Все события Берсерка в хронологическом порядке. Часть третья

Это будет не полностью пересказ, там будет мое видение, по типу что судьба в Берсерке это не сценарий, а результат действий обычных людей и что-то вроде переходной части к четвертой.

Это будет моя переделанная статья, выпущенная около сотни дней назад, но с новой информацией, некоторыми иными взглядами и отсутствием ошибок.

Сокол тысячелетней империи: Глава о святой зловещей войне: Расколотый мир. Воссоединение на холме мечей. Звериный мечник против Черного мечника. Неизменный. Пролог к войне. Яростная атака кушан. Боевой клич ветра. Из снега и пламени. Зимнее путешествие. Рассеянное время. Клыки эго. Воссоединение в глуши. Демоны войны. Знамя летящего меча. Крылья света и тьмы. Ночь падающих звезд. Словно младенец. Тролли. Ведьма. Обитель древа духов. Астральный мир. Магический камень. Элементали. Деревня Енох. Амбиции и раздумья. Нашествие троллей. Магический меч. Зеркало греха. Магия. Арканы призыва. Орда зла. Бушующее торнадо. Шаман. Клипот. Скверна. Возмездие. Искупление. Окрестности преисподней. Принцесса-шлюха маточного моря. Компаньоны. Следы от когтей. Пламя. Доспехи берсерка. Огненный дракон. Глубины адского пламени. Отправление в пламени. Город демонов. Ужасающий император. Дака. Рыцари-демоны. Бог-демон. Пробуждение спящей принцессы.

"Говорят это были дети..."

"кто первыми начали это замечать..."

Несколько дней спустя пятеро детей решили сыграть в войнушку с самодельными арбалетами. Во время игры самый младший заметил в стороне фигуру, похожую на эльфа. Не раздумывая, он бросился следом, и вскоре все пятеро оказались в глубине лесной чащи.

Не веря словам младшего брата о сказочном существе, старший попытался его отчитать, потому что волновался за него: он считал, что тот занимается ерундой и подставляет всех. Но остальные тут же встали на сторону младшего.

До этого все дети воспринимали лес как обычное место для игр, но в последнее время он начал меняться, становился странно знакомым, почти таким же, каким казался в глубоком детстве, словно во сне.

Через несколько мгновений, когда лес словно ожил, перед мальчишками промелькнул Зодд с Гриффитом в руке. На миг их появление заставило лес замереть. Испуганные этим чудовищем, дети бросились прочь из темного леса, спасая свои жизни.

"Тайно..."

"...дупла деревьев, земля под могилами, шепот ветров, затишье меж волнами, глубины колодцев, тьма чердаков..."

"...тайно, в какой-то момент, их тишина..."

"...перестала быть просто тишиной"

"Словно в народной сказке, рассказанной старцами детям..."

"...как будто оно всегда там и было..."

"...что-то несомненно дышало внутри этой тишины"

Впервые за тысячи лет порядок, выстроенный Святым Престолом, дал трещину. Люди больше не могли закрывать глаза на происходящее и убеждать себя в иллюзии порядка. Страхи, которые они привыкли прятать внутри, начали выходить наружу.

Теперь миры больше не разделяла жесткая граница. Между ними осталась лишь тонкая пленка, сквозь которую постепенно просачивались существа из промежутка в реальный мир. Вначале появлялись образы, рожденные человеческими мыслями: феи, тролли, гоблины, те кого люди представляли чаще всего.

Поначалу это не больше чем мысль. Но страх, вера, ожидание постепенно подпитывают ее, и она начинает набирать силу. Когда мысль становится достаточно плотной, тонкая пленка между мирами поддается, и образ выходит наружу.

Сначала это лишь тень на краю зрения, шорох, которого не должно быть, ощущение чужого присутствия. Постепенно он становится все отчетливее, набирает форму и закрепляется в реальности. Потом он обретает тело и начинает жить так, как его когда-то представляли.

Именно дети стали первыми очевидцами, потому что их восприятие еще не закреплено жесткими границами взрослой картины мира. Для них воображение не отделено так резко от реальности, как у взрослых, и поэтому то, что возникает из общего страха и коллективных представлений, легче проходит через их сознание и становится для них видимым раньше остальных.

Спустя несколько дней после того как Гриффита унес Зодд, Гатс вместе с Паком добирается до дома Эрики и Рикерта. У могилы ее отца он встречает маленькую девочку и произносит слова соболезнования.

Гатс обещает остаться с ними, но мыслями снова возвращается к Гриффиту. Пытаясь вызвать ненависть, он снова и снова упирается в человека, ради которого был пройден весь путь. Но ненависти нет, и это выжигает его изнутри. Гатс воспринимает это как предательство всего, чего достиг, и не может с этим смириться.

Пытаясь поддержать разговор, Эрика говорит Гатсу, что сейчас у них гости. Это старый знакомый Рикерта, представившийся его другом еще с тех времен, когда тот был солдатом.

У незнакомца длинные белые волосы, и он красив настолько, что трудно поверить в его человеческую природу. Он кажется скорее сказочным героем, чем обычным смертным.

Услышав это, Гатс сразу понимает, кто это, и без промедления бросается к холму, где они стоят. Добежав, он застает сцену, как Гриффит, еще недавно ненавидевший его и презиравший настолько, что один только взгляд вызывал отвращение, спокойно разговаривает с Рикертом, таким же низшим человеком, как и он сам, таким же подношением, которому просто повезло выжить.

В ярости Гатс рвется к Гриффиту, но его останавливает Рикерт, удерживая и требуя объяснений, не в силах принять происходящее.

Сквозь сжатые зубы Черный Мечник говорит, что Гриффит перед ними уже не тот, кем был раньше. Рикерт замечает сильное кровотечение у друга, но не разжимает хватку, не понимая, что именно сейчас происходит.

Гость из прошлого начинает разговор, по-дружески утверждая, что Гатс не способен измениться. Он всегда сначала заносит меч, и только потом говорит.

Измотанный Гатс спрашивает, зачем тот пришел. Гриффит отвечает, что хотел увидеть его лично, потому что в башне и во всех их прошлых встречах было слишком много шума, и поговорить наедине тогда не получалось.

Именно сейчас, после перерождения, когда Гатсу больше не нужен стимул, чтобы просто вставать с постели, Гриффит решает поговорить с ним честно, без обмана и скрытых намерений.

Гриффит говорит, что выбрал это место, могилу павших членов Банды Сокола, как точку, где их история должна была снова собраться вместе. Он пришел не ради угроз и не ради боя, а чтобы понять, дрогнет ли в нем хоть что-то, когда он окажется перед тем, что когда-то было для него самым важным.

Этот холм он не мог обойти стороной. Здесь сосредоточено все, чем была его прошлая жизнь: люди, смысл пути, цена, которую Гриффит заплатил за свою последующую борьбу.

Но, стоя перед могилами и глядя на это место, он не ощущает ничего. Ни сожаления, ни боли, ни колебания, а только пустоту и свободу, в которой чувства больше не имеют над ним власти.

Почти на грани слез Гатс подходит все ближе, не в силах поверить в происходящее. Все, через что он прошел, и весь тот ужас, который он видел и пережил, не вызывают у Гриффита ничего, ни тени сомнения, ни малейшего отклика. И именно это оказывается для него самым болезненным.

Но после слов друга о том, что он не предаст свою мечту, Гатс на мгновение замирает. Затем, сорвавшись в бешенство, атакует.

Не достигнув его тела, клинок Гатса отражается клинком Зодда. А Каска, чувствуя покалывание в груди, отвлекается от еды и хочет выйти наружу.

Во второй раз, схлестнувшись с монстром, Гатс больше не чувствует того безысходного положения, как в первый раз. Теперь он может сражаться. Сквозь боль и хруст костей от каждого удара, выжимая из себя все силы, он держится на равных с человеческой формой Зодда.

Сломав меч противника, Гатс получает мимолетное преимущество, но Зодд тут же отвечает, переходя к могильным мечам.

Стоя в это время на расстоянии, немногим превышающем несколько метров, Рикерт даже не видит их ударов. Он способен лишь предполагать, что происходит между Гриффитом и Гатсом и почему Гатс настолько зол, что даже Зодд кажется ему преградой, а не настоящим противником.

В данный момент Гриффит, наблюдая за их боем, ощущает едва заметное биение сердца и легкое волнение. Он предполагает, что это отголоски личности ребенка, слившейся с его сосудом, хотя Погребенный должен был полностью очистить его.

Зодд, понимая, что начинает уступать Гатсу из-за слабости своего меча, решает перейти в апостольскую форму. Раз уж оружие сломано и продолжать бой в обычном виде бессмысленно, он предпочитает сразу перейти к самому сладкому.

Их бой случайно обрушивает шахту мастера Годо и едва не убивает Каску под обломками.

Ее спасает Гриффит, то ли из-за чувств ребенка внутри него, то ли из-за собственных чувств.

Увидев, какую боль он ей приносит одним только своим присутствием, Гриффит сразу же отступает и произносит Гатсу свои прощальные слова:

"Я сказал тебе однажды..."

"Я заполучу..."

"Мое собственное королевство"

"Ничто..."

"Не изменилось"

Обернувшись к Рикерту, Гриффит говорит, что для него ничего еще не завершено. Если, узнав правду, тот придет к ненависти, это будет его выбор. Но если он и после этого решит идти за их мечтой, у Гриффита не найдется причины ему отказать.

Поднимаясь в небо, он отвечает Гатсу на его вопрос о том, как он может утверждать, что ничего не изменилось после всего произошедшего. Гриффит говорит, что Гатсу следовало это понимать и без объяснений, ведь из всех людей именно он был ближе к нему.

Сразу после его отлета Рикерт просит Гатса рассказать правду, какой бы тяжелой она ни была.

В это время Гриффит, улетая, размышляет о своих чувствах и о ребенке.

Услышав правду, Рикерт падает на колени и говорит, что теперь тоже пойдет в этот кровавый поход, чтобы разделить тяжелую ношу с Гатсом.

Но знакомый отказывает ему, потому что Рикерт никогда по-настоящему не сможет возненавидеть Гриффита и разделить ту ненависть, которая ведет Гатса.

Эрика, слыша это, расстроенная разрушившимся ощущением счастья, убегает в слезах. За ней по снежной поляне бросается Рикерт, пытаясь догнать ее и успокоить.

За уходящим Рикертом Пак спрашивает Гатса, что теперь делать. Шахта разрушена, а события в башне убеждают, что несколько людей с клеймом не могут долго оставаться в одном месте. Немного подумав, Пак предлагает отправиться к нему домой.

Попрощавшись с друзьями, Гатс вместе с Паком и Каской уходит. Среди снега и бури Гатс вспоминает тот день, когда бросил Гриффита, они поссорились именно на таком заснеженном холме, но теперь бросили его.

Размышляя обо всем, сказанном Гриффитом, он оставляет свои мысли, отвлекая себя и обещая Каске, что больше никогда не бросит ее.

На западных землях Мидланда происходит штурм города Шет кушанами. Поливая солдат стрелами и градом огня, они захватывают город. Они убивают мужчин, сжигая их, отрубая им головы, расстреливая их, а женщин обращают в рабынь, заставляя вынашивать кушанских детей. Так они быстро укрепляют власть над землями Мидланда.

Среди рабынь выделяется одна, ее зовут Соня. Она видела, как на ее глазах сожгли родителей, но не впала в отчаяние. Девочка верит, что Сокол Света придет и говорит остальным рабыням, что ветер принес весть об их освобождении.

Восседая на троне из тигра, один из генералов Кушанской империи пересчитывает своих солдат и Бакираку во главе с Силатом. Пока его войска разрушили уже шесть крепостей, целый клан не смог поймать даже одного человека, а рассказы о том, что Сокол улетел на злобной твари, он не воспринимает даже как шутку.

Пока генерал указывает Силату на его место, напоминая о предательстве и поддержке королевской семьи в борьбе за престол, он говорит, что, даже несмотря на то, что великий император Ганишка принял их ради развлечения, это ничего не значит. Доверие к ним потеряно навсегда.

Во время этой яркой речи Силат, охваченный гневом, встает из-под ноги генерала, но вместо мести ловит стрелу, выпущенную мидландским сопротивлением.

С гибелью последней надежды появляется Сокол света.

Явившись он тут же убивает вражеского генерала. Охваченные смятением и страхом солдаты выпускает с десяток стрел, но ни одна не способна достигнуть божества.

Готовясь к следующему обстрелу, появляется бессмертный Зодд. Превращая солдат в фарш, он пробивается к Соколу. С другой стороны поля боя появляется лунный рыцарь Локус. Прорывая себе путь, он становится рядом с Соколом. Представившись, Локус становится вторым бойцом новой Банды Сокола.

Освободившись от оков, Соня, ведомая шепотом ветра, подбегает к Гриффиту. Пораженная его красотой, она пытается предупредить об опасности, но в этом нет нужды.

Появляется отступник и сильнейший представитель клана Бакирака, Ракшас. Наслышанный о пророчестве связанном с Соколом света, он хочет отрубить Гриффиту голову и сделать ее своей новой маской. Улыбнувшись, Гриффит принимает даже его.

С задней стороны стены Грюнбельд своим огромным боевым молотом с одного удара разрушает ворота. Войдя внутрь, он заряжает пушку в щите и атакует. Извергая пламя, которое испепеляет врагов и гасится их кровью, он, как и остальные, продвигается к божеству.

Наблюдая за этим ужасом, безликий кушан бежит к центру войск с донесением о полной боевой готовности. Но, добежав, он видит только трупы, объятые пламенем, и в этом свете десятки, а возможно и сотни апостолов.

