"Чумные Псы" Ричарда Адамса - от мрачной антиутопии и сатиры до приключений бродячих собак. Часть вторая

"Richard Adams

THE PLAGUE DOGS

To Elizabeth , with whom I first discovered the Lake District

QUEEN: I will try the forces Of these thy compounds on such creatures as We count not worth the hanging, but none human…

CORNELIUS: Your Highness Shall from this practice but make hard your heart.

—Shakespeare, Cymbeline

There is in this passage nothing that much requires a note, yet I cannot forbear to push it forward into observation. The thought would probably have been more amplified, had our author lived to be shocked with such experiments as have been published in later times, by a race of men that have practised tortures without pity, and related them without shame, and are yet suffered to erect their heads among human beings.

—Dr. Johnson

Maps in the text

Lawson Park

to Levers Hause

Levers Hause to Brown Haw

Wanderings in Dunnerdale

Across Country

On the Helvellyn Range

Return to Levers Hause

Levers Hause to Ulpha

Flight to the Sea

To My American Readers

Richard Adams, "The Plague Doigs"

"The place-names are those in use by local people, and in the few cases where these differ from the names printed on maps, I have preferred local use. Thus the story speaks of "Wreynus," not "Wrynose" Pass, of "Bootterilket" rather than "Brotherilkeld" and of "Low Door" rather than "Lodore." (The poet Southey romanticized the spelling of what is, surely, a local name in plain English.) Similarly, words like lonnin and getherin are spelt phonetically, since no Lakelander would speak of a "lonning" or of "gathering sheep."

Richard Adams, "The Plague Dogs"

Вот пример из текста:

"В 1715 году, когда шотландские якобиты восстали против недавно коронованного английского короля Георга I, граждане Ньюкасл-апон-Тайн, недалеко от Англо-шотландская граница закрыла ворота города перед двигавшимися на юг мятежниками, тем самым способствуя их поражению. Недовольные мятежники прозвали их «Джорди» (произношение «Джорджи» в Северной стране), и это стало термином для любого жителя Тайнсайда или Нортумберленда и Дарема в целом, а также для диалекта, на котором там говорили. Из всех диалектов, на которых говорили на Британских островах, джорди для иностранного гостя является самым трудным для понимания. Послушайте, как рабочие Тайнсайда разговаривают между собой, и, по всей вероятности, вы вряд ли поймете хоть слово. Это во многом потому, что еще тысячу лет назад эта область Англии — шотландская граница — входила в состав датского королевства викингов".

Оригинал же звучит так:

"I n 1715, when the Scotch Jacobites rose against the newly crowned English King George I, the citizens of Newcastle-upon-Tyne, near the English-Scotch border, shut the city's gates against the southward-moving rebels, thus contributing to their defeat. The disgruntled rebels nicknamed them "Geordies" (the North Country pronunciation of "Georgie") and this became the term for any inhabitant of Tyneside, or of Northumberland and Durham generally, as well as for the dialect spoken there. Of all dialects spoken in the British Isles, Geordie, to a foreign visitor, is the hardest to understand. Listen to Tyneside workingmen talking among themselves and in all probability you'll understand hardly a word. This is largely because, as recently as a thousand years ago, this area of England--the Scottish border--formed part of the Danish Viking realm".

"In this book the “tod” (fox), who is a wanderer, speaks Upper Tyneside, a rural form of Geordie, in contradistinction to the farmers and other inhabitants of Dunnerdale and Coniston in the Lake District (where the story takes place), who speak North Lancashire (an easier dialect to understand). In view of the formidable problems, for Americans, of understanding Geordie, even on the printed page, the tod’s speech has been a good deal simplified in this American edition. However, to alter it entirely would have been to take much of the salt out of the tod’s talk and character. Several Geordie words have therefore been retained. The following is a list of those not likely to be readily comprehensible to American readers.

• • •

Assa!: A common exclamation of emphasis, roughly equivalent to “Oh, boy!” or “I’m here to tell you!”

By : Another common exclamation of emphasis. E.g., “By, I’ll tell thee it were cold!” This is simply an oath with the oath left out, e.g.,

“By (God!),” much as Americans sometimes tone down “goddam” to, e.g., “golddurn.”

Canny : A much-used adjective, with many meanings. Clever, courageous (e.g., “canny lad”). Useful, welcome, helpful (e.g., “a canny drop of rain”). Careful (e.g., “Ca’ canny”—take care).

