Вонг Кар-Вай вечен, да здравствует Вонг Кар-Вай: камбэк культового режиссера с сериалом из Шанхая
Одно слово: монументально.
Кар-Вай — уникальный режиссер со странной карьерой.
На рубеже веков штормом пронесся по мировому кинематографу, оставив вечный след в истории.
Пиком было «Любовное настроение» (2000). Интимность без физической близости; романтика, смытая временем.
Затем «2046», завершение любовной трилогии. Спустя 4 года после «Любовного настроения». 22 года назад. Пожалуй, последний «тот самый» фильм культового автора.
Тогда мировое кино буквально поглотила «карваевская лихорадка». Будто всех заворожили переливающиеся неоновые огни в гонконгской ночи. Тарантино снимал восторженные видеоэссе. София Коппола делала прямые реверансы режиссеру в своей бестелесной романтике «Трудности перевода» (2003). В Китае, Южной Корее и на Тайване вовсе образовалась целая армия последователей.
Все обсуждали, насколько действенным был подход снимать без сценария. Как стиль сделать содержанием, а не оставить style over substance. И какой следующий новый мегаполис запечетлит ту романтику одиночества.
Но, что в его фильмах, что и в реальности, время никогда не стоит на месте. Кристофер Дойл, изнеможенный спонтанным подходом Кар-Вая к съемкам, положил конец легендарному дуэту оператора и режиссера. Сам Вонг, на волне успеха, обратился на Запад.
Так появились «Мои черничные ночи» (2007). Но Джуд Лоу с Натали Портман — это не Тони Люн с Мэгги Чун. Так же как и американская глубинка — это не Гонконг, пусть и к фасаду местного кафе можно прицепить фиолетовый неон. Случилось худшее: Кар-Вай предстал подражателем самого себя.
В 2013-м Кар-Вай вернулся в китайское кино с «Великим мастером». Фильм об Ип Мане подразумевался одновременно любовным письмом к кунг-фу и реабилитацией за неудачный англоязычный дебют. Но, пусть у картины и были поклонники, ничего из привычных элементов уже не работало в полной мере.
Так, после «Великого мастера» начался 10-летний период творческого молчания Вонг Кар-Вая.
Удивительно, как быстро режиссер, который недавно считался чуть ли не самым влиятельным кинематографистом поколения, оказывается на полке истории.
Нет, конечно, кинонаследие никуда не пропало — это были бесценные уроки по экранизации платонической любви.
Да, остался Китай с новой волной одиноких нуаров; были и почтительные референсы как в «Всё везде и сразу». Но за пределами этих очень ограниченных рамок визуальная «карваевщина» стала скорее моветоном. Для многих творчество Вонга осталось продуктом своей эпохи, слепком времени, неумолимо оставшимся позади.
Гонконг безвозвратно изменился. Неон практически исчез с вывесок ресторанчиков в виду своей неэффективности. Массовая эмиграция. Город все больше уходил под влияние Китая. Системность пришла на смену беспорядочности и разгульству.
Изменился и кинематограф со зрителем. Но изменился ли сам Кар-Вай?
Китайские зрители получили ответ в 2024-м, а до запада слово дошло лишь несколько месяцев назад с релизом сериала «Цветение» на Criterion Channel.
4 года препродакшена, затем 3 года съемок. Более 100 млн долларов бюджета, включая затраты на воссоздание основной улицы Хуанхэ в масштабе 1:1. Оскароносный Питер Пау («Крадущийся тигр, затаившийся дракон») за камерой.
Все это было необходимо, чтобы запечатлеть в 30-серийном формате «лихие девяностые» в шанхайской версии.
Сначала я думал вставить в заголовок что-нибудь про «китайских "Наследников"», но в итоге не захотел принижать сравнением произведение Кар-Вая. Хотя злые языки могут и назвать плагиатом заглавную тему саундтрека сериала.