Видя все это, маленькая птичка покидает место бойни и возвращается к своей хозяйке, передавая ей воспоминания увиденные в крепости.

Маленькая волшебница использовала птичку, чтобы своими глазами увидеть того самого Сокола света или Сокола тьмы, повелителя грешных черных овец и короля слепых белых овец, того, кто должен навлечь на мир эпоху тьмы.

(Для тех, кто не читал мою прошлую статью или уже забыл: слова Слан и ее предсказание относятся к разным эпохам и имеют разное значение для мира. Пророчество Слан уже сбылось, а пророчество Ширке начинается с арки Фантазии и продолжается до сих пор, но оно не носит зловещего характера)

Возвращаясь к Шету, вся крепость была окрашена в красный закатным солнцем, сияющим над кровью. Однако эта сцена, которая должна быть лишь ужасающей, выглядит словно недосягаемая картина, в которой все оказались в гуще какой-то необычайной легенды.

Каждый апостол, оказавшийся там, имеет свою личную историю, из которой вытекают мотивы следовать за Соколом. Их связывает не вера, а личный путь, приведший каждого к нему.

Некоторое время спустя Фарнеза и Серпико находят место, где можно укрыться от снега. Сравнивая их передвижения с путешествием, Серпико начинает беседу. Расстроенная их положением, Фарнеза больше не хочет и не может возвращаться в поместье из-за недавних событий. Переживая за Серпико, она просит его сесть у костра и погреться, что невольно пробуждает в нем воспоминания об их юности, сформировавшей их личности.

Наутро, когда снегопад закончился, от них остались лишь уходящие вдаль следы, ведущие к Черному Мечнику.

Спустя несколько месяцев, глубокой зимой, Гатс оберегает Каску и каждую ночь сражается с душами людей, умерших от голода и холода. Это те, кто не смог защитить ни себя, ни близких и ушел с сожалением, заключив свою личность в оболочку зла и обреченные на мучения, пока не иссякнет их способность удерживать этот облик.

Теперь Гатсу становится все тяжелее. Тень прежней Каски постоянно напоминает ему о днях, которым пришел конец, не позволяя забыть их.

Вместо привычных ночей, когда Гатс стирал себя в бою, пытаясь заглушить печаль, он вынужден заботиться о ней. Битвы, которые раньше приносили забвение, больше не помогают, и теперь и дни, и ночи наполнены одной лишь тоской.

Гатс начинает жить только заботой о Каске, забывая о себе. Как и говорил Годо, он всегда видит только одно и идет к нему, не замечая ничего остального.

В один из таких полных печали дней Гатс, по совету Пака, ложится поспать, чтобы набраться сил перед ночью. Положившись на него, Гатс засыпает. Но спустя несколько часов сам Пак случайно проваливается в сон, забыв об их защите. И из-за этого на свет клейма слетаются инкубы.

Вытащив из сознания мечника его самые главные страхи и потаенные желания, инкуб сполна наслаждается его ужасом. Он вытаскивает и его главную боль, связанную с Гриффитом.

Глубинная личность, образ пса, врезавшаяся в его сознание еще со времен молодости из-за слов Каски, содержащая в себе все его эгоистичные желания. Это та часть себя, которую Гатс хочет похоронить, но не может, потому что она всегда возвращается под давлением накопившихся эмоций. Эта часть души предлагает Гатсу отбросить сдерживающие оковы, связанные с Каской, и погнаться за Гриффитом, чтобы выплеснуть всю боль и ярость, осыпав бывшего друга грудой железа.

Перед пробуждением его эго говорит, что Каска это рана, не воин и даже не человек, а пустая оболочка, за которую Гатс держится лишь для того, чтобы продолжать чувствовать боль, причиненную Гриффитом. Она существует, только для того, чтобы он не забыл о нем и продолжал преследовать его.

В свои последние секунды эго предлагает убить Каску, чтобы стать ближе к Гриффиту, ведь где-то в самом темном уголке души, о котором Гатс даже не осознает, это желание продолжает существовать.

Встретившись лицом к лицу со своей темной стороной, он просыпается и убивает всех инкубов, которые их окружили. Не желая верить в то, что сам действительно на такое способен, Гатс пытается отбросить все дурные мысли.

Спустя несколько дней воспоминания о том сне и тайном желании, вытащенном на поверхность инкубом, не перестают заполнять весь разум. И в момент, когда его сознание было затуманено только этим, пытаясь защитить Каску, Гатсом на пару мгновений завладевают духи, но этого оказывается вполне достаточно, чтобы поддаться своему секрету и начать душить Каску.

Придя в рассудок, он пытается помочь возлюбленной, но когда та просыпается, Гатс видит в ее глазах один страх. И с этого момента их отношения снова становятся ужасными.

Пак пытается поддержать друга и снять с него вину, объясняя случившееся злобными духами, но это не помогает. Напротив, слова лишь заставляют Гатса задуматься: можно ли убедить себя, что во всем виноваты злые духи, а не он сам?

Но как бы то ни было, Каску нужно защищать, даже если она теперь будет все больше ненавидеть его, фактически снова превращаясь в пленницу.

И теперь у Гатса не просто дни и ночи были погружены в печаль, они стали невыносимыми. Выйдя за рамки личной войны, он взял на себя ответственность за ее жизнь, и осознание этой обязанности давит все сильнее.

Та ниточка надежды, связывающая его с Каской, начала рваться.

Состояние Гатса с каждым днем становится все хуже. Усталость, печаль и недоверие к самому себе копятся, образуя огромный снежный ком, а ненависть в глазах Каски только усиливает эти чувства. Гатс, поклявшись всегда быть рядом с ней, все еще остается слишком далек.

И в день, когда это давление уже завалило Гатса он проиграл.

Однажды среди вечных мучений ,он случайно задремал, а Каска прогрызла веревку, тем самым убежав.

Когда она прибежала к бандитам, ее едва не изнасиловали, но, вспомнив события затмения, она убила их всех.

А Гатс, пытаясь найти свою цель, все глубже погружается в свои темные мысли, виня себя за случившееся.

Как только он находит ее, голую и окровавленную, от страха, усталости и нехватки тепла у него случается нервный срыв. Не контролируя себя, он набрасывается на нее, пытаясь изнасиловать.

В полусне Гатс снова видит того пса. Зверь велит продолжать терзать Каску, чтобы они потеряли все и тем самым подпитывали свою ярость.

Часть Гатса больше не может выдерживать эти тяжелые дни, в которых он погружается в печаль все глубже. Ему нужно избавиться от якоря, который тянет на дно, и снова отправиться в кровавый поход. Ярость должна вытеснить остальные чувства и помочь выбраться со дна печали в забвение.

Но, видя плачущее и искривленное от боли лицо Каски, Гатс останавливается. Придя в рассудок и осознавая, что сотворил, он падает на колени.

Летая в поисках девушки, Пак случайно натыкается на Исидоро, который выманил у знакомых ему Фарнезы и Серпико вещи, обещая помочь за плату.

Перебросившись парой слов с Паком, Исидоро внезапно падает, когда Серпико подбрасывает ему под ноги палку.

Тот не ожидал, что “плата” обернется их же вещами, и потому согласился помочь бедному мальчишке заработать денег.

Прибежавшая за ними Фарнеза, в своем репертуаре, считает отрубание его руки соразмерным наказанием, но не успевает договорить и пугается Пака, появившегося прямо перед ее лицом.

Она падает в обморок, и ее ловит Серпико. Придя в себя, вся группа вместе с Паком отправляется к Гатсу, который уже закончил со своим безумием и спокойно сидит, одев Каску и привязав ее к дереву.

Придя к нему, первым делом начинает докучать Исидоро. Следуя своему девизу: "Преследуй как змея, кусай как кусающаяся черепаха и грызи как стервятник", он тут же начинает считать долги Гатса и пытаться выпросить у него обучение секретам меча и другим “секретным секретам”. Но все внимание перехватывает Фарнеза. Она просит разрешения сопровождать Гатса в его путешествии, видя в нем своего пророка, который должен указать ей путь.

К сожалению, она совершает ту же ошибку, что и Нина. Пытаясь подражать Гатсу, она, конечно же, не сможет этого сделать из-за собственной слабости, а также потому, что ищет в нем не пример, а опору, почти пророка, который приведет ее к истине и сделает сильнее. Однако это не сработает. Видя его силу, она лишь острее ощутит собственную слабость, и это сделает ее еще слабее. За слабостью придет бессилие, за бессилием последует печаль, за печалью придет отчаяние, а за отчаянием придет ненависть.

Ненависть к самой себе за собственную беспомощность и зависимость. Ненависть к идолу, за которым она следует, потому что его сила лишь подчеркнет ее ничтожность. В итоге то, что должно было стать опорой, превратится в источник внутреннего разрушения, из которого уже невозможно будет выбраться.

Но у Фарнезы есть то, чего не было у Нины, то, что сможет защитить ее и дать силу.

Поставив своего пажа на колени, она говорит, что сложила с себя сан и покинула церковь. Теперь она стремится постичь то, что выходит за пределы привычного порядка, и узнать правду. Она хочет научиться выживать во тьме, где не действует свет правил, и просит Гатса показать ей этот путь.

В ответ на недоверие Исидоро, Фарнеза срезает свои косы, чтобы доказать серьезность своих намерений и преданность. Отрекаясь от прошлой жизни и всех своих прежних титулов.

Наблюдая за этой картиной, Гатс соглашается, но путь показывать не будет. Он их не трогает, и они не трогают его.

Раньше он без раздумий отказал бы им, но сейчас, когда он больше не доверяет самому себе и сломлен бессилием, мечник не может им отказать.

Далеко-далеко на юге за огромными холмами есть земля, которая зовется Лумиас. Теплая и богатая земля, где огонь войны опаляет ее пределы, а десятки тысяч кушан сгоняют десятки рабов, пытаясь выторговать как можно больше денег и покрыть военные расходы.

В этом наполненном печалью и болью краю, за несколькими деревьями прячутся лорд Мьюл и его военный советник Саритас. Маленькому дворянину ненавистно смотреть, как кушане оскверняют их земли, а его людей обращают в разменную монету.

Несмотря на то, что Лумиас не оплачивает их рыцарство достойным образом и не допускает их ко двору, Мьюл все равно продолжает служить. Он не может смириться с поражением и забыть героическую смерть своего отца и других рыцарей при осаде замка, из-за чего для него эта война перестает быть просто политикой и становится личной.

Саритас знает, на что надавить, и мягко возвращает Мьюла к мысли о том, что их славный род не должен прерваться. Помимо этого, напоминает слова его отца, который еще при жизни говорил о движении, постепенно поднимающемся в Мидланде, об армии сопротивления, освобождающей земли, захваченные кушанами по всему королевству. Во главе этого движения стоит фигура, окруженная слишком большим количеством слухов и противоречий, Белый Сокол, граф Гриффит.

И если такое движение действительно существует, продолжать терять людей в нынешней бессмысленной бойне нет смысла. Гораздо разумнее дождаться его и объединить усилия, чем исчезнуть здесь поодиночке, сражаясь за уже проигранные земли.

Мьюл даже на секунду задумывается над этим мудрым предложением, но замечает, как ни о чем не подозревающие люди идут прямо к павшему замку.

Видя, как кушаны захватывают мужчин, женщин и детей, гордость Мьюла не позволяет ему остаться в стороне.

Из-за своей неопытности, горячности и героического порыва он вместе со всеми солдатами вступает в бой, не замечая стоящего за холмом одинокого сияющего Сокола, готовящегося разорвать непроницаемую тьму и осветить окровавленное поле боя надеждой.

Вражеский генерал, заметив горстку сопротивления, решает еще больше посмеяться над жителями Мидланда и отправляет в бой не солдат, а обычных людей, направляя на них стрелы со словами, что единственный способ не умереть это выжить в битве.

Используя страх как ресурс, империя смогла так сильно продвинуться в своих завоеваниях. Такая стратегия позволяет сводить потери к минимуму, подрывая дух солдат, которые вынуждены убивать тех, кого они должны были защищать.

Спустя некоторое время, когда и эта битва пошла по привычному сценарию, ряды врагов поредели, а их боевой дух ослаб, кушаны начали обстреливать их стрелами. Когда же и без того небольшая горстка воинов почти исчезла, кушаны соизволили сами вступить в бой, чтобы добить оставшихся.

И когда свеча надежды окончательно затухла, явилась армия Гриффита, наполовину состоящая из апостолов, которые первыми вступают в бой, уничтожая основные силы за считанные секунды и напрочь подавляя волю к сопротивлению.

Следом за ними идет человеческая армия во главе с самим генералом. Такая тактика позволяет свести потери среди людей практически к нулю.

Рассекая пятитысячную армию кушан клином, за какие-то минуты кушанская армия была полностью оттеснена с поля боя, а когда их командир был убит Гриффитом, то воли к продолжению битвы совсем не осталось. Все остатки сбежали.

А вот уже сбежавшие остатки настигла другая часть армии. Апостолы, не получившие достаточного количества крови, пришли за добавкой, заполнив лес, куда те скрылись, криками и потоками крови.

К вечеру, когда все армии вернулись в лагерь вместе со спасенными людьми, Мьюл с удивлением наблюдает происходящее. Он не понимает, как это вообще может быть полем боя, когда женщины, мужчины и старики выглядят так, словно собрались на ужин в мирной деревушке, и как эти люди могут улыбаться после того, как еще недавно были во власти вражеской армии.