Numerous (e.g., “a canny few sheep”), etc.

Clagged : Fastened.

Fash : Trouble, upset (verb), e.g., “Dinna fash yersel’”—don’t upset yourself.

Femmer : Faint-hearted, lacking in energy, courage, or drive.

Fyeul: Fool.

Haddaway !: Go away! Get away! Equivalent to “Get the hell out of it!” but also used figuratively, as equivalent to “What rubbish!” E.g., “Haddaway, ye fond fyeul!”

Hause : The neck or dip of lower-lying land between two peaks in a range; the “band” (as they sometimes call it) connecting one hilltop and the next.

Hemmel : Shed.

Hinny (also marrer) : Geordie contains several words meaning mate or friend , and these are used constantly in colloquial speech.

In conversation, a Geordie continually addresses almost anyone (not only personal friends) as “lad,” “hinny,” or “marrer.” E.g., “Why ay, hinny” = “Yes, of course, my friend.”

“What fettle the day, marrer?” = “How are you today, pal?” Interestingly, one of these many “pal” terms is “butty,” which crossed the Atlantic and has become the American “buddy.”

Hoo : How.

Howway! : A gentler form of Haddaway! Haddaway! is critical, even derisive. It means “You go away!” (not me). Howway , though it can certainly be used sharply, means no more than “Let’s go!” (i.e., you and I). Also a jovial greeting.

When President Carter landed at Newcastle-upon-Tyne in May 1977, his first words to the waiting Geordie crowd were “Howway, tha lads!” (i.e., “How are you, lads?”). Naturally, they were delighted.

Hyem : Home.

Lonnin (really lonning , but in Geordie ultimate g’s are elided): An unmade lane leading from a farm to the nearest road. A lonnin may be anything from a few yards to half a mile long, or more.

Lugs : Ears. (As in “Wind? By, sennuf te blaa yer lugs off!”)

Marrer : See Hinny , above.

Mazer : One who amazes; a winner, a smasher. A common term of praise and commendation. E.g., “Yon Raquel Welch—by, mind, she’s weel-stacked, a reet mazer!”

Neet : Night.

Noo : Now.

Reet : Right.

W’ (sometimes wuh) : We.

Weel : Well.

Whin : Gorse.

A large, gold-flowering bush, growing wild and often profusely on waste land. It is covered with very sharp thorns, and a thicket of gorse is virtually impenetrable to humans and to larger animals. A fugitive fox, dog, cat, etc., may well leave traces “clagged to the whin.”

Wor : Our.

Yaw : Ewe, a female sheep.

Preface The entry to the Seathwaite coppermine shaft was blocked up some years ago, though the cavern at Brown Haw is still open. Otherwise the topography of the story is, to the best of my knowledge, correct".

Richard Adams, "The Plague Dogs"

"In effect, nearly all the pleasant people in the book are real, while all the unpleasant people are not. For example, Dr. Boycott, Digby Driver, Ann Moss and the Under Secretary are fictitious and bear no resemblance to anyone known to me. But Dennis Williamson, Robert Lindsay, Jack and Mary Longmire, Phyllis and Vera Dawson and several other inhabitants of Seathwaite and the surrounding neighbourhood are as real as Scafell Pike, though fortunately neither Dennis nor Robert has ever had to contend in reality with the activities of Rowf, nor has Phyllis Dawson ever found him in her yard at dawn. The story is in one respect idealized. Things change. Jack and Mary Longmire are no longer to be found at the Newfield. Tough old Bill Routledge of Long House is dead".

Перевод на русский язык:

"По сути, почти все приятные люди в книге реальны, а все неприятные – нет. Например, доктор Бойкотт, Дигби Драйвер, Энн Мосс и заместитель министра – вымышленные персонажи, не имеющие никакого сходства ни с кем из известных мне людей. Но Деннис Уильямсон, Роберт Линдси, Джек и Мэри Лонгмайр, Филлис и Вера Доусон и несколько других жителей Ситвейта и окрестностей так же реальны, как и Скафелл-Пайк, хотя, к счастью, ни Деннису, ни Роберту никогда не приходилось в реальности сталкиваться с деятельностью Роуфа, и Филлис Доусон никогда не находила его у себя во дворе на рассвете. История в одном отношении идеализирована. Всё меняется. Джека и Мэри Лонгмайр больше нет в Ньюфилде. Умер старый суровый Билл Раутледж из Лонг-Хауса".

