Десять лучших книг двадцать пятого года

1925 год: о гражданской войне пишут не только русские, но и англичане, американцы подражают Джойсу, Брод начал издавать книги Кафки.

В мае в Лондоне умер Райдер Хаггард, придумавший охотника Аллана Квотермейна, одного из предшественников Индианы Джонса. Сейчас этого викторианского романиста помнят благодаря авантюрной прозе ("Копи царя Соломона") и исторической ("Дочь Монтесумы"). Но важнее его влияние на становление жанра фэнтези: Толкин, когда его попросили назвать любимую книгу, вспомнил роман "Она" - во "Властелине колец" царица Аэша, живущая в затерянном африканском королевстве, разделяется на Галадриэль и Шелоб. В декабре в "Англетере" покончил с собой Сергей Есенин: после того как он станет одним из самых популярных поэтов 20 века, появится много версий того, что же произошло в ленинградской гостинице.

Нобелевскую премию по литературе в 1925-м присудили английскому драматургу Бернарду Шоу - "за творчество, отмеченное идеализмом и гуманизмом, за искромётную сатиру, которая часто сочетается с исключительной поэтической красотой". Первоначально драматург отказался от награды ("Я готов простить Альфреду Нобелю изобретение динамита, но только дьявол в людском обличье мог выдумать эту премию"). Затем все же решил стать нобелевским лауреатом. Денежный приз он попросил потратить на перевод пьес Стриндберга на английский язык.

Пулитцеровскую премию за лучший роман получил "Эрроусмит" Синклера Льюиса. Автор от премии отказался - скорее всего из-за личной обиды на учредителей, не наградивших его несколько лет назад за "Главную улицу". "Эрроусмит" - типичный большой американский роман о докторе, для которого работа важнее, чем деньги. Как и "Американская трагедия" Драйзера, вышедшая в том же 1925 году, роман раздут за счет пафосной риторики, назойливой мелочности в описаниях и театральных диалогов.

Десять лучших книг этого года:

Михаил Булгаков "Белая гвардия"

Не очень люблю легковесные, злобненькие повести Булгакова (и "Дьяволиаду", и "Роковые яйца", да даже и в "Собачьем сердце" все не так гладко). Но вот "Белая гвардия" - почти идеальный лирический роман о том, как несколько неприспособленных к бурным переменам людей выстояли, когда рушился мир. Этим книга мне нравится чуть больше, чем "Конармия" Бабеля, появившаяся в том же году: историям о поражении веришь больше, чем историям успеха.

Уильям Герхарди "Полиглоты"

Своего рода плутарховская пара к "Белой гвардии". Сын Карла Герхарди, владевшего в Петрограде фабрикой на Выборгской набережной, учился в России и, помотавшись по миру во время Гражданской войны, в "Полиглотах" рассказал о семье англичан, живущих странной, выморочной жизнью в Харбине и обнаруживающих, что после революции из России перестают приходить деньги, которые посылал им богатый родственник. В романе есть и отличные акварельные зарисовки быта эмигрантов в Китае и Японии, и абсурдистская сатира, и своеобразная стоическая философия.

Алексей Толстой "Ибикус"

Повесть о действиях без психологии и без главного героя, как определял в свое время новаторство Толстого критик Шкловский. Главного героя швыряет после революции из одного города в другой как шар по зеленому сукну - в финале он попадает в Константинополь и занимается организацией тараканьих бегов. Лет тридцать назад по мотивам повести был нарисован комикс: энергичный, калейдоскопический "Ибикус" - одна из самых подходящих книг для превращения в графический роман.

Джон Дос Пассос "Манхэттен"

Ни один американский реалистический роман этого года (возьмем хотя бы "Великого Гэтсби") не был так хорош как этот мозаичный портрет времени и места: Нью-Йорка в начале 20 века. Выполнен он в манере Джеймса Джойса - поток сознания и дробление реальности на фрагменты пришлись по душе американцам: "Улисс" станет моделью для подражания для многих авторов первой половины прошлого века.

Франц Кафка "Процесс"

Книга, которую я читал на трех языках: на русском, на английском и немного на немецком (с трудом разобрал несколько страниц из первой главы). "Процесс" принято описывать как мрачное чтивом с возвышенной (антитоталитарной или религиозной) подкладкой. На самом деле в книге много забавного (в абсурде есть всегда элемент смешного и друзья Кафка, слушая, как он читает отрывки, смеялись), а месседж не так уж сильно похож на проповедь - несмотря на ту роль, которую в романе играет священник.

Александр Грин "Золотая цепь"

Кафкианский роман о блужданиях по замку: наш соотечественник тоже превращает сюжеты романтической литературы в вязкую, тревожную прозу. Повествователь в "Золотой цепи" - мальчишка, рвущийся принять участие во взрослой жизни, но мало что в этой жизни понимающий. Благодаря "Алым парусам" Грина сейчас принято числить по ведомству подростковой и чуть ли не девочковой прозы, но на самом деле он был больше похож на символистов Брюсова или Блока, спускавшихся с высоты культуры к тем же долинам, к которым он поднимался из низин ширпотреба.

Повести и рассказы Эдогавы Рампо

Детективные истории с заковыристой, немного нелепой, как было принято в те годы, интригой. Притягательны они не только благодаря загадке (иногда я довольно быстро понимал, какие сюжетные ходы будут использованы), но и благодаря декадентской атмосфере распада и нравственной деградации. Японский автор подражает не только Эдгару По, чье имя стало его маской, но и Гюисмансу с Бодлером. Европейские цветы зла он высаживает на японской грядке.

Гилберт Кит Честертон "Вечный человек"

Боевая апология христианства, написанная журналистом, оттачивавшим свое перо во времена Уайльда и Шоу. У нас эта остроумная, парадоксальная книга до сих пор существует только в странном переводе Натальи Трауберг: местами гениальном, местами слишком своенравным - никто так и не потрудился восстановить оставленные ею лакуны и исправить ее ошибки.

Стихи Роберта Грейвса

У тридцатилетнего поэта в этом году вышел очередной сборник стихов. Одна из главных тем - столкновение с другим миром: Александр Македонский не умирает, но становится простым солдатом своей империи и с удивлением рассматривает свой портрет на монете перед тем как купить рыбу для сослуживцев. В первом стихотворении "главная героиня нашей нации", Алиса, попадает в алогичный мир Зазеркалья из рационального викторианского королевства. "На этих лугах Апулей выводил пастись своего золотого осла, там веселился молодой Гаргантюа".

Эзра Паунд "Набросок XVI Cantos"

Первые 16 песен из грандиозного труда серого кардинала европейского модернизма. Если бы не борьба Паунда с еврейскими банкирами, которую он вел в Италии в 1940-х, эту книгу ждала бы другая судьба - не хуже, чем у "Бесплодной земли" Элиота. Как и в этой поэме, у Паунда поэзия становится текучей, изменчивой, отражая с помощью монтажа и подчеркнутой фрагментарности основные темы текста: прорыв в мир иной, схождение к мертвым, путешествия во времени.