Его встречает Соня и, прочитав мысли новоприбывшего с помощью своих способностей, отвечает на все вопросы. Они могут улыбаться, потому что с ними лорд Гриффит.

Поприветствовав новичка, она говорит, что название Банда Сокола была названа в честь легендарного войска прошлого, и с Соколом во главе иначе и быть не могло. Каждый из них сам просил Гриффита назвать их армию именно так.

Закончив приветствие, она зовет Мьюла познакомиться с Гриффитом, и они уходят.

Проходя меж человеческих армий, Мьюл удивляется их боевому духу, не думав что сможет увидеть такое зрелище на земле захваченной кушанами.

Но, пройдя еще пару метров, он видит и самих кушан. Чуть ли не закричав от удивления, он требует объяснения, что враги делают на их территории.

Лунный рыцарь Локус подходит и отвечает на все крики. Кушаны в их лагере это заложники, называющиеся в кушанской империи "Военные рабы". Это закон их армии.

Солдаты, взятые в плен, которые трижды выживают в самом пылу сражения, встают перед выбором: примирение или смерть.

В зависимости от того, как новобранцы проявляют себя в дальнейшем, их повышают так же, как и любых других солдат, а иногда даже ставят во главе остальных.

Армия Гриффита это армия, которая училась у кушанов и совершенствовалась. Кушаны управляют людьми исключительно через всепоглощающий страх, но его армия использует как страх, так и поощрение.

Никогда не слышав такого и ослепленный чувствами потери близких, Мьюл не может согласиться с такой политикой, он понимает ее, но не принимает. Сожженные города, разрушенные дома и горечь утраты оставили слишком сильный след.

Однако именно поэтому кушан испытывают три раза, подвергая основной тяжести удара в бою. Горечь не исчезает быстро, но их проступки считаются искупленными. Отправляя их в пекло на передовую, они могут сократить потери среди собратьев. Таким образом, их женщины и дети прольют меньше слез.

Понимая Мьюла и его недовольство, Локус говорит, что бывшие враги не так уж сильно отличаются от него. Как только рыцарь отдаляется оь них, Мьюл и Соня снова остаются вместе.

Нехило впечатлившись, он хочет узнать у Сони, кто это вообще такой, но, услышав имя Локус, удивляется еще больше. Это легендарный рыцарь, славящийся непревзойденным количеством побед в поединках и на турнирах.

Прочитав его мысли вновь, Соня говорит, что здесь немало легендарных имен, о которых Мьюл уже слышал. Но удивляться стоит не этому, а тому, что она сейчас ему покажет.

Проходя сквозь тьму, они приходят в самую темную часть леса, к апостолам, демонам войны.

Видя, как те заживо разрывают оленя, Мьюл чертовски пугается, но Соня пытается его подбодрить, говоря, что это уже намного лучше, чем раньше, ведь прежде они пожирали кушанских пленных.

Потихоньку, помаленьку, маленькими шагами они становятся более человечными.

Но после этих слов Соню схватывает один из апостолов. Удивившись ее храбрости и тому, что она снова пришла прямо в их логово, он решает немного попугать и начинает облизывать девчонку.

Спустя несколько мнгновений, уже Мьюла хватаюсь, это сделал другой, гигантский апостол. Однако, опасаясь, что Соня расскажет обо всем Гриффиту, первый апостол отступает, но не успев ее отпустить апостолу ломает руку Грюнбельд, а в гиганта стреляет Ирвин, заставляя того разжать хватку.

Пригрозив демонам, Грюнбельд предупреждает Соню, но она не слушает его и спокойно обещает этому апостолу принести труп, а тот в ответ с пугающей вежливостью просит женский.

Соня пытается наладить с ними отношения.

Выходя из этого леса, Мьюл думает, что в сравнении с ними кушаны кажутся даже более похожими на людей, а те - нечто иное, будто овечка забрела в волчью стаю.

Не понимая, что такое Банда Сокола, они подходят к Гриффиту, вокруг которого парили какие-то огни.

Стоя прямо перед Гриффитом, Мьюл спрашивает про себя, что же происходит и что это за огни. Но не успев задать вопрос, Соня снова опережает его. Она говорит, что это те, кто погиб в сегодняшнем бою. И когда наступают сумерки после битвы, они собираются вокруг лорда Гриффита.

Наблюдая поистине величественную картину, Мьюл видит, как родственники погибших прощаются с ними. Их горе и печаль благодаря Гриффиту словно смягчаются, и утрата становится чуть менее тяжелой в этом прощании под сумеречным небом.

Каждый, попрощавшись, уходит, давая Соне и Мьюлу возможность подойти ближе. На вопрос юноши о том, куда устремились эти духи, Гриффит отвечает спокойно и отрешенно: "В место, где они станут едины". Мьюл пытается нащупать привычные земные ориентиры и уточняет: "Это место... оно рай или ад?" Но Сокол лишь роняет загадочное: "Однажды ты сам узнаешь об этом. Ведь это время настанет для каждого".

Для этих неприкаянных душ Гриффит буквально маяк посреди первозданной тьмы.

Церковь Святого Престола веками вбивала в головы людей догмы о рае, аде и грехе. Из-за того что в это массово верили миллионы, их общие представления стали реальностью и начали управлять загробным миром. После смерти человека ждет не справедливый суд, а автоматический механизм перераспределения, созданный коллективным мышлением людей.

Этот механизм слеп. В нем нет сострадания, морали или разбора личных историй. Для него важна только "правильность" финала. Все, что нарушает установленный порядок, система отправляет в ад.

Именно поэтому любая связь с демонами фиксируется как отклонение от нормы. В этой жестокой реальности невинные жертвы, которых апостолы насильно принесли в жертву, оказываются в одном процессе мучений с самими апостолами, убийцами и насильниками. Система не различает мотивы и контекст: сам факт контакта с темными силами фиксируется как отклонение от нормы, и душа уходит в мучения, которые воспринимаются как ад.

Люди, умершие насильственной смертью, несут в себе жуткую обиду и сожаление. Они не успели закончить земные дела, тоскуют по близким и панически боятся исчезновения. Без тела их личность начинает быстро распадаться на обрывки воспоминаний, чувств и фантомной боли.

Далее душа человека, не способная удерживать свою личность, начинает реагировать по-разному:

Одни пытаются вернуть форму и цепляются за живых, стремясь вселиться в чужие тела.

Другие становятся агрессивными, считая: раз им больно, пусть будет больно и всем вокруг.

Но в основе всего лежит одно желание, перестать бояться и унять эту боль. Души не могут успокоиться и ищут хоть что-то, что заглушит их страдания.

В этом состоянии они замечают Гриффита. Точно так же в арке Убеждение, где слепые призраки тянулись к Гатсу, Каске и Погребенному, пытаясь завершить свои страдания они желают одного. И теперь их настоящим маяком становится Гриффит.

Когда они достигают спасителя, в его сиянии и тепле исчезают их страх и боль. На мгновение они снова обретают себя как личности. Гриффит использует этот мимолетный момент, чтобы показать живым людям, что душа бессмертна, а жизнь лишь часть большого пути. Родственники получают шанс нормально попрощаться, и это облегчает их скорбь, одновременно снимая страх смерти.

Когда эти души окончательно теряют человеческую форму, они не падают в страдания адского вихря, а переходят в райское единение туда, где больше нет одиночества, страха и разделения.

Паства Гриффита уходит в райское единение, потому что благодаря ему их боль успела закончиться. Внутри них остается чистое принятие, а не сопротивление, которое нарушает догмы и запутывает души.

Остальные, кто теряют способность поддерживать форму в ужасе, злобе или без веры, не имеют этой внутренней опоры. Согласно церковным догмам, их сознание бунтует против смерти. Душа не может сохранить целостность и утягивается в общий хаотичный вихрь, где ненависть, грусть и ярость разрывают ее форму, а затем фрагменты других таких же душ заполняют образовавшуюся пустоту, постепенно сливаясь в единое хаотичное целое.

Вставая и официально приветствуя Мьюла, Гриффит представляется.

В ответ на слова благодарности Мьюла Гриффит говорит, что именно он должен благодарить парня, ведь его провизия позволит сражаться еще несколько месяцев.

Каждое слово Гриффита наполняет Мьюла трепетом, переходящим в благоговение и почти доводящим до экстаза. Каждый взгляд лишь усиливает это чувство, лишая способности мыслить ясно.

Под этим вихрем чувств Мьюл предлагает свой меч, а Гриффит принимает его. Чувства Мьюла не просто усиливаются, они захватывают его полностью, оставляя лишь преданность и решимость следовать за ним.

На уровне инстинктов они чувствуют, что это не просто очередная война, эти события войдут в историю и станут легендой.

И пока Гриффит спасает Мидланд, Гатс со своей группой в поисках Эльфхейма сражается среди грязи и холода.

Наутро, пока Серпико занят готовкой, Гатс берется за тренировку Исидоро. Времени у них мало, поэтому он ограничивается основами, но, опираясь на свой опыт, старается перестроить его мышление в бою.

Он хочет донести до Исидоро, что просто махать мечом недостаточно, нужно использовать свои слабости, превращая их в преимущества.

А Фарнеза в это время лишь мешается, не способная помочь хоть в чем-то, и каждая ее попытка оборачивается провалом. Постепенно идя по тому же пути, что и Нина, все глубже погружаясь в собственное бессилие, она замечает Каску. Увидев в ней такую же слабость, Фарнеза все же не позволяет себе окончательно сломаться.

Наблюдая за ней и находя в себе новые силы, девушка, пытаясь найти пропитание, теряет Каску. От этого Фарнеза снова замыкается в себе, сжимается от бессилия и почти срывается.

На следующее утро, когда ее находят, Фарнеза, несмотря на тяжелое состояние, не хочет сдаваться. Впервые она готова измениться не ради себя, а ради другого человека, такого же сломанного и слабого, как она сама, и именно в этом она находит в себе силы двигаться дальше.

Группа, продвигаясь дальше по своему пути, встречает старика и узнает от него, что Мидланд теперь остался лишь названием, а во Вританнисе армии Святого Престола собираются разделить его между собой, втягиваясь в новую войну с кушанами.

Он также говорит, что если они хотят спокойно выйти к морю, им стоит держаться старого тракта через горный перевал.

Прощаясь с ними, старик предупреждает об опасности встречи с троллями.

Убегая от мужчины, у которого украл корзину яблок, Исидоро падает, но затем, воспользовавшись его добротой, застает врасплох, избивает и возвращается в лагерь к тренировкам.

Начав тренировку, Гатс снова обучает Исидоро, отрабатывая удары, тот получает уроки, которые Гатс когда-то перенял у Гамбино. Он подталкивает его не копировать мастера, а искать собственный путь, объясняя, что нужен прежде всего боевой опыт. Теория и тренировки не гарантируют победы, слишком многое не зависит от тебя, поэтому важно уметь импровизировать.

Одних упражнений недостаточно, и если годами готовиться, а в первом же бою погибнуть от случайного удара, это будет слишком глупо. Чрезмерное терпение только тратит время, если постоянно считать, что еще не готов.

Закончив наставления, Гатс вместе с Серпико уходит собирать дрова.

Лежа около водопада и размышляя над словами Гатса, Исидро вспоминает наставления родных из деревни. Он понимает, что они только лишь пытались сдержать его страхом, твердя, что ребенок еще не готов. Но Гатс наоборот открыл глаза на правду, если вечно ждать идеального момента и не действовать прямо сейчас, ты не сделаешь этого никогда.

Исидоро осмысляет, что его битва началась еще в момент побега из дома, и в таких условиях, как и в реальном бою, нужно учиться импровизировать, а не ждать, что Гатс научит всему.

Вместо слепого подражания Исидоро выбирает хитрость, следуя пути, который он избрал еще давным-давно, полагаясь только на себя и собственные решения.

Встав у водопада и играя с Паком, парень не замечает надвигающейся угрозы тролля. Лишь кровь на клейме Каски, реагирующем на существ, черпающих силу из астрального мира, предупреждает об опасности.

А Серпико и Гатс, оставшись вдвоем, беседуют. Серпико, под маской дружелюбия, дает понять, что не желает видеть Гатса живым, потому что тот постоянно подвергает Фарнезу опасности. Но из-за ее собственных решений Серпико не может ему противостоять, даже наблюдая, как она становится все более уязвимой.

И все же, если с ней что-то случится, он исполнит то, чего Гатс, как ему кажется, жаждет больше всего, бой.

Увидев, как тролль утащил Фарнезу и Каску, Исидоро встает у него на пути. Дрожа, но подпитываясь гордостью и решимостью, он не отступает.

Вступая с троллем в бой, они не замечают стоящую в нескольких десятках метрах маленькую ведьму, разговаривавшую со своим эльфом.

В пух и прах проиграв троллю и почти потеряв всякую надежду, Исидоро спасается благодаря маленькой ведьме, которая предупреждает его об опасности, объясняя, что даже если они прогнали одного, это ничего не решает, потому что тролли передвигаются большими группами.

Под взглядами десятков троллей ведьма начинает ритуал, способный защитить от монстров. Не дождавшись его завершения, тролли нападают, но, получив отпор, сразу же отступают.

Подорвав гордость Исидоро словами о владении его мечом, она вызывает у него злость, из-за чего тот не замечает петлю под ногой. Падая и хватаясь за грудь, он разоблачает ведьму и обнаруживает, что под шляпой скрывается не старуха, а маленькая девочка.

