии неведомого монстра на азиатскую глушь как шутку художественного директора Тьерри Фремо или реверанс председателю жюри Пак Чхан Уку — как еще объяснить появление безбашенного экшена в основном конкурсе бок о бок с авторским кино? Другие, напротив, остались в восторге от такого кураторского решения, подчеркивающего многообразие современного кинематографа.

Как бы то ни было, «Надежда» — блокбастер с секретом: экшен здесь доведен до абсурда и намекает на возможность притчевой трактовки сюжета. Самый дорогой фильм в истории корейского кино (не в последнюю очередь за счет привлечения в каст Майкла Фассбендера и Алисии Викандер) рассчитывает занять место не менее знаковое, чем «Чужой» и «Аватар».

В секции полуночных показов словно в поддержку «Надежды» показали еще один постапокалиптический корейский экшен. Режиссер легендарного «Поезда в Пусан» Ён Сан Хо представил зрителям «Колонию» — вновь зомби-хоррор и вновь социальную аллегорию, где заражение загадочной инфекцией и коллективная реакция на катастрофу (инфицированные связаны между собой вязкой субстанцией) — одна большая метафора общества, потерявшего устойчивость перед угрозами внешнего мира.

«Барашка в ящике», «Колонию» и «Надежду» привезут в российский прокат.

Наконец мы добрались в нашем обзоре до семейных мотивов в каннском кино — темы, которая остается бессменной для любого фестиваля, но благодаря решениям отборщиков приобретает из года в год новые грани.

Возвращения русского режиссера в каннский конкурс ждали с трепетом не только российские киноманы. Прошло почти 10 лет с момента выхода последнего фильма Звягинцева. За это время так многое изменилось, что его авторский голос, столь отрезвляюще выносящий диагнозы современному обществу, стал просто необходим.

«Минотавр» продолжает темы «Нелюбви» и «Левиафана» (которые, к слову, были отмечены призом жюри и наградой за лучший сценарий), но меняет интонацию. Его ключевые герои — семья, живущая в современном городе России, — не обладают тем глубоким надрывом, как персонажи прошлых фильмов. Они совершенно такие же, как все, и могли бы жить в другом месте. При этом они глубоко русские по своему культурному коду — неслучайно в «Минотавре» так много юмора, анекдотов, музыки и других узнаваемых примет российской повседневности.

Первый слой фильма, эстетически-художественный, — это линия семейных отношений, где есть муж, жена, сын, свекровь и любовник — почти детальная реконструкция «Неверной жены» Клода Шаброля. На него нанизывается второй слой, мифологически-притчевый, — линия профессиональной жизни главного героя, который должен предоставить военкомату список из 14 сотрудников своей компании, словно отправляя их в древнегреческий лабиринт Минотавра. При этом, несмотря на сюжетную многослойность и жанровое смешение, главным лейтмотивом фильма остается утрата близости между некогда родными людьми.

Другой конкурсный фильм «Нежный монстр» немецкой постановщицы Мари Кройцер («Корсаж»), не столь удавшийся, как работа Звягинцева, тоже говорит об утрате доверия внутри семьи даже при сохраняющейся близости. Драматургическая конструкция при этом сильно напоминает нетфликсовский сериал «Переходный возраст».

Однажды утром полиция врывается в дом благополучной супружеской пары, чтобы арестовать мужа по обвинению в педофилии и распространении порнографии. Жена и мать их общего ребенка пытается понять правду и осознать произошедшее.

В этой роли Леа Сейду, тоже мама, окончательно прощается с образом девушки Бонда и воплощает, пожалуй, одну из самых пронзительных героинь в своей карьере. Сам же «Нежный монстр» оказывается не столько триллером или социальной драмой, сколько горьким размышлением о невозможности до конца узнать человека, с которым делишь жизнь.