"There is no such place in the Lake District as Animal Research (Scientific and Experimental). In reality, no single testing or experimental station would cover so wide a range of work as Animal Research. However, every “experiment” described is one which has actually been carried out on animals somewhere. In this connection I acknowledge in particular my debt to two books: Victims of Science by Richard Ryder, and Animal Liberation by Peter Singer".

Перевод звучит так:

"В Озерном крае нет такого места, как Animal Research (Scientific and Experimental). В действительности ни одна испытательная или экспериментальная станция не охватывала бы такой широкий спектр работ, как Animal Research. Однако каждый описанный «эксперимент» — это тот, который действительно где-то проводился на животных. В этой связи я признаю, в частности, свой долг перед двумя книгами: «Жертвы науки» Ричарда Райдера и «Освобождение животных» Питера Сингера".

"Чумные Псы", Ричард Адамс

"The water in the metal tank slopped sideways and a treacly ripple ran along the edge, reached the corner and died away. Under the electric lights the broken surface was faceted as a cracked mirror, a watery harlequin’s coat of tilting planes and lozenges in movement, one moment dull as stone and the next glittering like scalpels. Here and there, where during the past two hours the water had been fouled, gilded streaks of urine and floating, spawn-like bubbles of saliva rocked more turgidly, in a way suggestive—if anyone present had been receptive to such suggestion—of an illusion that this was not water, but perhaps some thicker fluid, such as those concoctions of jam and stale beer which are hung up in glass jars to drown wasps, or the dark puddles splashed through by hooves and gum-boots on the concrete floors of Lakeland cattle sheds. Mr. Powell, his note-pad ready in hand, leant across the flanged and overhanging edge of the tank, wiped his glasses on his sleeve and looked down the two or three feet to the contents below. “I think it’s packing in, chief,” he said. “Oh, no, wait a jiffy.” He paused, drew back the cuff of his white coat to avoid another, though weak, splash and then bent over the water once more.
“No, I was right first time—it is going. D’you want it out now?” “When it definitely sinks and stops moving,” answered Dr. Boycott, without looking up from the papers on the table. Although there was in the room no draught or air movement whatever, he had placed the two graphs and the log sheet on top of one another and was using the heavy stop-watch as a paperweight to ensure that they remained where he intended them to remain. “I thought I’d made it clear the other day,” he added, in a level, polite tone, “what the precise moment of removal should be.” “But you don’t want it to drown, do you?” asked Mr. Powell, a shade of anxiety creeping into his voice. “If it—” “No!” interjected Dr. Boycott quickly, as though to check him before he could say more. “It’s nothing to do with want,” he went on after a moment. “It’s not intended to drown—not this time anyway; and I think probably not the next time either—depending on results, of course.”

Перевод на русский язык:

"Вода в металлическом баке переливалась вбок, и тягучая рябь пробегала по краю, достигала угла и исчезала. Под электрическим светом разбитая поверхность была граненой, как потрескавшееся зеркало, водянистый арлекиновый плащ наклонных плоскостей и ромбов в движении, в один момент тусклых, как камень, а в следующий сверкающих, как скальпели. Тут и там, где в течение последних двух часов вода была загрязнена, позолоченные полосы мочи и плавающие, похожие на икру пузырьки слюны качались более набухшим образом, таким образом, наводя на мысль — если кто-то из присутствующих был восприимчив к такому предположению — об иллюзии, что это не вода, а, возможно, какая-то более густая жидкость, например, те смеси джема и несвежего пива, которые подвешивают в стеклянных банках, чтобы топить ос, или темные лужи, разбрызганные копытами и резиновыми сапогами на бетонном полу коровников Лейкленда. Мистер Пауэлл, держа в руке блокнот, наклонился через фланцевый и нависающий край резервуара, протер очки рукавом и посмотрел вниз на два или три фута на содержимое внизу.