От такого хамства девочка ударом посоха временно нарушает восприятие Исидоро, провоцируя у него спутанность и панику, что привлекает внимание подоспевших Гатса и Серпико. Однако, успев ускользнуть и избежать лишних вопросов, ведьма замечает у этой группы странную ауру, притягивающую искажения. Словно где должны быть лишь тени, Гатс и Каска выглядят как огни.

Идя по тропе, все благодарят Исидоро за то, что он вступился за девушек, а Гатс в своих мыслях полностью перекладывает защиту Каски на других, считая, что сам может только навредить ей.

Продолжая путь, они встречают старика по имени Морган, единственного выжившего из группы, на которую напали тролли. Он рассказывает, что родом из деревни Енох, где издревле ходят слухи и легенды о ведьмах, феях и прочем. Все это считалось сказками и преданиями, хотя находились те, кто утверждал, что видел их своими глазами.

Однако веских доказательств не было, и даже среди местных мало кто безоговорочно верил в эти истории, пока не наступила проклятая ночь первой зимы.

В ту ночь на деревню напала стая троллей, появившись из тьмы, словно вышедшие из самой сказки. Они начали разорять поля, воровать скот и, самое страшное, похищать женщин и детей, из-за чего любое сосуществование с ними стало невозможным.

Именно с той ночи весь мир изменился, словно смыв с лица земли всю прежнюю ложь.

Из-за войны с кушанами народ обложили тяжелыми налогами. Деревня Енох и без того была бедной, и этой зимой, даже без троллей, людям едва удавалось выживать, не зная, как пережить холод. Тролли лишь ускорили упадок деревни.

Обратиться за помощью было некуда, их господин отбыл в Вританнис, а даже если бы рассказали о случившемся, никто бы не отправил войска на борьбу с небылицами.

И поэтому люди решили бороться легендой против легенды. Их группа отправилась на поиски ведьмы, но пять дней они бродили впустую и в итоге наткнулись на троллей. Все, кроме Моргана, погибли из-за того, что ведьма заколдовала лес, навсегда закрыв его тропу для обычных людей.

Но отряд Гатса далеко не обычный. Благодаря клейму группе удается легко пройти через барьер в обитель ведьмы. Почувствовав опасность, маленькая девочка начинает возводить земляных стражей.

Вспомнив этот дом, Морган сразу понимает, что это ведьмино пристанище, ведь в детстве он был тем ребенком, который сумел случайно на него наткнуться.

Пытаясь пройти внутрь дома, отряд подвергается нападению земляных големов.

Сражаясь с ними, они замечают, что все нанесенные раны затягиваются, а сами големы лишь множатся, постепенно полностью окружая их.

Ведьма, стоя и наблюдая за вторженцами, погружается в раздумья, не понимая, как они смогли пройти сюда, ведь обычным смертным это запрещено. Скрывают ли они что-то, или это эффект появления Сокола, она не уверена, но в любом случае считает, что они не смогут долго сражаться.

Случайно Каска разгадывает секрет регенерации големов: если разрубить их сердце, они больше не могут восстанавливаться. Продолжив бой уже в доминирующем ключе, отряд оправдывает ожидания наставницы маленькой ведьмы, и та позволяет им пройти дальше.

Войдя в усадьбу, их встречает пожилая женщина. Предаваясь воспоминаниям, Морган, увидев ведьму, понимает, что за те пятьдесят лет, прошедшие с момента, когда она дала ему лекарство для спасения матери, она совсем не изменилась.

Женщина, видя терзания Фарнезы, хочет облегчить ее участь и пытается хоть немного ей помочь. Она говорит, что Фарнеза не забирала ее близких и что даже если бы это было так, вина за это коллективно лежит на слугах ее божества. Она не ищет возмездия. Переключаясь на клейменных, женщина добавляет, что ждала их.

Гатс, колеблясь из-за ее слов и покалывания в клейме, предполагает, что ведьма может быть апостолом, но сразу отбрасывает эту мысль. Боль в клейме иная, не такая, как от апостолов.

Из-за того что она черпает силу из того же источника, что и апостолы, клеймо начинает реагировать, но, не чувствуя в ней злобы, откликается иначе.

Начиная расспрашивать ее, они не получают ответа, потому что история деда важнее. Старушка повествует, что тролли существа астрального мира и люди вообще не должны их видеть, разве что иногда, не говоря уже о нападениях на дома.

Сказав, что сама не может помочь деревне из-за старого тела и невозможности выбраться из леса, она отправляет свою ученицу и просит отряд Гатса о помощи.

В обмен на это Флора обещает сделать талисманы, способные ослабить влияние клейма.

Факел, притягивающий злых духов, должен стать лишь незаметной спичкой, едва различимой для тех, кто все же сможет ее увидеть.

Глядя на Каску и вспоминая свои худшие порывы, это предложение кажется не просто хорошим, а необходимым. Гатс без промедления соглашается.

Знакомясь со всеми, ученица по имени Ширке идет на кухню готовить ужин по поручению наставницы. Отринув все беспокойства Гатса о клейме, наступает вечер.

За ужином старушка рассказывает, что узнала о клейменных и их приходе от своего старого друга из астрального мира:

"Те, что с Клеймом, посетят этот лес, ведомые крошечными крыльями..."

"Я хочу, чтобы ты протянула им руку помощи."

Спросив, что такое Астральный мир, Исидоро добивается ответа от Ширке. Она отвечает, что если совсем просто, то это жизнь после смерти, и благодаря силе клейма они обрели способность остро ощущать эфирные тела, невидимые невооруженным глазом.

Ученица поясняет, что существует триединство, в котором мир пересекается с двумя другими. Один широко известен как мир духов, Астральный мир. Другой Мир Идеи, душа истока всего сущего.

Ширке объясняет, что эфирные тела, которые Исидоро грубо называет "соплями", связаны с тем, как человек воспринимает свое физическое тело. Если такое эфирное тело достаточно сильное или выраженное, оно может становиться настолько плотным в восприятии, что его можно видеть и даже касаться, как реальный объект.

Эльфы и тролли существуют в том же Астральном мире, поэтому способны взаимодействовать друг с другом и воспринимать себе подобных напрямую. Когда же такие сущности пересекаются с человеческим миром, их проявление зависит от того, насколько человек способен их зафиксировать своим восприятием.

На это влияет и культура. Если представления о подобных существах веками передавались и укреплялись в сознании людей, они становятся частью общего мировоззрения. В таких условиях люди начинают не просто верить в них, а реально ощущать, видеть и иногда даже взаимодействовать с ними.

Давным-давно вера в существование эльфов была естественной частью мира, но с распространением доктрины Святого Престола и единого мировоззрения таких людей стало меньше. Вместе с этим многие эльфы утратили возможность взаимодействовать с реальностью и постепенно исчезли из человеческого мира, возвращаясь обратно в Астральный.

На вопрос Исидоро о том, достаточно ли просто перестать в них верить, Ширке отвечает, что все не так просто, потому что существует подсознание, которое человек не способен контролировать.

Помогая своей ученице, старушка берет инициативу на себя и говорит, что маги это люди, которые стремятся отбросить оковы физического мира и погрузиться в астральный. Постепенно переходя к объяснению, она описывает, что в относительно неглубоком слое Астрального мира, известном как промежуток, существуют различные эфирные сущности в виде живых легенд. Даже ландшафт здесь в основном сформирован эфирными отражениями нашего мира, поэтому между ним и физической реальностью мало различий. Так, мертвые, не осознавшие своей смерти или с сожалением покинувшие физический мир, часто блуждают там.

В конце концов почти все осознают свою смерть или теряют способность удерживать форму эфирного тела и уходят из этого слоя.

Затем она говорит о глубоком слое, где пейзаж становится невообразимо отличным от физического. Там обитают сущности, с которыми эфирные тела простых смертных не могут сравниться, ангелы, демоны, божества политеизма.

Еще глубже находятся миры, которых люди достигают в соответствии с кармой. Возможно, те места, что называют Раем и Адом, действительно существуют. Но если зайти слишком глубоко, вернуться уже невозможно, поэтому никто при жизни туда не проникал.

Мир не ограничивается лишь двумя измерениями. В нем существуют непостижимые глубины, и он не может быть сведен ни к материализму, ни к единой доктрине. Нужно принять эти великие тайны и исследовать целую вселенную внутри своего мира. В этом и заключается путь магии.

Пообедав и поговорив, все разошлись: кто в купальни, а кто продолжать беседы. В это время Исидоро пытается пробраться к Фарнезе и Каске, чтобы подглядеть за ними, но Ширке ловит его и, связав извращенца лианами, невольно подслушивает разговор своей наставницы с Гатсом, постепенно подходя к ним все ближе.

Гатс расспрашивает старушку о Бехелите и возможности его использования. Магичка называет его ключом, связывающим глубокие астральные слои с физическим миром, а также идолом для призыва Пятерки Ангелов.

На вопрос о том, можно ли воспользоваться Бехелитом, Флора отвечает, что это невозможно, если артефакт тебе не принадлежит. Более того, она искренне надеется, что он никогда окажется его истинным владельцем.

По словам Флоры, Божественная Рука когда-то была людьми, однако после перерождения стала исполнителями воли чего-то, скрытого в далекой бездне Астрального мира. Она также сомневается, что человек способен проникнуть на такую глубину, не потеряв собственную личность.

Так ничего толком и не поняв, Гатс уходит, перекинувшись с Ширке парой фраз. Девушку поражает само желание Гатса сражаться с существами, способными управлять судьбой.

Позже Ширке делится с наставницей своими впечатлениями от встречи с Гриффитом. Отправившись в Мидланд, чтобы убедиться в исполнении откровения, она почувствовала вокруг него огромный поток Ода, поглощающий и очаровывающий людей.

Его судьба кажется настолько могущественной, что ни один клинок физического мира не способен его коснуться. Для Ширке Гриффит выглядит абсолютом, существом, которому невозможно противостоять в одиночку.

На все эти красивые слова Флора отвечает, чтобы Ширке не позволяла чудесам обмануть себя и лучше присматривалась к правде перед глазами.

По ее мнению, боги могут сплетать судьбы, но только человек выбирает свою, тем самым подталкивая ученицу пойти и самой увидеть, к чему приведет эта встреча.

Флора имеет в виду, что неведомые силы могут создавать обстоятельства, но именно человек решает, как на них реагировать. Например, Гатс не выбирал свое рождение, оно было случайным. Однако, став человеком, чье присутствие оказалось важным для падения Гриффита, он оказался вплетен в цепь событий: высшие силы словно подправляли причинность, связывая его с Гриффитом и приводя в нужные места в нужное время. Но решает все равно сам Гатс, именно он определяет свои действия, оказавшись внутри этих обстоятельств.

Именно Гатс выбирает борьбу вместо поражения, исходя из собственной причинности, что в свою очередь оказывается на руку высшим силам.

Например, ты идешь по дороге и видишь перед собой высокий забор. Обычно человек просто разворачивается и идет в обход, потому что это самый легкий и естественный вариант, так делает почти каждый адекватный человек. Но ты можешь попытаться перелезть его, даже если это неудобно и рискованно. То, что ты пошел в обход, не означает отсутствия выбора, это лишь наиболее вероятная реакция на заданные обстоятельства, которые и формируют перекошенную причинность.

Также и в Берсерке, когда Гатс оказался в момент, где он подслушал разговор Шарлотты и Гриффита.

Ночью команда готовится к выходу. Запечатав клеймо Гатса и Каски на несколько дней, Ширке дает им мазь под названием "роковая женщина". Это своего рода наркотическое средство, смесь миндального масла, сельдерея, белладонны, аконита и других веществ. Поскольку она притупляет пять чувств, становится легче воспринимать эфирные тела.

Затем ведтма раскладывает магические артефакты и попутно объясняет, что веществам материального мира присущи четыре состояния: твердое, жидкое, газообразное и энергия, которые резонируют с деятельностью элементалей в астральном мире: земли, воды, ветра и огня.

Сильфы являются элементалями ветра, гномы элементалями земли, саламандры элементалями огня, а ундины элементалями воды.

Серпико получает экипировку сильфов, плащ и меч, дающие способность к полету и позволяющие взмахом вызывать вихрь, способный разрубать плоть, не касаясь врага. Клинок сделан из пера белоплечего орла, а эфес из омелы, росшей на самой высокой ветке в лесу.

Исидоро получает нож саламандр, раны от которого воспламеняются и горят, словно от раскаленного железа, он магически выкован из расплавленной лавы.

Каска и Фарнеза получают серебряные кольчуги, но второй также дают серебряный нож из-за защитных свойств серебра.

Раздав всю эту экипировку, Ширке просит использовать ее с уважением и верой, ведь чем сильнее вера, тем выше их эффективность.

Закончив инструктаж, Ширке собирается дать Гатсу секиру элементалей земли, оружие гномов, духов, связанных с землей, камнем и подземными глубинами, чья сила заключается в тяжести и прочности. Ее удары дробят плоть и доспехи, а при соприкосновении с землей вызывают трещины и глухие толчки. Лезвие выковано из глубинной руды, а древко сделано из корня дерева, выросшего в горной расщелине.

Но Гатс отказывается принять это оружие, полагаясь лишь на свое, проверенное в схватках с десятками тысяч противников.

Как только все намазались мазью и подготовились, группа выходит из древа, входя в Астральный мир.

Если использовать аналогию, это похоже на береговую линию моря. В физическом мире это дерево сгнило около двухсот лет назад, но пока оно было живо, оно было объектом поклонения для всех древесных анимистов в этом регионе. Чем сильнее энергия существования в физическом мире, тем дольше и величественнее будет его облик, запечатленный в Астральном мире, а иногда и более чудовищным.

