Fatboy Slim — «Halfway Between the Gutter and the Stars» 🅴 (2000)
Обложка предыдущего прорывного альбома Нормана Кука «You’ve Come a Long Way, Baby» (1998) сразу задавала контекст: тысячи пластинок, забитые стеллажи, бездонный архив сэмплов. И внутри был именно такой альбом — большая вечеринка, наглая, весёлая, но с коротким сроком жизни. Всё построено на расхищенных кусках соула, старого хип-хопа и криков забытых вокалистов, прокрученных до изнеможения.
На третьем альбоме Кук чуть отступает от чарта и кроссовер-аудитории, которых активно соблазнял раньше. Здесь он делает осознанную попытку вернуть в танцевальную музыку гедонизм — напоминание о том, что он прежде всего диджей. Уже «Star 69» после короткого интро вваливается кислотным техно-накатом, звучащим ближе к Plastikman, чем к Propellerheads, и не оставляющим пленных.
При всём этом Кук не отказывается от своей фирменной «барахолочной» эстетики. «Ya Mama» и «Mad Flava» — классические бигбит-гимны с хип-хоп-кричалками, битбокс-фанком, бесконечными брейкдаунами и гитарными риффами. «Sunset (Bird of Prey)» снова смотрит в сторону мейнстрима, используя один из самых узнаваемых источников сэмплов на пластинке — голос Джима Моррисона из The Doors.
Даже если отставить в сторону электронный пуризм, Кук здесь подтверждает статус продюсера высшей лиги. Впервые он активно привлекает гостей: Мэйси Грей, Бутси Коллинз, Роджер Санчес. И именно треки с Грей — «Love Life» и «Demons» — становятся вершиной альбома. Вокал даёт фокус, которого иногда не хватает чисто сэмпловым конструкциям. «Love Life» — семиминутное путешествие от грязного фанка к шумным хип-хоп-разломам, где Грей скэтит, рычит и мурлычет с явным удовольствием.
В итоге альбом выглядит, пожалуй, самым точным возможным заявлением Нормана Кука в момент, когда его почти одновременно подхватила капризная поп-аудитория и отвернулась старая, клубная база. Пластинка, застрявшая между танцполом и витриной — и именно этим она до сих пор интересна.
© John Bush /TiVo