«Я думаю, он уплотняется, шеф», — сказал он. «О, нет, подождите секунду». Он замолчал, откинул манжет своего белого халата, чтобы избежать еще одного, пусть и слабого, всплеска, а затем снова наклонился над водой. «Нет, я был прав в первый раз — он плывет. Вы хотите его сейчас вытащить?» «Когда он окончательно затонет и перестанет двигаться», — ответил доктор Бойкотт, не отрывая взгляда от бумаг на столе. Хотя в комнате не было сквозняка или движения воздуха, он положил два графика и журнал один на другой и использовал тяжелый секундомер в качестве пресс-папье, чтобы убедиться, что они остаются там, где он намеревался их оставить. «Я думал, что ясно дал понять на днях», — добавил он ровным, вежливым тоном, «какой точный момент должен быть извлечен». «Но вы же не хотите, чтобы он утонул, не так ли?» — спросил мистер Пауэлл, и в его голосе проскользнула тень беспокойства. «Если он...» «Нет!» быстро вмешался доктор Бойкотт, как будто проверяя его, прежде чем он успеет сказать больше. «Это не имеет ничего общего с нуждой», продолжил он через мгновение. «Оно не предназначено для того, чтобы утонуть — по крайней мере, в этот раз; и я думаю, что, вероятно, не будет и в следующий раз — в зависимости от результатов, конечно».

"Чумные псы", Ричард Адамс

""Rowf! Rowf! Grrrrrr-owf!”
As it barked, its head turned quickly this way and that, seeking an assailant.
“Grrrrr-owf! Rowf! Rowf!”
All over the block other dogs took up their cues.
“I’d fight you all right, if I could only get at you!”
“Why don’t you shut up?”
“D’you think you’re the only one who hates this damned place?”
“Why can’t we have some peace?”
“Ow! Oow! That’s the damned dog that wants to be a wolf!”
“Rowf!” said the terrier quickly. “Rowf, lie down before the lorry comes—I mean, before the leaves catch fire! I’m falling as fast as I can. Be quiet and I’ll reach you.”
Перевод текста на русский:

"«Роуф! Роуф! Гррррр-оуф!»
Пока он лаял, его голова быстро поворачивалась в разные стороны, ища противника.
«Гррррр-оуф! Роуф! Роуф!»
По всему кварталу другие собаки подхватили его реплики.
«Я бы с тобой подрался, если бы только мог добраться до тебя!» «Почему бы тебе не заткнуться?»
«Ты думаешь, ты единственный, кто ненавидит это проклятое место?»
«Почему мы не можем немного пожить в мире?»
«Ой! Ой! Это проклятая собака хочет стать волком!»
«Роуф!» быстро сказал терьер. «Роуф, ложись, пока не приехал грузовик — я имею в виду, пока не загорелись листья! Я падаю так быстро, как только могу. Замолчи, и я до тебя доберусь!».

"Чумные псы", Ричард Адамс

"The large mongrel dog in the tank was continuing to struggle with its front paws, but so feebly now that its body, from neck to rump, hung almost vertically in the water. The spaniel-like ears were outspread, floating on either side of the head like wings, but the eyes were submerged and only the black, delicately lyrated nose broke the surface. As Mr. Powell watched, this too went under, rose again for an instant and then sank. The body, foreshortened by refraction as it descended, seemed to move sideways from its former floating position, finally appearing on the bottom of the tank as an almost flattened mass and disturbing round its sides, as it settled, little clouds of dirty silt. Dr. Boycott clicked the stop-watch. Mr. Powell, looking quickly back to see whether he had noticed the silt (for his chief was particular about the cleanliness of equipment), made a mental note to insist to Tyson, the caretaker and head-keeper, that the tank should be emptied and cleaned tomorrow. Then, allowing for the refraction with the skill of a certain amount of practice, he plunged in the crook, engaged the dog’s collar and began to drag it to the surface. After a moment, however, he faltered, dropped the crook and stood up, wincing, while the body subsided once more to the floor of the tank".

Перевод на русский язык:

"Большая дворняга в резервуаре продолжала бороться передними лапами, но теперь так слабо, что ее тело от шеи до крестца висело почти вертикально в воде. Уши, похожие на уши спаниеля, были растопырены, плавая по обе стороны головы, как крылья, но глаза были погружены, и только черный, изящно лировидный нос вырвался на поверхность. Пока мистер Пауэлл наблюдал, он тоже ушел под воду, снова поднялся на мгновение, а затем затонул. Доктор Бойкотт щелкнул секундомером. Мистер Пауэлл, быстро оглядываясь назад, чтобы проверить, заметил ли он ил (так как его начальник был особенно внимателен к чистоте оборудования), сделал мысленную заметку настоять на том, чтобы Тайсон, смотритель и главный смотритель, опорожнил и почистил бак завтра. Затем, сделав поправку на преломление с помощью навыка, полученного в результате определенной практики, он погрузил крюк, зацепил ошейник собаки и начал тащить ее на поверхность. Однако через мгновение он запнулся, бросил крюк и встал, морщась, в то время как тело снова опустилось на дно бака".