Большинство пользователей магии обустроили свои жилища в этом слое. Ограничения материального мира там давно закрепились в ослабленном состоянии, так что управлять материей силой мысли становится легко.

Как только Флора благословляет путешественников, они отправляются в путь, а вслед за ними появляется Рыцарь Череп.

Встретив старого знакомого, ведьма тревожится, вспоминая, что когда-то император Гейзерих в день своей гибели лишился сердца и с тех пор, похоже, существует лишь ради мести, используя для своих целей тех, кто оказывается рядом.

В ответ Рыцарь Череп твердит, что даже если он этого не сделает, Гатс тоже может оказаться фактором, направляемым законом причинности.

Соглашаясь с ним, она говорит, что господь дарует им судьбу, зовущуюся встречами.

С момента отправления команды тролли напали на скотный двор в деревне, пока Тед охранял его. Тролли напали и убили его. Идя по следам трупов скота, жители деревни набрели на это место. Ханна, жена Теда, не могла вынести того, как мужа заживо съедают, и попыталась помочь, но тролль с легкостью повалил ее на землю.

Он изнасиловал ее, и в этот момент Хорас, брат Ханны, попытался спасти сестру, ткнув тролля вилами, пытаясь освободить ее, но тогда собралась вся стая, и его забили до смерти, забрав Ханну с собой.

Начав закапывать трупы, они встречают подоспевшую команду Гатса. Убитые горем сельчане принимают их, но, увидев Ширке, начинают возмущаться и не верить ей.

Когда ситуация накаляется, появляется священник. Он обвиняет Моргана во лжи, утверждая, что тот, движимый чувством вины за гибель своих людей, выдумал историю о девочке в ведьмином наряде. По его словам, подобные вымыслы опасны и могут привести к новым жертвам.

Затем он обращается к Ширке, требуя снять колдовское одеяние, называя его символом отступничества и порока.

Считая происходящее божьим испытанием, которое нужно принять, священник пытается выгнать группу из деревни. Однако им удается остаться благодаря уловке: Каску представляют как паломницу.

Переместившись в место для ночлега, Ширке раздает каждому по пряди своих волос и просит завязать их вокруг пальца, чтобы поддерживать связь через обмен мыслями. Параллельно она требует четкого следования ее указаниям.

Исидоро, уже потерявший уверенность после первой стычки, возмущается, но, увидев, что остальные соглашаются с ней, в итоге убегает тренироваться и оттачивать мастерство меча. Однако из-за его тяжести он постоянно теряет баланс.

Раздраженный и взбешенный поведением Ширке, Исидоро встречает Моргана, который пришел наловить рыбы. В разговоре он с восхищением говорит о Гатсе, но подчеркивает, что ни при каких обстоятельствах не хочет становиться его учеником, считая это использованием.

Говоря о семье, Исидоро не понимает, нахрена старик держится за деревню, которая отправила его на поиски ведьмы, а затем, не получив желаемого, просто высмеяла, несмотря на риск, на который Морган пошел ради нее.

Морган отвечает, что сбегать уже поздно, он слишком стар, да и семья покоится здесь. К тому же деревенские доверили ему свою судьбу, так что ему не на что жаловаться. Он даже благодарен, ведь дожил до этих лет и снова встретил ведьму.

Он признается, что когда-то был таким же мальчишкой, который мечтал о ведьмах, эльфах и готов был в любой момент сорваться в леса и горы. Он мечтал вырваться из деревни и уйти в открытое море из Вританиса, пока болезнь матери не изменила все. Он плохо помнит детали, но оказался в лесу, где, вероятно, искал ведьму, чтобы спасти мать. Там он и встретил ведьму.

Лекарство, которое он принес, спасло мать, но она сильно состарилась, и пришлось остаться и помогать по хозяйству, навсегда потеряв путь в лес. А потом он и не заметил, как стал стариком.

Со временем воспоминания поблекли, но то единственное приключение осталось с ним навсегда. Было ли это реальностью или нет, она ждала его там, глубоко в лесу, все такая же, как раньше. И этого Моргану было достаточно.

И тут его прерывают. Исидоро, говорит, что достаточно уже этих дерьмовых историй. Сейчас время молодых, а не разговоров о старых добрых депрессивных днях. Испытывая к Моргану смесь отвращения и жалости, он прямо говорит, что нельзя ставить их на один уровень.

Морган состарился в этой захолустной деревушке, цепляясь за умирающую мечту, а Исидоро идет к своим целям, не придумывая оправданий тому, почему они якобы уже мертвы.

Он не в состоянии погружаться в стариковскую грусть и, не выдержав собственных эмоций, под резкие слова убегает. А Морган застает Гатса, который все это время подслушивал их разговор.

Сделав выводы и узнав для себя кое-что новое, Гатс возвращается в деревню, но видит, как Ширке гоняют дети, застрявшие в строгих религиозных догмах. Спугнув их, он подходит к девочке.

Поблагодарив его, Ширке все же делает замечание, что ложь ни к чему хорошему не приведет. Закрыв на это глаза, Гатс спрашивает, зачем она находится рядом с церковью, не собирается ли что-то сказать священнику.

Но волшебница отвечает, что дело не только в священнике. По ее мнению, заблуждается весь мир. Эти слова вызывают у Гатса редкое удивление, потому что подобную уверенность он слышит даже реже, чем безумие.

Прогуливаясь вокруг церкви, ведьма рассказывает, что холм, на котором она построена, раньше был святилищем духов этой земли. Святой Престол буквально возвел свои храмы на развалинах прошлых верований. А его нынешняя доктрина не более чем инструмент для укрепления собственной власти.

Люди призывают имя Бога, когда идут на войну, и призывают его же, когда ищут спасения. Снова и снова, без устали. Хотя ключ к их спасению, возможно, скрыт в тех самых существах, которых они пытаются забыть.

Девочка проговаривает что давным-давно ее наставница жила в человеческом поселении неподалеку. Она ходила по деревням, помогала нуждающимся, передавала людям голоса духов, рассказывала о смене сезонов и исцеляла больных. Кто знает, сколько людей было спасено ее магией.

Но когда влияние Святого Престола распространилось и на эти земли, в деревнях начали строить церкви. Люди, словно резко изменив свое отношение, стали сторониться ее и в итоге прогнали в лес. С тех пор наставница живет там, избегая человеческих глаз и скрываясь.

Ширке ненавидит все человечество и, если бы не приказ Флоры, никогда бы не стала никому из них помогать.

Услышавший ранее разговор Исидоро и Моргана, Гатс отвечает, что нет нужды подвергать себя опасности ради этой мерзкой кучки людей. Она может просто уйти, да и старушка скоро умрет, добавляя еще один повод так и сделать.

Он говорит, что когда кто-то велит тебе делать то, чего ты не хочешь, но ты все равно это делаешь, это пустая затея, просто ребячество.

Чувствуя от Гатса такую грубость, Ширке никак не хочет принимать мысль, что он может быть ее судьбой.

А в доме неподалеку Серпико все больше волнуется, думая идею этого путешествия и борьбы с троллями глупостью, которой нужно положить конец.

Но, видя, насколько она изменилась и как способна улыбаться, оберегая других, он отгоняет эти мысли, переключаясь на сильфов.

Считая себя и сильфов полными противоположностями, Серпико видит некую иронию в том, что ему достались именно свободные, ничем не скованные, парящие повсюду малыши.

В противоположном направлении Ширке и Гатс чувствуют надвигающуюся опасность, и предупреждают команду через мысленную связь. Используя горн, часовые и остальные жители деревни бегут в церковь. Но не все успевают укрыться, и Серпико приходится использовать свое воображение и силу, чтобы помочь упавшей девушке.

Он с помощью магического меча с легкостью расправляется с напавшими троллями, в то время как Исидоро не способен даже отвлечь их. Не в силах ничего сделать из-за их подавляющего количества, они вынуждены отступить.

Из-за того, что Каска спотыкается, тролли быстро их догоняют, но Фарнеза закрывает ее своим телом, несмотря на то что их могли разорвать.

Все обходится, Серпико успевает вовремя и поражается еще сильнее, чем прежде. Теперь Фарнеза готова не просто заботиться и защищать, но и пожертвовать своей жизнью ради другого человека, и именно это пугает его больше всего.

Люди, убегая от троллей, достигают спасительной церкви, но чудовища настигают их прямо у входа. В этот момент Гатс, к всеобщему удивлению, одним ударом разрубает сразу нескольких чертей, преграждая им путь к людям.

Находясь на вершине шпиля, Ширке собирается использовать заклинание, но ее внимание привлекает Гатс. Видя, насколько он силен и как легко управляется с оружием, весившим сотни килограммов, она задается вопросом, не связано ли это с тем, что он находится в промежутке, где разуму проще воздействовать на материю. Но почти сразу внимание Ширке переключается на его меч, источающий странную, тревожную ауру.

Но как бы то ни было, нужно скорее возвести заклинание и защитить людей, времени на размышления не остается, и она начинает ритуал.

Заметив это, святой отец впадает в бешенство. Не желая ничего слушать и решив, что если его тоже не слушают, он сам разберется, начиная подниматься к ней.

Поднявшись к шпилю, священник пытается остановить Ширке сначала словами, но, не добившись результата, переходит к насилию. В этот момент приходит Фарнеза вместе с Каской, пытаясь его образумить, но безуспешно.

Увидев в нем отражение прежней себя, Фарнеза прекращает попытки, считая, что не вправе говорить о таких вещах.

Однако один лишь взгляд на Каску придает ей сил двигаться дальше и защищать Ширке. В тот же момент появляются тролли, прорываясь внутрь святилища, которое должно было защищать людей.

Увидев опасность, Гатс берет на себя всех троллей, отпуская Серпико и Исидоро позаботиться об остальных.

В это время Каску окружают, и в момент отчаяния Фарнеза использует серебряный клинок, отпугивая существ. Она обнимает и закрывает ее собой, не давая им приблизиться.

Пока Серпико уверенно расправляется с монстрами и спасает людей, а Исидоро пытается хотя бы одного одолеть. Потеряв равновесие, он едва не становится жертвой первого же тролля, но на помощь приходит Морган, подставившись под удар. Это вынуждает жителей наконец начать обороняться.

Добравшись до нужного уровня астрала, она призывает Четырех Незримых Королей в это место, прося укрытия и защиты:

"О, Благословенный Король Востока, чей дух возносится над горами, подобно зефиру, и чье золотое облачение сияет, словно солнце."

"О, Благословенный Король Запада, пред чьим именем трепещут даже духи воды, что резвятся под волнами."

"О, Благословенный Король Севера, во имя твоего правления ликуют все живые существа земли."

"О, Благословенный Король Юга, величие твое есть сияние, превосходящее вечное пламя."

"Повсюду да пребудем мы под защитой Четырех Священных Королей"

"Да будут все наши беды отогнаны прочь"

"Ве Гебура"

"Ате"

"Малькут"

"Ве Гедула"

"Ле олам"

Закончив ритуал, с небес хлынет огромный поток света.

Хлынувший свет мгновенно обращает темных созданий в священное пламя, а раны людей начинают затягиваться сами собой.

Видя все это, святой отец отказывается признавать происходящее, считая его ересью. Но Ширке пытается развеять сомнения словами.

Она говорит, что этот четырехцветный свет это духовная сила великих существ из глубин Астрального мира, которые любят и защищают людей.

Сейчас она проявилась в физическом мире. Эти существа и есть те самые четыре главных ангела-хранителя, о которых говорится в священных писаниях.

Чтобы убедить священника, она приводит аналогию: какими бы словами их ни описывали, солнце остается солнцем, а свет остается светом. Мантры могут отличаться, но души одинаково жаждут спасения. Делить и отвергать людей из-за различий в понимании этого безумие.

Девочка имеет в виду, что люди спорят о форме света вместо того, чтобы искать сам свет. Церковь зациклилась на догмах и разделении на своих и чужих и перестала замечать, что душа стремится к одному: к покою и завершению страданий.

На вопрос Фарнезы, почему их мантры не обладают такой же силой, Ширке отвечает, что проблема в самой церкви. Это место, где люди пытаются общаться с ангелами и духами, но магия требует иного подхода.

Маг создает это святилище внутри собственного разума. Дух не принадлежит телу или месту, он существует в духовном мире, а человек лишь воспринимает его как идею.

Для магии важно всегда сознательно представлять образ духа, к которому обращаешься, настолько ясно, чтобы он воспринимался как реальный. Это не вера в то, чего не видно. Пока нет ни тени сомнения, человек может видеть, чувствовать и полностью осознавать это.

На вопрос священника о том, возможно ли духовное восприятие, Ширке говорит, что да. Человечество на это способно. Чувствовать и быть почувствованным, ощущать и быть ощущаемым теми, кто не из этого мира.

Магия, арканы призыва это не просто мантры или медитации. Все начинается с узнавания и встречи с тем, кому ты передаешь свои мысли. Но вместе с этим приходит и огромная опасность.

Увидев настолько яркое сияние, появляется огр. Повелитель троллей не может пройти через барьер. Тогда он, используя смекалку, решает прибегнуть к материальным предметам, раз его астральное тело не способно преодолеть преграду.

Начав кидать огромные предметы он привлекает внимание Гатса.

На этот праздник подтягивается и келпи, в дождь ощущая свою возросшую силу, он все ближе подбирается к церкви. Но пока он не добрался, Гатс берет на себя огра, называя Ширке своей хозяйкой. Врываясь в бой, он с легкостью разрубает ему живот и правую руку, однако после контратаки огр восстанавливается, словно ничего и не было.