Это тоже история о власти, амбициях и закулисных интригах. Еще больше о деньгах. Элегантные пиджаки прогуливаются в интерьерах броских ресторанов и тесных забегаловок, вместо выхолощенных офисов. Это история Шанхая 90-х: с инфраструктурным бумом, приходом глобального потребительского рынка и широченным окном возможностей для самых предприимчивых.
Вонг Кар-Вай всегда ассоциировался с Гонконгом, но свои первые пять лет жизни он провел именно в Шанхае. Так, к «Цветению», сериалу про свою вторую Родину, режиссер подошел со всей дотошностью и теплотой. Пока у нас ностальгировали по закату прошлого века через «Слово пацана», шанхайцы делились воспоминаниями в тредах «Цветения» на Douban'e.
Протагонист А Бао — человек с низов, за плечами у которого были лишь харизма и амбиции. Его лестницей к авторитетному «мистеру Бао» становится фондовый рынок — в 90-е шанхайская биржа трансформировалась до неузнаваемости, а крупные корпоративные игроки еще только стояли на пороге.
Но все экономические хитросплетения сюжета — это элемент саспенса, тщательно выстроенные декорации над творческим миром Кар-Вая. Тем самым миром одиночества, дружбы, безответной любви и чувства утекающего времени.
Тот самый Вонг Кар-Вай узнается в каждом ракурсе.
В каждом вуейристском взгляде камеры через окна и зеркала.
В пестрых неоновых огнях каноничной улицы Хуанхэ.
В клаустрофобном кадрировании внутри ресторанчика Лин Цзы.
Здесь нет антагониста в традиционном понимании — Вонг со сценаристами подошел с эмпатией к каждому герою. Но есть Время. Инструмент, привычно важный в творчестве Кар-Вая, на 30-серийной дистанции становится совсем устрашающим.
Время способно разбивать дружбу, уносить эмоции, вводить перемены, а неготовых сиюминутно смывать с вершины успеха. Постоянны у Вонга лишь воспоминания и опыт прожитых лет — то, что определяет будущее каждого. Одних воспоминания ведут на месть, другим дарует мотивацию на восхождение.
В том же и отражаются отношения А Бао с тремя женщинами, тремя ключевыми персонажами истории. Каждая является важным осколком воспоминаний Бао. С Ли Ли их мистическим образом связывает схожее прошлое, Лин Цзы дает место, куда можно вернуться в настоящем, а молодая мисс Ван — это заряд амбиций и надежд на будущее.
Три женщины, один мужчина и ни одного любовного треугольника — кому еще под силу так же ловко уворачиваться от очевидных троп? Все признания остаются не высказанными, поцелуи не подаренными — это вновь мастер-класс Вонга по платонической любви.
Под стать формату дорамы здесь масса диалогов. Но, как только контекст склоняется к сокровенному, герои Кар-Вая тут же замолкают или начинают шифровать свою речь через поэтичные конструкции, сошедшие со страниц модернистского романа.
Если же распутать этот клубок поэтики, один из псевдо-романтических подсюжетов и вовсе оборачивается в одну из самых красивых историй мести на экранах.
В «Решении уйти» (2022) ключевой сценой для сюжета стал не секс, а то, как фам фаталь Со-рэ смогла усыпить протагониста с бессонницей. Тогда многие говорили «в кои-то веки мелодрама для взрослых». В «Цветении» по ночам не спит, кажется, никто. Но все равно я, наконец, могу написать «в кои-то веки романтическая дорама для взрослых».
Теперь можно дать ответ на исходный вопрос: нет, Вонг Кар-вай нисколько не изменился. Более того, в формате сериала нашел новый импульс своим знакомым темам.
Застрявший во времени Кар-Вай идеально подошел ностальгическому Шанхаю 90-х. Это не значит, что гонконгский автор сможет поспеть за временем с какой-нибудь новой современной работой. Тем более после прошлогоднего скандала и опалы у китайского правительства шанса может больше не предоставиться. Но возможно... есть вероятность, что мы слишком рано списали в архивы истории одного из лучших режиссеров рубежа веков.