День 4. Чужое горе и холодные стены.
Можно вечность сидеть на берегу, глядя в воду, но она не даст ответов, не вернет моих товарищей и не сотрет клеймо Бездны с моей души.
Раны затянулись пугающе быстро и бесследно. Значит, пора двигаться. Хватит рефлексии.
Себастиан и так уже надолго задержался в этом месте из-за меня. Мы решили двинуться в сторону Эрнанда и уже начали собирать вьюки, когда на горизонте показались два городских стражника.
Картограф пытался «договориться», но у этих стервятников в доспехах свои законы. Им мало взятки, им нужны «проценты». Видимо, всё жалованье за месяц уже оставлено в кабаках, и они решили поправить дела за счет беззащитного человека.
«Разобраться» у Себастиана не получилось. Хорошо, что один из этих паршивцев затеял помахать кулаками: взяточники получили по заслугам, и я смог вернуть хоть малую часть долга своему спасителю. Глотать пыль с разбитыми рожами им идет больше, чем носить гербы.
Не люблю оставаться в долгу, но сегодня наши пути расходятся, и кто знает, встретимся ли мы еще, и смогу ли я когда-то отплатить добром на добро.
По пути я нашел несколько странных камней правильной формы. Странные вещицы, покрытые грязью. Но на каждом из них я узнал узоры — те самые символы, что видел в Коридоре Бездны. Это не совпадение. Бездна следует за мной по пятам даже в реальном мире.
К вечеру показались стены Эрнанда. Здесь всё как всегда. Возле особняков вальяжно расхаживают вельможи в шелках, обсуждая фасоны камзолов, а в подворотнях нищие и горожане делят последнюю корку хлеба.
Наемникам тоже стало тяжело жить в последнее время. Смотрю на них и чувствую все. Кто-то жаждет крови и мести, кто-то разочаровался в чести и в том, что кошелек всегда сильнее правды, а кто-то просто смертельно устал от тоски по семье и бесконечной беличьей гонки.
Когда-то я тоже чувствовал и проживал все это. Но теперь меня тошнит от этих мыслей. Кто-то может назвать меня черствым, но я устал беспокоиться о чужом горе, когда у самого в голове гудит пустота. Найти бы сегодня место для ночлега и просто провалиться в сон, чтобы не думать, не видеть, не чувствовать и не...жить, ведь сон — это маленькая смерть.
Говорят, что мы отоспимся на том свете. Я же считаю, что спать лучше все же в темноте.
К.
От автора:
Думаю добавить в конце каждого поста раздел «Взгляд, сквозь бездну», в котором буду описывать свои вопросы, размышления, наблюдения касаемо лора и результаты максимально осторожных бесспойлерных изысканий (далее пример). Буду благодарен вашим отзывам в комментариях, интересно ли будет такое дополнение к формату сухого дневника? Спасибо.
И так, взгляд сквозь бездну:
Насколько мне удалось понять, Мёрдин — это не просто «парень из другого клана». В этом и заключается вся соль его поступка. Он был своим: Мёрдин был одним из ключевых членов Серогривых. Он был братом по оружию для Клиффа, частью его семьи.
Это не была конкуренция двух банд — это был нож в спину от того, кому Клифф доверял свою жизнь в десятках сражений.
Суть предательства:
Во время решающей битвы Мёрдин решил, что верность отряду не стоит тех перспектив, которые ему предложили враги. Он продал свой клан, подставив их под удар, чтобы самому получить власть, статус. Интересно, возможно ли, что Мёрдину известно о тех самых силах, которые Клифф теперь нащупывает в своих руках?
Зачем ему это? Мёрдин — прагматик до мозга костей. Он увидел, что Серогривые в реалиях нового мира — это тонущий корабль в меняющемся мире Пайвела, и решил не просто сойти с него, а пробить в днище еще одну дыру, чтобы его новые хозяева были довольны, предусмотрительно избавились от конкурентов.
Сухой остаток: Мёрдин не просто «откололся». Он попытался уничтожить всё, что Клифф строил годами, чтобы занять теплое место при своих покровителях, до которых нам еще, как я предполагаю, предстоит добраться. Именно поэтому для Клиффа это не просто вопрос выживания, а вопрос чести.
Когда мы видим Мёрдина сейчас, это не просто враг, а зеркало. Он выбрал путь власти через предательство. Клифф же получил силу через смерть и Бездну. Они теперь — две стороны одной монеты, и их финальная встреча, я думаю, неизбежна.
У меня есть ещё предположения о политике и религии Пайвела, но, думаю, будет еще возможность их озвучить позже. Там, на мой взгляд, тоже все не так однозначно.