Готовясь атаковать, пока огр не успел полностью восстановить правую руку, он уже идет на добивание, но огра спасает келпи, обрушивая на Гатса потоки воды. Из-за дождя все пространство вокруг превращается в его стихию.

Замечая троллей, келпи атакует их, мгновенно убивая, чем привлекает внимание Ширке. Обычно тролли никак не реагируют на других астральных сущностей, но сейчас все почему-то изменилось.

Видя патовую ситуацию, где Гатс в одиночку может не справится Серпико ввязывается в битву. Предупредив Ширке что он выиграет время она должна будет использовать заклинание.

Слетев с крыши, он думает о том, как сильно все изменилось за время их путешествия. Серпико, не способный освободить Фарнезу, раньше будто застывший в тихом, темном покое рядом с другой закрытой душой, словно со своей второй половиной. Но этому пришел конец.

Ветер оказался достаточно сильным, чтобы разметать все прежние стремления, и теперь остается лишь одно, позаботиться о том, чтобы его вторую половину не разорвало в этой буре.

Снег начинает сдувать с двух полностью погребенных под ним людей.

Попросив силы у духов, Серпико вступает в бой и направляется к Гатсу.

Но его атаки оказываются бесполезными. Все режущие удары разбиваются о водную гладь, возведенную келпи для защиты. А атаки Гатса, хоть и являются вполне разящими, тоже бесполезны из-за сумасшедшей регенерации огра.

Глядя на это безумие, где каждый в отряде находит свое место в бою, даже бесполезная Фарнеза, Исидоро остается в стороне, наблюдает и начинает откровенно злиться, чувствуя полную беспомощность. Все его прошлые бравады теряют смысл не перед кем-то, а перед ним самим.

А Ширке в это время спускается в еще более глубокие слои Астрального мира, ища силу. В своих скитаниях она находит эфирную форму святилища богини воды этих мест, которой здесь поклонялись сотни лет.

Продолжая сражение с келпи, Серпико, едва не погибнув, находит способ ему противостоять. Вместо того чтобы пытаться рассекать воду, он понимает, что нужно нарушить ее форму, разогнать и рассеять.

Недооценив противника и проявив излишнюю неосторожность, Серпико отбрасывает келпи и из-за этого получает ранение от тролля. Не в силах даже просто стоять, а не то что продолжать бой, он готовится к смерти.

Но в этот момент келпи теряет контроль над водными потоками, и они внезапно начинают затягивать троллей, утягивая их в бурлящую массу воды.

Это сделала богиня воды тех мест, дух, откликнувшийся на зов мольбы души Ширке. Соблюдая древнюю клятву, богиня начинает сливаться с Ширке, образуя нечто единое. Повелевая ундинами, она изгоняет все зло с этих земель, смывая и очищая его.

Воспользовавшись моментом, Гатс и Серпико отрубают головы своим противникам. А Исидоро, в очередной раз осознав свою бесполезность в бою и разрыв между тем, кем он хочет быть, и тем, кем является на самом деле, начинает плакать.

Из-за того, что Ширке спасла всех жителей, те начинают ликовать и благодарить ее, и даже священник способен вымолвить лишь одно слово. Но не все поддаются этому восторгу. Морган смотрит на Исидоро и понимает, что его вера не просто надломилась, она дала трещину, из которой уже не собрать прежнего целого самостоятельно.

На шпиле та, кого все так яростно боготворят, слишком глубоко погрузилась в астрал. Став единым целым с богиней воды, она оказалась втянута в поток. Но просто так разорвать чары нельзя: если сделать это грубо, она очнется калекой. Чтобы пробудить ее, нужно ударить посохом в определенной последовательности. Копошась и пытаясь повторить тот ритм у них удается.

Втянутая туда Ширке хочет излить все свои чувства, все, что невозможно описать словами. Вся ненависть к жителям деревни, вся боль, которую они причинили ей и наставнице, вырывается наружу.

Поддаваясь, она позволяет этому потоку выйти, освобождая все, что было внутри. Но в этот момент товарищам удается вытащить ее с помощью посоха.

Но вслед за этим огромный поток воды хлынет на всю деревню, разрушая здания и вырывая с корнем деревья. Под его натиском рушится и церковь, заставляя Каску упасть, а вместе с ней и Фарнезу, пытающуюся удержаться и не потерять свой ключ к изменениям.

Сквозь грозовые тучи проступает свет, а значит, самое время идти искать подруг. Под чувством вины и осознанием того, что она поддалась силе, которой магам ни в коем случае нельзя поддаваться, Ширке слишком напряжена и подавлена.

Видя это, Гатс, вспомнив, как сам однажды позволил своему гневу взять верх и как поступил с Рикертом, переосмысляет ту ситуацию. Вместо упреков он хвалит Ширке, говоря, что никто не винит ее, придавая новые силы для поиска и заменяя вину на уверенность.

Благодаря этому она находит девушек, но их уже схватили тролли.

Собираясь в спасительный поход, жители деревни со своими вопросами преграждают путь маленькой ведьме. На вопрос, как ей удалось окрасить церковь светом, она отвечает, что позаимствовала силу у ангелов и духов. Добавляя, что на самом деле деревню спасли четверо архангелов из их писаний, защищающие север, юг, восток и запад. Вместе с речным духом, известным как леди глубоких вод, они и уберегли всех.

Молодое поколение этого не знает, но старики вспоминают, что когда-то давно на этом холме действительно находилось святилище бога реки.

Солгав, она говорит, что все разрушения произошли из-за того, что дух взбунтовался, потому что жители забыли о нем. Но на самом деле она знает, что это случилось по ее вине, из-за ее гнева на жителей деревни.

Уйдя от вопросов, она просит священника возвести к западу от площади небольшое святилище духа реки. Считая это справедливым он соглашается, меняя свои убеждения.

На шутливые выражения и вопросы, может ли каждый стать ведьмой, Ширке отвечает, что да, но для этого нужно усердно тренироваться. Однако, чтобы духи и ангелы услышали желания, достаточно одного. И Священник знает это достаточно хорошо. Нужно лишь ясно визуализировать образ ангела в своем разуме.

Находясь в тени и наблюдая за почестями, которые получает Ширке, Исидоро окончательно расклеивается. А выходящий из святого места Морган видит, что ведьма уже получила достаточно почестей, и подходит к одинокому Исидоро.

Начав разговор, старик удивляется, что именно Исидоро благодарит его, а не наоборот, ведь это парнишка рисковал собой и прыгал, пытаясь кого-то спасти.

На это Исидоро отвечает, что он ничего не сделал, ничерта не сделал, вообще ничего, ни на что не способный, кроме шума и бега, ребенок.

Чтобы подбодрить мальчишку, Морган отдает ему свой клинок, доставшийся от отца, считая, что Исидоро достоин его больше, чем он сам. Это прощальный подарок старика юнцу.

Отдавая клинок, он говорит, что вспомнил, почему оказался в том лесу. Морган сбежал, он сбежал от больной матери, от деревенской работы, от всего, что тяготило его в жизни. Он также проговаривает, что мечты это забавная штука. Они могут стать смелым вызовом, но также и удобным способом сбежать от реальности. И последними словами спрашивает, а какая твоя мечта?

Зарядившись новой мотивацией, Исидоро заявляет, что докажет реальность своей мечты и уходит от старика к команде.

Морган имеет в виду, что люди нередко кричат о великих целях только для того, чтобы оправдать свое нежелание решать реальные проблемы здесь и сейчас. Это становится удобной маской за которой прячутся страх или слабость. В этом смысле Исидоро хороший пример потому что он тоже сбежал из дома ради романтики вольной жизни.

Но при этом Морган подчеркивает что мечта может быть не только формой побега но и настоящим двигателем. Это возможно только тогда когда человек готов действовать рисковать и преодолевать себя а не ограничиваться красивыми словами. Разница между побегом и вызовом заключается именно в поступках.

И хотя Исидоро в этот момент считает себя ничтожеством, Морган со стороны видит в нем то, чего не было у него самого в юности, искреннюю готовность рисковать жизнью ради других. Отдавая меч, он передает ему свою эстафету, которую сам не сумел реализовать, потому что его собственная мечта оказалась скорее трусливым побегом, чем настоящим путем.

Передавая клинок, Морган признает, что в отличие от него самого Исидоро действительно заслужил это оружие, потому что в его действиях, пусть пока и неуклюжих, есть подлинное мужество.

Своими словами Морган попал точно в цель. Он заставил Исидоро понять, что если тот продолжит просто ныть и завидовать Ширке, то его мечта так и останется трусливым побегом от реальности. Слова старика зажигают в нем упрямство, и парень решает принять этот смелый вызов, доказать делом, что он не просто кричащий ребенок, и превратить свою мечту в осязаемую реальность.

Из-за повреждений, полученных в бою с троллями, Серпико не может идти дальше и вынужден доверить Фарнезу полностью Гатсу.

Команда молча продолжает путь, не оглядываясь и даже не замечая, что Исидоро остался позади. Он на секунду замирает, глядя им вслед, не понимая, в какой момент стал лишним. И когда он уже почти решает, что его снова оставили, голос Гатса зовет его с собой, возвращая прежнюю уверенность.

Идя по остаточным следам мыслей троллей, они случайно забредают в Клипот, темную часть Астрального мира, противоположность теплому Астралу. Эти две стороны тянутся друг к другу, происходя из одной природы. Но обычно такого не происходит, чтобы Астральный и материальный миры так явно наслаивались друг на друга.

Все магическое человек воспринимает в эфирной форме, потому что изначально оно обитало в ментальном мире, во снах, фантазиях. Если оно хлынет обратно в реальность, мир неизбежно изменится или уже изменился с приходом Гриффита.

Проходя все глубже и глубже, Ширке находит Каску и Фарнезу. Установив с ними телепатическую связь, она сразу же обрывает ее из-за охватившего Фарнезу страха.

Отбиваясь от чудовищ, девушки случайно становятся свидетельницами ужасающей сцены: тролли насилуют женщин и детей из деревни ради удовольствия и продолжения рода. После того как пленницы умирают при родах, и их тела отдают на съедение мелким существам Клипота.

Как только тролли замечают новых жертв, они окружают их и бросаются в атаку. В этом отвратительном месте Фарнезе становится настолько плохо, что хочется сжаться и спрятаться, как она делала раньше. Но, чувствуя тепло Каски у себя за пазухой, ее беспомощность и полное доверие, она не может этого сделать.

Видя, что в нее уже заносят вилы, Фарнеза даже не пытается увернуться, понимая, что тогда пострадает Каска. Она лишь закрывает глаза, готовясь к смерти.

Но Гатс успевает расстрелять тех существ из своего арбалета, спасая девушек. Пробившись к ним, они замечают среди чудовищ женщин из деревни. Не теряя времени, отряд пытается вытащить их, отбиваясь от наступающих тварей.

Из-за их подавляющего количества Гатс берет всех на себя, провожая Фарнезе словами благодарности, из-за которых она едва сдерживает слезы, впервые по-настоящему понимая, что больше не обуза.

Исидоро он дает бомбы, коротко объясняет, как ими пользоваться, и, вспомнив услышанный разговор, говорит, что пусть он и всего лишь ребенок, но с оружием в руках он уже сила. Гатс поручает ему прикрывать женщин, потому что считает его способным на это, и требует доказать, что это правда.

Оставшись в полном одиночестве, Гатс пытается натянуть на лицо улыбку, но выходит только напряженный оскал. Та безумная улыбка, что была у него раньше, исчезла без следа. Раньше он действительно наслаждался сражениями и в каждом бою находил избавление от всей своей печали и тяжелых мыслей.

Теперь же это лишь попытка вспомнить то чувство. Он словно заставляет себя желать крови, хотя давно уже ничего в этом не ищет. Даже в моменты ярости прежнего удовольствия больше нет.

Исидоро с полным боевым духом, абсолютно серьезно и выкладываясь на полную, ведет охрану женщин.

А Фарнеза воспринимает свое нахождение здесь не как возмездие, а как искупление, ведь, постоянно угнетая слабых, она сама была спасена именно самым слабым человеком.

Гатс в это время разрубает на куски троллей, чувствуя полную свободу и не думая о том, что происходит за спиной, просто отключив разум.

На выходе из пещеры, при новой волне троллей, между женщинами и Ширке внезапно пролетает незаметный Рыцарь Череп, рассекая существ на ходу. К моменту, когда Гатс заканчивает бой, Череп уже спешит дальше.

Только собираясь уходить, Гатс чувствует сильную боль в клейме. Несмотря на защиту Ширке, боль заставляет его полностью растеряться.

Также он замечает, как Бехелит в сумке начинает шевелиться. Гатс окончательно теряется, не понимая, что происходит, и остается в полном замешательстве.

С приближением Рыцаря Бехелит все сильнее меняет свои очертания, резонируя с другими Бехелитами, которые Рыцарь Череп уже поглотил.

Чувствуя состояние Гатса, Ширке почти теряется в астрале, настолько мощная энергия приближается, что сметает все на своем пути. Гатс видит, как Слан воплощается из внутренностей троллей и начинает открытую атаку, но быстро терпит поражение.

Однако она пришла не для сражения. Все это время Слан наблюдала за ним, чувствуя его страсти, и теперь хочет ощутить все, что есть у Гатса, всю его ярость, боль, печаль и мучения.

У выхода из пещеры Ширке, чувствуя смертельную опасность, выбирает запечатать вход. Предупредив товарищей мысленно, она начинает ритуал.