Ожидается прокат в России

Сюжет картины Сорогойена только ленивый не сравнил с «Сентиментальной ценностью» — прошлогодним триумфатором каннской гонки. Главный герой — известный режиссер (Хавьер Бардем) — встречается со взрослой дочерью, с которой не общался много лет, чтобы предложить ей главную роль в своем новом фильме. Шикарное и одновременно унизительное предложение для не слишком успешной актрисы: ради карьерного шанса ей придется вскрыть старые раны и подчиниться мужчине, нанесшему ей главную травму в жизни.

«Любовь моя» — на первый взгляд очень линейное и даже плоское кино. Долгие разговорные сцены, предсказуемые персонажи — гиперреализм настолько точен, что начинает раздражать. При этом картина во многом построена на актерской импровизации: открывающую сцену первой встречи отца и дочери снимали полтора часа одним дублем, без повторов и с открытым сценарием. Об этом важно помнить при просмотре — ведь раздражающий нерв фильма самый что ни на есть живой.

Исполнительница главной роли Виктория Луэнго также появилась в другом фильме — конкурсном участнике Каннского фестиваля — 2026, «Горьком Рождестве» Педро Альмодовара, который, впрочем, не вызвал большого резонанса.

Ожидается прокат в России

О токсичных отношениях отца и дочери — и новый фильм французского мастера абсурдистского кино Кантена Дюпьё. Перед нами нарочито пустяковая история в духе последних работ режиссера, которая постепенно раскручивается до полного хаоса, при этом укладываясь в фирменно компактный хронометраж.

Богатый американец привозит дочь в Париж, чтобы познакомить ее с французской культурой, но культурная поездка быстро превращается в бескультурную. Взрывоопасный семейный дуэт играют Кристен Стюарт и Вуди Харрельсон.

Ожидается прокат в России

В этом году Канны почти демонстративно отвернулись от американского кино, и фильм Джеймса Грея в каком-то смысле отвечает сразу за все то, за что мы когда-то полюбили Голливуд. «Бумажный тигр» — претенциозная, позерская и в то же время наивная и искренняя картина. 80-е, Нью-Йорк, американская мечта и мафия, в данном случае русская, — истоптанные, но по-прежнему уютные кинематографические тропы, в которые Грей погружается без всякого стеснения.

Фильм открывается цитатой Эсхила, предупреждая зрителя, что его ждет не просто криминальная драма, а настоящая американская (читай — древнегреческая) трагедия. В центре сюжета два брата (Адам Драйвер и Майлз Теллер), супруга одного из них (Скарлетт Йоханссон) и два сына. В отличие от остальных фильмов нашей семейной секции, любовь близких в картине непреложный абсолют — именно этим она и подкупает. Герои жертвуют всем и идут ва-банк — во благо близких. Из американских 80-х звучат ценности, близкие отечественному зрителю, в переосмыслении 90-х. Кто скучал по Копполе, Леоне и Скорсезе — обязательно найдут в «Бумажном тигре» приятные реминисценции.

Наш обзор закрывает еще один американо-русский фильм — новая работа Кантемира Балагова, ученика мастерской Сокурова в Нальчике, запомнившегося Каннам «Теснотой» и «Дылдой». «Варенье из бабочек», открывшее секцию «Двухнедельник режиссеров», рассказывает о жизни черкесской общины в Нью-Джерси, направляя фокус на взросление 15-летнего подростка. Он занимается борьбой, как и подобает настоящему кавказскому мужчине, но в какой-то момент теряет фигуру отца как главный моральный ориентир — а вместе с этим и привычное представление о мужественности как о синониме силы.

Главные роли играют Барри Кеоган, Гарри Меллинг и Райли Кио — модные в авторском кино актеры. В небольшом камео появляется даже Моника Беллуччи.

Как и Джеймс Грей, Балагов старался снять очень личное и откровенное до наивности кино, только перенеся знакомый культурный код в чужую реальность. Насколько попытка получилась удачной — вопрос спорный, но мы точно знаем, что балаговское американское «Варенье» все еще с кабардинским вкусом.

* В материале упоминаются фильмы и сериалы с рейтингом 18+.