Аве Мария — или как Голливуд снова спас человечество за 150 миллионов
Я плакала дважды. Первый раз — от умиления. Второй — от осознания того, что меня снова так ловко развели.
Вот оно, свершилось: наконец-то нас спасут. Снова. Красиво.
Сюжет, если вы ещё не знаете — хотя, конечно, знаете, все знают, сарафанное радио победило спойлер-культуру: учитель естествознания Райланд Грейс просыпается на космическом корабле в световых годах от дома, не помня ни себя, ни своей миссии. Это, конечно, метафора. Каждый понедельник утром я чувствую примерно то же самое.
Это, кстати, самое честное место во всём фильме. Потому что именно так и устроен современный западный мужчина: он существует в пространстве, не зная зачем, выполняет функцию, не понимая какую, и называет это жизнью. Амнезия здесь — спутник.
Потом появляется инопланетянин. Его зовут Рокки. Его мир тоже гибнет. И два существа из разных концов Вселенной обнаруживают, что они удивительно похожи: оба одиноки, оба напуганы, оба делают вид, что справляются. Не буду спорить. Rocky — самый трогательный персонаж в фильме. Он создан из кукол и мехатроники, и именно он — единственный в этой картине, кто не продаёт нам ничего.
Рокки — инопланетянин. Рокки не умеет лгать. Рокки не знает, что такое иерархия, карьерный рост, performance review и «мы ценим твой вклад». Рокки просто рядом. Рокки — единственный честный персонаж в радиусе нескольких световых лет. Поэтому ты его полюбишь. Поэтому ты заплачешь. Потому что ты забыла, что это такое — когда рядом кто-то честный.
Что продает Гослинг? Себя, разумеется. Он харизматичен, остроумен — и именно он не даёт фильму рассыпаться, когда тот начинает назойливо объяснять вам, что именно вы должны чувствовать в каждую конкретную секунду. Гослинг хорошо сделан, как хорошо сделан протеиновый батончик или умный матрас. Он оптимизирован для потребления. Оставляет приятное послевкусие, не оставляет следов. Гослинг — это человек, который умеет носить неловкость как пиджак от Тома Форда. Проблема в другом: он играет лучше всего именно от партнёра — и его крупнейшие роли всегда были в дуэтах. Один в космосе он всё же немного... один.
Рецензенты называют это лучшим фильмом года. Я понимаю их: люди в 2026-м году так отчаянно хотят во что-то верить, что готовы поверить в паукообразного инопланетянина из папье-маше и Райана Гослинга с челюстью стоимостью пятьдесят миллионов долларов. Один критик назвал фильм «шедевром», другой — «разогретым телевизионным ужином». Оба правы. Это как раз и есть наша эпоха: шедевры, неотличимые от разогретого ужина. Мы давно перестали чувствовать разницу между этими вещами. Может быть, её уже и нет.
Сценарий написал Дрю Годдард — тот самый, что адаптировал «Марсианина». И здесь, признаться, возникает подозрение: а не один ли это и тот же фильм? Одинокий американец. Космос. Наука как юмор. Спасение как хеппи-энд. Формула воспроизводится с точностью промышленного штамповочного пресса.
Говорят, первоначальная монтажная версия длилась почти четыре часа, и другие режиссёры настоятельно порекомендовали её существенно сократить. Я думаю об этих четырёх часах с нежностью. Возможно, там было что-то настоящее. Что-то, что не успело стать продуктом.
Итоговая версия длится 157 минут, и финал — это Ниагарский водопад сентиментальности. В последние пятнадцать минут фильм нанизывает один восторженный аккорд на другой, пока не вытесняет всё подлинное ощущение, что накопилось за два часа до этого.
Я понимаю, что этот фильм сделан с любовью, мастерством и искренним желанием напомнить нам, что человечество достойно спасения. Это гуманистическое кино, которое хочет вдохновить зрителя на эволюцию. Прекрасно. Благородно.
И всё же — меня не покидает ощущение, что меня ведут за руку через тщательно декорированный коридор, в конце которого стоит человек с попкорном и говорит: «Ну что, плакала?»
Да, плакала, два раза.
Но утром я снова проснулась с амнезией.