Насладившись его состоянием и почти выжав из него все эмоции, Слан доводит Гатса до грани потери сознания. Постепенно успокаиваясь, она говорит, что его душе здесь самое место, среди ненависти, агонии и страха.

Но останавливаться не собирается, ей нужно больше. Она предлагает ему пронзить ее или, выбрав более точный способ, продолжает давить на его боль, упоминая Гриффита и жертву, ставшую причиной всех его страданий, и холодно добавляет, что, может быть, лучше снова принести жертву.

От приближения Рыцаря Черепа Бехелит, уже соединивший в себе все черты миниатюрного лица, начинает дрожать и трястись.

Перебрасываясь с ним словами, Слан на предположение о том, что ее кто-то призвал, отвечает, что пришла по собственной воле, чтобы увидеть Гатса. Она добавляет, что миры начали наслаиваться и она не знает, где остальные, скорее всего они растворились в своих сефирах и теперь существуют как бесформенные образы.

Увидев его намерение атаковать, она воплощает бесформенные темные чувства в десятки огров.

Ширке снова погружается в глубокие слои Астрала. Следуя словам наставницы, она пытается найти нужного духа для запечатывания. Духи воды сильнее во время дождя, духи земли в самой земле, и наибольшая эффективность достигается, когда сила используется в соответствии с природой вещей.

Но в этом есть и опасность. Если сила выйдет из-под контроля заклинателя, есть риск, что сама заклинательница будет поглощена. Среди них есть та, от которой нужно беречься особенно тщательно, это тьма.

В момент поиска нужной силы Ширке Рыцарь Череп уничтожает огров, но этого недостаточно. Слан поясняет, называя это место маткой тьмы, областью окрестностей преисподней, где отвратительные духи принимают эфирную форму. Она говорит, что это место способно извергать чудовищ в любом количестве, словно червей. И сопротивление здесь бесполезно, потому что может длиться вечно.

В ответ Рыцарь Череп спокойно говорит, что время уже под рукой. Слан, не придавая значения его словам, продолжает создавать темных существ, однако его пророчество сбывается почти сразу. Гатс выстреливает в нее из пушки, прерывая все действия. Но вместо страха или боли Слан лишь с наслаждением принимает происходящее.

Пока Ширке без сознания, Исидоро остается один на один с троллями. Хотя защитные круги, начерченные ею, действуют против астральных существ, они не помогают против нападающих, которые используют оружие, украденное у жителей деревни. Поэтому бой полностью ложится на Исидоро.

Они отбиваются бомбами, но запас быстро заканчивается. Давление со стороны троллей усиливается, и вскоре появляется их главарь.

Собравшись, Исидоро подавляет страх и впервые действует спокойно и расчетливо. Используя все, чему он научился, он навязывает противнику свою дистанцию и в решающий момент наносит точный удар клинком, сжигая вождя и останавливая атаку.

Продолжая требовать большего, Слан начинает затягивать свои раны. Рыцарь Череп дает короткое предупреждение, подсказывая Гатсу, что он должен использовать свой меч, закаленный злобой сотен и тысяч мертвых, чтобы пронзить ее тело. Слушая давнего знакомого, Гатс исполняет его волю.

Называя Гатса лучшим, оболочка начинает рассыпаться, и тело Слан разрушается, исчезая и унося ее обратно в глубокие Астральные слои.

К этому моменту Ширке уже договорилась с духом гнили, и он начинает уничтожать все вокруг. Но из-за вынужденного ухода Слан в Клипоте все приходит в хаос и начинает буквально закипать, поглощая всю местность. И если это быстро не запечатать, последствия будут катастрофическими.

Достав свой меч, выкованный Черепом в его броне, Гатс замечает, как Бехелит в сумке снова начинает сильно колебаться. Разрубая пространство новым мечом, они успевают переместиться к остальной части команды в последний момент, когда дух гнили уже запечатывает это место.

Уже выйдя к городу и оглянувшись на команду, Гатс видит в них не просто помеху или обузу, а товарищей, которых он давно потерял и даже не думал, что способен обрести вновь.

Перед самым возвращением к Флоре к ней заходит Рыцарь Череп, и между ними происходит разговор. Старые друзья обсуждают судьбу Гатса и его спутников. Несмотря на риск и мрачный опыт прошлого, они решают передать Гатсу доспех Берсерка, на который Флора накладывает защитную печать.

Для Рыцаря Черепа это опасный шаг и тяжелое бремя кармы, хотя именно он пришел и велел ей все подготовить. Однако Флора верит, что путь Гатса это не замкнутый круг, повторяющий их судьбу, а спираль. Да, он может совершить те же ошибки, но не обязан идти тем же путем и терять все, как когда-то это сделал Рыцарь Череп.

Как только Флора замечает, что ее барьер пробили солдаты Гриффита, Череп уезжает, чтобы защитить подругу. Из-за оставшихся теплых чувств он хочет, чтобы она умерла мирно, без боли и страданий.

Приближаясь к древу духа, Гатс падает без сил. Из-за того, что Слан атаковала не только физическое тело, но и астральное, раны оказываются куда тяжелее, чем кажется. Даже если на теле они затянулись, на эфирной оболочке они остаются открытыми, и если все пустить на самотек, они будут раскрываться снова и снова, пока не убьют их владельца.

И Ширке, все еще сомневаясь, действительно ли эти люди являются ее судьбой, постепенно очаровывается внутренним стержнем Гатса, тем, что он смог восстать против существ за пределами их понимания, и все больше смягчается к новой команде.

Но тут Ширке замечает, что барьер, защищавший лес, исчезает. Остальные, выйдя из-за дерева, замирают, видя поднимающийся дым и наблюдая, как то самое древо сгорает в пламени.

Поддавшись своим эмоциям и опасениям за свою наставницу Флору, Ширке, увидев столб пламени, охвативший древо, сразу бежит к ней, пытаясь найти своего единственного дорогого человека, невольно увлекая за собой всю остальную часть группы, погнавшуюся за ней.

И перед тем как начать преследование, Гатс замечает десятки апостолов, затмивших поляну. Поддавшись гневу за Флору, он атакует одного и даже успевает ранить его благодаря эффекту неожиданности в своем ужасном положении.

Но апостол едва не убивает Гатса, и в последний момент его спасает Рыцарь Череп, объясняя происходящее особой связью с хозяйкой поместья. Переведя гнев апостолов на себя, он даже не удостаивает их своим именем, с явным презрением говоря лишь о своем противостоянии ангелам. Впрочем, апостолы и без объяснений понимают, кто перед ними. Тот самый странный человек из Затмения.

Когда личности незваных гостей становятся очевидны, апостолы уже готовы броситься в атаку, но их внезапно останавливает появление Зодда и Грюнбельда. Из их разговора Гатс понимает, кто стоит перед ним. Это армия Гриффита.

Впервые встретившись с Черным Мечником, Грюнбельд смотрит на него с огромной надеждой, как на легендарного охотника за головами апостолов, заставившего их ряды поредеть. Он поясняет, что пришел сюда нехотя, ведь нападать на старушку, прячущуюся в лесной глуши, не слишком благородно, но все же солдат заставил себя прийти и воспринять это как верность Соколу.

Однако, глядя в лицо такого воина, Грюнбельд говорит, что сразу становится видно: проделанный тяжелый путь был не напрасным. Занося боевой топор, доставшийся из тюдорской тюрьмы, он произносит имя давно уже умершей для Гатса Банды Сокола, представляясь ее членом и атакуя это вводит второго в неистовство.

Уносимая потоком печали, Ширке входит в дом. Ища наставницу, она признается Исидоро, что не может колдовать, когда так сильно расстроена. Да и Серпико со своим воздухом тоже ничего не может сделать, ситуация становится все более и более патовой. Но в языках пламени Флора связывается с любимой ученицей и просит передать доспехи Черному Мечнику.

Пока наставница говорит приемной дочери о важности этих доспехов и о том, как они нужны Гатсу, в это время Грюнбельд уже собирается насладиться славной битвой.

Ширке не может смириться с мыслью, что теперь останется одна, ведь весь прошлый покой и все мирные дни сгорят в этом адском пламени. Даже осознание того, что смерть это не конец, а лишь смена формы, не помогает.

Ширке боится остаться одной в жестоком и ненавистном мире людей. Но, смирившись, все-таки берет себя в руки, потому что она не только близкий человек для Флоры, но и маг, который должен исполнить свой долг.

Первый же удар Грюнбельда отбрасывает Гатса на несколько метров назад. Даже в своем лучшем состоянии Гатсу было бы крайне сложно победить Грюнбельда в человеческом обличии, а сейчас он просто груша для избиения.

Но все же Гатс не сдается и, движимый гневом за Банду Сокола, идет до конца. Однако его контратака не приносит никакого результата, а следующий удар ломает Гатсу несколько ребер, вновь слегка приоткрывая старые раны.

Пока те двое сходятся в бою, апостолы, с насмешливым интересом наблюдая за этим зрелищем, решают поскорее закончить дело, забрать голову ведьмы и покинуть поместье. Но стоит им двинуться вперед, как путь им преграждает Рыцарь Череп. В следующий миг уже самого Черепа останавливает Зодд, приказывая солдатам идти дальше, пока он сдержит врага.

Тем не менее не все готовы согласиться с решением командира. Один из рядовых солдат не может смириться с тем, что Рыцарь Череп убил их близкого друга, и требует мести. На эти возражения Зодд реагирует мгновенно. Он сдавливает апостолу череп, давая остальным солдатам дополнительную мотивацию принести голову ведьмы в любом виде, даже если она будет обуглена до черноты.

Ширке с остальной командой сталкиваются с тем, что один из десятков апостолов уже пробрался внутрь дома и, несмотря на свою демоническую природу, готов отпустить детей в обмен на сведения о ведьме. Они игнорируют его предложение, отвлекают и успевают спуститься в подвал за доспехами.

Грюнбельд, достаточно посмотрев и сразившись с Гатсом, полностью разочаровался в нем. В глазах апостола так называемый "Черный Мечник" оказался вовсе не грозным воином из слухов, а дилетантом с неподъемным куском железа.

Он искренне не понимал, как этот неуклюжий боец, который даже не может нормально замахнуться своим гигантским мечом, вообще смог заработать такую репутацию.

Для Грюнбельда это столкновение быстро перестало быть честным поединком. Он следовал строгому воинскому кодексу и воспринимал бой как испытание мастерства, где гибель от сильного противника является высшей формой чести. Однако вместо равного соперника он видел лишь противника, который почти не отвечает на удары и выживает за счет грубой стойкости.

Чем дольше продолжалась схватка, тем сильнее укреплялось его презрение. Гатс не демонстрировал ни контроля, ни изящества, ни понимания основ фехтования, словно полностью заменил технику упрямством. Под его ударами бой постепенно терял форму, превращаясь из поединка равных в затяжное подавление. В итоге Грюнбельд пришел к выводу, что такой противник не заслуживает ни уважения, ни той чести, которую он обычно связывал с достойной смертью в бою.

Пытаясь разорвать Гатса ударом ядра, он сталкивается с големами, созданными Ширке. Призвав их, она зовет Гатса, чтобы пока Грюнбельд отвлечен, он смог надеть броню. Ввалившись в пролом без сил, они видят, что прежний апостол уже ломится через дверь. Чувствуя вину, Ширке решает взять все на себя, но Гатс, не позволяя маленькой девочке нести это тяжелое бремя, с легкой улыбкой показывает, что он все еще способен сражаться.

Надев броню и выбравшись из дыры, он с легкостью расправляется с апостолами, разрезая их на куски, и затем направляется к Грюнбельду, чтобы добраться до него лично.

Восхищаясь, Исидоро спрашивает Ширке, почему она скрывала эти доспехи от Гатса, если они настолько сильны. Но она отвечает, что с этой вещью все не так просто.

И именно на этом фоне, продолжая ее мысль, Зодд, заметив доспехи, сразу вспоминает слухи и старые рассказы. В его реакции нет удивления, только тяжелое узнавание. Он понимает, что Рыцарь Черепа снова ведет Гатса по уже знакомому пути, туда же, куда когда-то ушел и его давний воинский товарищ, прямо в бездну, из которой возвращаются не все.

Спустя несколько мгновений, Гатс, чувствуя силу доспехов на собственном опыте, ощущает, что боль больше не имеет значения. Вместе с этим в самой глубине его существа пробуждается часть души, не способная вынести накопившуюся печаль и стремящаяся разорвать все связи, чтобы ничто его не удерживало. Она тянет его обратно к тому состоянию, где остаются только бой и стремление к победе, вытесняя все остальное, включая боль и грусть.

Из-за слов Каски, сказанных много лет назад, эти глубокие чувства обрели форму бешеного пса, который эгоистично заботится лишь о себе.

Меняя форму и срастаясь с телом, доспехи усиливают Гатса, и он рывком отбрасывает Грюнбельда. Следующим ударом он ломает щит, открывая противника, а затем выстрелом из пушки ставит его на колени.

Если раньше Исидоро восхищался, то теперь он растерян, видя, как Гатс с легкостью подавляет противника, не оставляя ему шансов.

И именно на это Ширке отвечает предупреждением.

Доспехи не исцеляют раны, а лишь заглушают их, вытесняя все остальное из сознания. Этот артефакт, созданный гномами и известный как доспехи Берсерка, настраивает носителя на зловещую жизненную энергию, делая его по-настоящему диким. Им начинают двигать неистовые эмоции, из-за которых он забывает о боли и страхе.

Люди подсознательно ограничивают свою силу, чтобы не разрушить собственное тело, но лишенный боли человек получает чудовищную мощь, скорость и восприятие.

Теперь тело Гатса работает на износ. Доспехи раскрывают всю его силу и пределы возможностей тела, но за считанные минуты сжигают мышцы и разрушают организм. Кровь настолько быстро циркулирует по телу, что внутреннее давление разрывает сосуды, ткани и органы.

Кости не выдерживают колоссальной нагрузки и трескаются прямо во время ударов, но доспех не дает Гатсу упасть. Он впивается в плоть тысячами маленьких стальных игл, насильно скрепляя сломанные конечности, чтобы тот продолжал сражаться, даже если его тело превратилось в месиво.

Пронзив плоть апостола, Гатс побеждает, и Грюнбельд признает его, называя слухи не просто правдой, а даже преуменьшением. Однако он не может проиграть из-за миссии, данной ему Соколом. Грюнбельд признает, что Гатс одержал верх, но ради Сокола намерен покончить с ним и выполнить свою задачу по убийству ведьмы и сожжению древа.

Приняв свою истинную форму дракона, он наносит удар, который Гатсу удается отбить лишь ценой перелома ноги. Сразу после этого Гатс контратакует, пробивая корундовую кожу апостола, которая прочнее стали. За это он платит новыми переломами по всему телу. Такие травмы сразили бы Гатса в обычном состоянии, но благодаря броне и ее зубцам, впивающимся в плоть, он способен продолжать битву.

Ширке отмечает, что предыдущий владелец доспеха продолжал сражаться до тех пор, пока каждая кость в его теле не была сломана, а вся кровь не вытекла. И от этих слов становится ясно, насколько мало у этого оружия общего с защитой или спасением.

Растерянная и не зная, как действовать дальше, она вдруг слышит голос Флоры. Уверенная в способностях своей ученицы, та придает ей решимости, напоминая, что только Ширке способна направить потерявшегося под давлением силы мечника и указать ему верный путь.

Придумав план, как достучаться до сознания Гатса, она решает погрузиться в самые глубокие слои его разума, чтобы попытаться привести его в чувство. Но ритуал требует времени, которого почти не осталось.

Тем временем Гатс продолжает истреблять апостолов, раз за разом прорубаясь сквозь них, получая все больше ран. Сражение постепенно теряет человеческий облик, превращаясь в нечто инстинктивное и рваное, все сильнее сближаясь с хаотичным ритмом самих апостолов.

Погрузившись в глубины разума Гатса, Ширке оказывается среди потоков его памяти. В бескрайнем мраке, похожем на адское пламя, то и дело вспыхивают отдельные огоньки, костры давно ушедших дней.

Перед ней проходят времена, проведенные с Гриффитом, их дружба, теплые моменты, жизнь с Каской и отрядом, собственные ошибки и утраты. И где-то глубже, почти на самом дне, Затмение. Та самая травма, которая, чтобы он вообще смог выжить, вытолкнула Гатса на путь мести и стала ядром его внутреннего мира, питая его силу и одновременно не давая утонуть во всепоглощающей печали.

Пройдя и этот этап, благодаря печати наставницы, Ширке находит глубинное эго Гатса, которое печать защищает от разрушения, удерживая его возле себя.

Вернув Гатсу рассудок через воспоминания и напомнив ему, ради чего он продолжает сражаться, Ширке помогает ему удержаться на грани. Осознание того, что он защитник этой девушки, возвращает ему контроль.

Уклоняясь от огня Грюнбельда, Гатс спасает всех, кто оказывается рядом, а затем срывает шлем. Под ним открывается израненное, обожженное лицо, постаревшее на годы из-за влияния доспехов, с проблесками седины и следами, которых раньше не было.

Начав побег, они оказываются под преследованием Грюнбельда, который пытается настигнуть их пламенем. И пока ситуация кажется безвыходной, в самый последний момент появляется Флора, уже ставшая духом, отклик из мира, который они почти потеряли.

Она останавливает пламя и защищает путников, обеспечивая им возможность отступить. Перед этим она прощается со своей ученицей. Ширке плачет, осознавая, что теперь ей предстоит решить, принять ли путь, связанный с Гатсом, или отказаться от него и выбрать собственное направление.

Перемещаясь в столицу Мидланда Виндхейм, где мертвых больше чем живых, становится ясно что город захвачен Кушанской империей.

Прибывшего Рабана встречает остаток сопротивления во главе с министром Фоссом, который вынужден скрываться в катакомбах и действовать из тени. Их усилия почти не имеют значения на фоне происходящего. Фосс отмечает что куда ни взгляни повсюду трупы, церкви, дома, башни и даже дворцы завалены телами.

Ситуация такова что большинство мужчин оказавших сопротивление были убиты, остальных арестовали и отправили в поля как рабов, а женщин согнали в замок для проведения неизвестного ритуала.

И все же среди этого ужаса остается надежда. Принцесса Шарлотта все еще жива, ее удерживают на верхнем этаже Башни Возрождения. Именно вера в Сокола света, который должен уничтожить нависшую над Мидландом тьму, продолжает поддерживать остатки сопротивления.

Не успев поговорить, на них нападает чудище. Фосс объясняет, что кушаны используют магию для создания из людей чудовищ, а затем с помощью магии управляют ими.

Сбежав от одного, они сразу натыкаются на других, уже отрезавших им пути отступления, и теперь могут только дрожать от страха, предвещающего их смерть.

Монстров убивают солдаты Сокола, прося жителей Виндхейма еще немного потерпеть. Сильный ветер разгонит миазмы и очистит город. Проронив последние слова, Локус говорит, что не может задерживаться из-за своей миссии и должен идти, а им следует запастись терпением и быть готовыми к буре, принесенной Соколом.

Ганишка, восседающий на своем троне, состоящем из сотен голов, уже почувствовал, что в туман, который он наложил на город, проникли несколько нелюдей, но, не придавая этому значения, продолжает отдыхать, даже слегка раззадоренный, он сам хочет увидеть их силу.

Силата и его личных бойцов император отстраняет от поисков Сокола, сочтя их слишком слабыми, и отправляет восвояси. Силат ради восстановления чести своего клана даже на секунду не задумывается о том, насколько император жесток. Даже его охрана, для которой убийство невинного ребенка ничего не значит, начинает сомневаться в правильности службы такому чудовищу.

На самой высокой башне Мидланда Ганишка входит в покои принцессы. Он не считает себя полностью чудовищем, ведь дал Шарлотте шанс привыкнуть к своей доле, подарив ей набор для вышивания.

На самом деле Ганишка хочет, чтобы Шарлотта выносила его ребенка, и чтобы захват Мидланда стал еще проще.

Но, услышав ее крики о спасении Гриффитом, он остановился, боковым зрением заметил его вышивку, а вслед и сотни других, сделанных ею. После этого он сразу вышел из комнаты и отправился в свои покои.

Для каждого апостола, чувствующего изменения мира, следовать за Соколом инстинктивно первостепенно, это словно приближение к богу и пребывание в его объятиях. Но Ганишка, считая себя правителем великой империи, ни за что не отдаст ее, даже если она вся утонет в крови. Он считает мир нечестивым, пропитанным кровью, тьмой и ужасом, достойным правителя только такого же, как он, ужасного и ненавистного.

Он воспринимает этот мир как недостойный бога, а достойным считает лишь такого же, как он сам, мир крови, тьмы и ужаса.

При выходе из города молодой господин и его охрана замечают теневого воина Сокола, пришедшего открыть ворота для остальных солдат. Не видя в них ни угрозы, ни значимости, солдаты проносятся внутрь.

Пытаясь восполнить свою никчемность, они вступают в бой не с основной армией, а пытаются догнать Ракшаса, хотя понимают, что в случае успеха обречены. Ракшас же лишь играет с ними, заманивая в ловушку и издеваясь над опозоренными людьми и их кланом.

Император в это время, наблюдая за кормлением своих монстров живыми женщинами Виндхейма, удивляется такой глупой и прямой атаке с численностью в горстку солдат. Но ни один воин Ганишки не способен ранить высших существ нового мира. Видя такое жалкое противостояние император приказывает подать им даку, Солдаты, подобные демонам из преисподней, которых я породил с помощью тайных искусств.

Приветствуя доблестных солдат на балконе, Ганишка выходит из себя, когда Лунный Рыцарь Локус на все его слова и расспросы отвечает лишь одним вопросом, почему он противостоит их господину.

Император, не ожидая такого, на мгновение теряется, а затем заявляет, что он император, король среди королей, единственная и неповторимая основа в этом мире скверны. Каждая попытка отобрать у него власть будет оплачена кровью. Он растоптал больше жизней, чем кто-либо другой в этом мире, и именно он, своими руками, омытыми кровью, осквернит бога.

На что Локус и все остальные солдаты приходят в бешенство, называя Ганишку обольстившимся глупцом.

В это время Ракшас приводит молодого господина и его охрану в место создания адских чудовищ Ганишки. Император использует живых апостолов как основу для своих ужасающих созданий. Тела нескольких апостолов сшиваются вместе, при этом в них поддерживается жизнь. Их внутренности магически связываются с потусторонним миром, а получившиеся конструкции заполняются амниотической жидкостью, которая служит проводником демонической энергии. Беременных женщин полностью погружают в эти утробы из тел апостолов. В такой среде нерожденные дети пропитываются злом, и вместо обычных детей на свет появляются демоны.

Глядя на все эти ужасы, Ракшас называет Ганишку не человеком, а поистине королем демонов, вселяя в Силата ужас из-за того, что тот открыл врата в ад.

Но эти существа не ровня настоящим апостолам, способным одним ударом убивать десятки таких дака. Воплотившись, апостолы в пух и прах разносят армии Ганишки, заставляя его начать использовать все свои силы.

Силат, наблюдая за боем сверхлюдей, ужасается разверзшемуся аду и думает о самом страшном императоре Ганишке, ставя под сомнение судьбу своего клана. В пылу сражения Ирвин пытается подстрелить Ганишку, однако тот превращается в туман, разрываясь громом и молниями и обрушивая шквал атак на вражеские силы.

Бахвалясь своим превосходством, он убивает нескольких апостолов, предлагает сдаться и заявляет, что им не достичь своей цели.

Но Локус, улыбаясь тому, что император ничего не понимает, лишь спрашивает, так ли он уверен в своих словах.

Сидя в глубоком одиночестве на самой вершине самой высокой башни, принцесса занимается вышивкой образа своего героя, который должен прийти и спасти из этой башни, которую сторожит дракон, сжигающий ее королевство своим пламенем.

Слуга пытался отговорить ее, но принцесса не оставляла своего занятия и продолжала вышивать, будто не слыша его слов.

Но вдруг ветер приоткрыл дверцы этой маленькой тюрьмы, наполняя ее лунным светом. И в стежках вышивки постепенно проступал образ того самого героя, которого она так долго ждала и которого носила в сердце.

Возникший из пустоты образ героя тихо произнес:

"Эта вышивка - окно"

"Оно существует для того, чтобы освободить ваш дух из этой башни"

"Следовательно, такова моя роль."

"Того, кто изображен по ту сторону окна."

Принцесса замерла, не в силах поверить своим глазам.

Подходя все ближе к кровати, сквозь полупрозрачный балдахин все яснее проступало лицо принца.

Когда принцесса наконец разглядела его лицо, принц продолжил:

"Хотя это и неучтиво..."

"...я вновь прошу у вас прощения..."

"...принцесса Шарлотта."

Растерянная Шарлотта до сих пор не могла поверить, что ее сны стали реальностью. Она уже не различала, где сон, а где явь, снова и снова теряясь между ними. И даже сейчас, не различая явь и сон, происходящее казалось ей неправдоподобным, словно детский сон о рыцаре, пришедшем спасти плененную принцессу.

Становится даже смешно, насколько это неправдоподобно. Башня находится далеко в небесах, а рыцарь просто вошел внутрь. Еще и Гриффит выглядит так же, как три года назад, но в этот раз Шарлотта плачет, умоляя его не исчезать, как тогда.

И тогда принц подходит и легким движением руки расслабляет ее руку, только что уколовшуюся о веретено. Медленно приподняв ладонь, чтобы успокоить, принц рассказывает:

"Принцесса, уколовшая палец иглой, погрузилась в глубокий сон."

"Была такая сказка."

"Эта боль..."

"...сон..."

"...или нет?"

Целуя ее палец, он заставил Шарлотту вздрогнуть, и тепло его губ убедило принцессу, что это вовсе не сон и что боль настоящая.

Услышав ответ, принц произносит:

"Принцесса..."

"...только что проснулась."

Бросаясь в объятия своей мечты, Шарлотта признает, что ее долгое заточение, апатия и жизнь в мире фантазий были подобны глубокому сну, но теперь этим долгим дням пришел конец.

Поднявшись, она попросила служанку сесть на кровать и прижаться к деревянным опорам балдахина. Не понимая зачем, но доверяя Гриффиту, Шарлотта просит Анну послушаться. Анна, не веря, но считая это довольно милым, продолжает сидеть. А Шарлотта говорит, что лорд Гриффит заберет их отсюда. Шарлотта добавляет, что больше никаких снов и повторяет, что это не сон, и каменные ворота этой клетки ломаются, выпуская девушек на свободу.

Через несколько мгновений, получив донесение, Локус приказывает всем войскам отступать, прося Боркоффа пробить им выход из этого смрадного места. А Ганишка все понимает и, осознав, как легко его обвели вокруг пальца, входит в ярость, рвется на части, разбрасывая молнии.